Больница

Больница

На мое счастье мама услышала звук падающего тела и вышла на веранду.

Ну и умирай! — услышал я слова наклонившейся надо мной мамы: — опять, небось, фокусы твои! Фаину увидел в окне, или что еще?

Но тут страшная отрыжка выдавила у меня изо рта кровавую пену. Резь в животе была невыносимой. Мама испугалась, стала трясти меня за плечи, непрерывно спрашивая: «Что с тобой, что с тобой?»

Мама, я принял яд! — пытаясь изобразить улыбку, проговорил я.

Мама панически закричала, из комнаты выбежала бабушка Зови Нателлу, срочно зови Нателлу! — закричала она маме, и обе стали кричать в открытое окно: «Нателла, Нателла!»

Нателла — это мама Томаса, врач по образованию, правда, никогда еще по специальности не работавшая. Но она хоть что-то может посоветовать, к тому же у них телефон. У нас своего телефона не было, чтобы самим вызвать скорую помощь. Да приедет ли она — еще большой вопрос. Машина скорой помощи тогда была почти автобусом — огромная неповоротливая с большим красным крестом. Приезд ее был настоящим событием. Нателла оказалась дома. Эта молодая красивая женщина проявила большое участие и смекалку. Переговоры с Нателлой велись с третьего этажа на первый, при участии всех высыпавших на свои веранды соседей. Узнав, что я принял яд, Нателла сразу же закричала:

— Марго, узнай, что и сколько он принял!

Тинктура кантаридис ординариум, грамм двадцать, — в полуобморочном состоянии проговорил я. Мне пришлось несколько раз повторить это название, пока мама криком не сообщила это Нателле. Та побежала звонить своему знакомому профессору-терапепевту.

Тем временем, на крик и гомон соседей вышла из своей квартиры управдом, или как ее называла бабушка, «вахтер» — Тамара Ивановна Цагарели, властная женщина под два метра ростом, о которой я уже рассказывал.

Марго, — закричала она снизу маме, — к Лине приехал любовник на машине (во дворе стоял «Москвич-401»), сейчас я его позову, а ты быстро выводи мальчика во двор!

Мама и бабушка подхватили меня под руки и стали спускать по лестнице под испуганные взгляды соседей. Я так хотел, чтобы на втором этаже нам встретилась Фаина, но она не вышла на лестницу.

Дело плохо, — мрачно сказала Нателла маме уже во дворе, — профессор спросил: «И он еще жив?» Я ведь назвала ему яд и его количество!

Растерянный любовник нашей соседки Лины уже стоял около машины, и Тамара Ивановна с деловым видом поясняла ему обстановку. Мама со мной села на заднее сиденье, Тамара Ивановна — рядом с водителем. Минут через десять мы были уже у ворот больницы «Скорой помощи», находящейся поблизости от нашего дома.

Тамара Ивановна была рождена распорядителем — она шла впереди, и перед ней раскрывались все двери. Позади ковылял я, поддерживаемый мамой. Не прошло и получаса с момента приема яда, как я был уже у врача.

Меня посадили на табурет, покрытый клеенкой, под ноги поставили таз. Врач, похожий на военного фельдшера, принес огромный чайник с теплой водой, налил в стакан и протянул мне: — Пей!

У меня все болело внутри, и я замотал головой. Врач показал мне на толстый шланг, висящий на стене, и сказал:

— Не будешь пить — сейчас засунем в горло шланг, и будем наливать! Жить хочешь — выпьешь!

Я пересилил себя и стал давиться водой. Не успевал я проглотить один стакан, врач наливал второй. Рвота не заставила себя ждать, таз понемногу наполнялся.

Затем врач выпроводил в соседнюю комнату маму и Тамару Ивановну и снял со стены шланг. Оказывается, он предназначался для той процедуры, которая в старые времена называлась «катаклизмой». Я уже перестал замечать боль, стыд и прочие мелочи; мне казалось, что через меня, как через засоренную трубу, пропустили целый водопад воды, и я не знал, остались ли еще при мне хоть какие-нибудь внутренности.

С меня сняли мою промокшую насквозь одежду, надели серо-бежевый халат огромного размера и повели по больничному коридору. Врач отпер ключом какую-то комнату, завел меня туда, и, указав на койку, приказал: «Ложись, отдыхай!» — и снова запер за собой дверь. На маленьком окне комнаты я увидел решетку. Коек в комнате было три, на одной из них лежал мальчик моего возраста, а третья была свободной.

Славик! — представился мне мальчик и продолжил, — ты находишься в палате для самоубийц. Здесь нет поясов, веревок, острых и тяжелых предметов. Обед будут давать, если, конечно, он тебе положен, прямо сюда, но про ножи и вилки — забудь!

И Славик рассказал про свое злоключение.

В кинотеатрах Тбилиси тогда шел знаменитый фильм: «Фанфан-тюльпан». Там, если помните, главного героя, которого играл знаменитый Жерар Филипп, вешают на ветке дерева, которая ломается, и герой остается жив. После этого фильма десятки ребят Тбилиси повторили подвиг Жерара Филиппа, и лишь некоторые остались живы. К последним относился и мой сосед по палате — Славик. Он с друзьями, играя Фанфана-Тюльпана, повесился на ветке, которая показалась ему недостаточно прочной. Но знаний сопромата у Славика и его друзей оказалось недостаточно, и ветка упорно не хотела ломаться. Товарищи сперва тянули агонизирующего Славика за ноги, пытаясь все-таки победить ветку, но вовремя поняли, что только усугубляют положение. Тогда они, используя табурет, с которого вешался Славик, добрались до ветки, пригнули ее к земле, и освободили шею Славика из петли. Тот, конечно, был уже без сознания, но вовремя подбежали взрослые и спасли его. Славик показал мне красно-синюю полоску на шее:

— Вот и держат меня здесь как какого-нибудь малахольного, все из-за этой полосы. Выходит, самоубийца!

Я в ответ что-то пробормотал про крысиный яд, но все мои секреты раскрыла лечащий врач по фамилии Горгадзе. Она вошла в комнату и спросила по-грузински:

Ак кантаридини вин далия? («Кто здесь выпил кантаридин?»).

Мэ! («Я») — как мне показалось, радостно ответил я, и привстал с койки.

— Ты что, сумашедший? — переходя на русский язык, продолжала Горгадзе,

— ты не знаешь, что от этого можно умереть? Откуда он у тебя?

Я подробно рассказал технологию приготовления этого яда в домашних условиях.

Что, девочек хотел соблазнять? — допытывалась врачиха, так зачем сам выпил? Себя хотел возбудить, что ли? С потенцией плохо или с головой? И добавила:

Твое счастье, что так много выпил. Жидкость обожгла слизистую пищевода, а также желудка, и начались сильные боли. Вот тебя и привезли сюда, промыли и прочистили. А выпил бы двадцать капель, болей не было бы, и яд всосался бы в организм. Тогда — конец! Ну, а теперь только будешь импотентом до конца жизни! — и, увидев мой испуг, успокоила, — шучу, шучу!

Мне сделали несколько уколов и перевели в общую палату.

А ты, Демонфор, будешь лежать здесь, пока синяк не шее не пройдет! Нельзя тебя в таком виде в нормальной палате держать. Придет комиссия — сразу увидит, что повешенный!

Надо же, — подумал я, — в тбилисской больнице — де-Монфор! — и сразу позавидовал его фамилии. Я хорошо помнил по истории графа Симона де-Монфора, основателя первого парламента Англии, фактического диктатора страны в 13 веке. Вот бы мне такую фамилию! Но тогда имя пришлось бы менять — не может быть де-Монфор и Нурбей!

И тут я вспомнил, что крестили-то меня именем «Николай»! Еще до школы, лет в пять, бабушка повела меня в Дидубийскую церковь крестить. Тайно от мамы — она же была членом партии и против этих «отсталых обрядов». Бабушка подобрала мне крестных отца и мать и повела в церковь. Я смутно помню всю процедуру своего крещения, только врезался в память эпизод, когда поп произнес имя «Николай». Бабушка засуетилась, стала совать попу в карман рясы красную тридцатирублевку (была, оказывается, и такая!) и подсказывать: «Нурбей, Нурбей»!

Но поп сверкнул на нее глазами и твердо произнес: — «Николай»!

Нашла тоже, какую купюру совать попу — тридцать рублей, ведь это так напоминает тридцать серебреников! Да еще советского кроваво-красного цвета! Но поп не предал устоев православной церкви, а то был бы я сейчас православным Нурбеем! Кошмар!

А сейчас — в миру — Нурбей, а крещен — Николаем. И венчаться с таким именем можно и отпевать! И к фамилиям знаменитым подходит — граф Николя де-Монфор, барон Клаус фон-Шлиппенбах или князь Николоз Бараташвили! Меня с детства привлекали звучные, благородные фамилии.

Но я отвлекся от темы. Полежал я в больнице еще дней пять — были сильные рези в животе, а когда они прошли, меня выпустили. Стыдно мне было возвращаться домой, когда все знали, что я принял яд. Соседи отводили глаза, когда встречались со мной, очень немногие спрашивали, как здоровье. Я узнал неприятную новость — Владик с матерью Любой бросили свою комнату и переехали жить куда-то в другое место, куда — не знал никто.

В школе привыкли к моим пропускам занятий и только облегчено вздыхали. Постепенно я пустил среди соседей легенду о том, что проглотил яд случайно.

— Пахнет спиртом, — забиваю я им баки, — я и выпил, думал — настойка какая-нибудь. Оказалась — отрава!

Сказанное было полуправдой, потому, что такое вполне могло бы случиться. К тому времени я уже сам готовил хороший спирт и на его основе делал различные напитки: ром, ликеры, настойки. И даже нелегально продавал кое-что из этого. Появилась нужда в деньгах, а возможности заработать их законно не было. В то время детский труд был запрещен. Вот и приходилось приторговывать напитками. В Грузии это было не в новинку. Рынок ломился от дешевой чачи. Можно было зайти в любой двор, в том числе и наш, и спросить, кто торгует чачей. Но народу чача уже приелась, а попробовать необычные напитки — ром, ликер «тархун», или такую экзотику, как «гремучий студень» или «любовный напиток», всем хотелось.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Басманная больница

Из книги Брусчатка автора Фёдоров Георгий Борисович

Басманная больница Кто сумел пережить, — тот должен иметь силу помнить. А. И. Герцен Я проснулся оттого, что тупая боль в боку вдруг дополнилась новой болью — резкой, острой, порывистой."Катетер для отвода гноя сдвинулся", догадался я и стал думать, что же теперь делать. С


Больница

Из книги Андрей Белый автора Мочульский Константин Васильевич


Больница

Из книги Вольф Мессинг. Драма жизни великого гипнотизера автора Димова Надежда

Больница Уже известная нам Татьяна Лунгина, автор книги о Мессинге, узнала на следующий день о том, что ее друг оказался в больнице. По профессии она, как мы уже знаем, была врачом, к тому же их с кудесником связывала многолетняя крепкая дружба. Но то, что Мессинг был помещен


Первая больница

Из книги Солёное детство автора Гезалов Александр Самедович

Первая больница У меня развилось заражение крови, и меня отправили в больницу, в "нулевую" палату. Больница была деревянная. Я целыми днями лежал в кровати, на спинке которой висела какая-то бирочка — с именем, наверное.Этот период помню фрагментами. Часто приходили врачи.


Больница

Из книги Жизнь и удивительные приключения Нурбея Гулиа - профессора механики автора Никонов Александр Петрович

Больница На мое счастье мама услышала звук падающего тела и вышла на веранду.Ну и умирай! — услышал я слова наклонившейся надо мной мамы: — опять, небось, фокусы твои! Фаину увидел в окне, или что еще?Но тут страшная отрыжка выдавила у меня изо рта кровавую пену. Резь в


Больница

Из книги Шолохов автора Осипов Валентин Осипович

Больница 1976 год. Не было и на старости лет спокойной жизни у автора уже давным-давно вышедшего «Тихого Дона». Он узнал в своих Вёшках, что один литературовед, в должности заведующего влиятельной кафедрой теории литературы и критики влиятельнейшей Академии общественных


Последняя больница

Из книги В гостях у Сталина. 14 лет в советских концлагерях автора Назаренко Павел Е.

Последняя больница 1984 год, 9 января. Новая у меня встреча с писателем. И снова, увы, в больнице, все в той же, неподалеку от Москвы-реки, от того места, где когда-то клялись в дружбе Герцен и Огарев.Встрече предшествовало мое письмо. В нем сообщал Шолохову: «Мечтаем начать в


Лагерная больница № 1

Из книги Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях автора Романов Борис Николаевич

Лагерная больница № 1 После нескольких часов езды, наш железн. состав остановился перед высоким забором, который окружал городок. Сторожевые вышки говорили нам о том, что это не вольный городок. Вышли мы из вагона и, исполняя приказание конвоира, поплелись к воротам.Вошли


Больница

Из книги Доказательство Рая автора Эбен Александер

Больница В станице есть одна больница. В ней мне не пришлось бывать, но те, кто там лечились, отзываются очень плохо о медицинском персонале, начиная от врачей, сестер и до санитарок. Лечение слабое, а еще слабее уход за больными. Плохое питание и грязь.Больные, в нужные


7. Больница

Из книги Воспоминания корниловца: 1914-1934 автора Трушнович Александр Рудольфович

7. Больница Весной началось обострение стенокардии и атеросклероза, и 16 марта Андреев слег. В одной комнатке оказалось двое больных. Ему запретили двигаться, а заниматься рекомендовали не больше одного часа в день. Жена не могла придти в себя после рентгенотерапии,


Глава 2. Больница

Из книги Пока не сказано «прощай». Год жизни с радостью автора Уиттер Брет


Боткинская больница

Из книги Роман с Бузовой. История самой красивой любви автора Третьяков Роман

Боткинская больница Самая большая в Москве больница, Боткинская, считалась привилегированной и как бы филиалом Кремлевской. Из одиннадцати корпусов больницы седьмой так и назывался — Кремлевский. В нем поправлялись на санаторном режиме после операций или болезней


Больница

Из книги Евгений Шварц. Хроника жизни автора Биневич Евгений Михайлович

Больница Больница.Ах как я люблю это слово.Сразу вспоминаешь добрую медсестру, кровать, леденец на палочке, и как в школе отпускали с уроков домой, и что можно было сидеть и смотреть вместе с мамой сериалы.Но больница доктора Вермы была многопрофильной комплексной


БОЛЬНИЦА

Из книги Разрозненные страницы автора Зеленая Рина Васильевна

БОЛЬНИЦА Рома21 июня. Лето. Стою на краю бассейна. Пятки уже над водой. Готовлюсь исполнить заднее сальто или прыжок с прогибом. Пытаюсь сосредоточиться. Страшно. Нет, конечно же, не упаду. Это не может произойти со мной. Достаточно как следуем подпрыгнуть, выгнуть спину и….


Больница

Из книги автора

Больница В конце мая 1930 года Екатерине Ивановне сделали первую операцию. И каждый день Евгений Львович в больнице. Поначалу его к ней не пускали. Но как и раньше, он передает ей письма.Без даты: «Котик мой! Когда я увидел в последний раз, в воскресенье, какой ты лежишь


Больница

Из книги автора

Больница Когда мне выдавали новый паспорт, я посмотрела и не поверила своим глазам. Выяснилось, что там гораздо больше лет, чем я думала. Я этого не подозревала. Вообще я очень не люблю жить долго, меня это не увлекает. Я никогда не читаю журнал «Здоровье» и не смотрю на эту