3. Рождение Даниила

3. Рождение Даниила

На Рождество, 25 декабря 1902 года, родился их первенец, Вадим. Родился он в Москве, на Большой Грузинской, а почти всю жизнь прожил за границей. В отличие от младшего брата, появившегося на свет в Берлине, и за рубежом, если не считать гощений у отца на финляндской даче, больше не побывавшего.

Из Москвы, где жизнь, как он признавался, для него становилась невозможной, Леонид Андреев уехал в октябре 1905–го: «не хочу видеть истерзанных тел и озверевших рож». Революционный год, при всей его вере в «благодатный дождь революции», был тяжек. Арест. Две с лишком недели в Таганской тюрьме. Он с семейством перекочевывал с квартиры на квартиру. Автору «Красного смеха» угрожали: «Надо убить эту сволочь!»

Из Петербурга Андреев отправляется в Берлин. В мае следующего года селится под Гельсингфорсом. За ним следит полиция. Опасаясь ареста, он скрывается две недели в норвежских фиордах и, хотя утверждает, что не любит этого города, опять уезжает в Берлин.

Рождение Даниила — доктора обещали дочь, — ожидалось Леонидом Николаевичем с некоторой тревогой, к которой он старался не прислушиваться.

В Берлин они переехали из Финляндии 14 августа. В городе стояла тяжелая, угарная жара.

В сентябре Андреев писал Горькому: «Шуркино здоровье плоховато, а на днях нужно ожидать приращения»[14]. Все, что мог, он сделал — из раскаленного каменного центра они перебрались в уютное дачное предместье: роскошная вилла, комфорт, рядом мать и теща, опытная акушерка, берлинские врачи.

А в рассказах и пьесах его предощущение роковых событий, трагически неминуемых. Но это в нем было всегда. В письмах же из Берлина старается быть шутливым: «Работать тут удобно… На днях должна родить Шура… Грюневальд, вилла Кляра. — Хороша, брат, вилла: живу прямо в райской местности. Зелень и цветы»[15]. «Живем мы так. Вообрази: Грюневальд, барская квартира, в которой одних фарфоровых собачек и свиней около миллиона, да 500 тысяч портретов Вильгельма и Бисмарка; принадлежит вилла бургомистру… И живут в квартире: мы, акушерка, мать Шуры и мать моя, и все ждем, когда Шура разродится»[16].

Он гуляет по лесистому Грюневальду, катается на велосипеде, работает. Это здесь дописывалась «Жизнь Человека». Через год он вспоминал: «И последнюю картину, Смерть, я писал на Herbertstr., в доме, где она родила Даниила, мучилась десять дней началом своей смертельной болезни. И по ночам, когда я был в ужасе, светила та же лампа»[17].

А. М. Андреева. 1906

Даниил Андреев родился 2 ноября (20 октября по старому стилю) в Грюневальде, на Гербертштрассе, 26.

У матери началась послеродовая горячка.

Вот письмо Леонида Андреева Горькому от 24 ноября 1906 года: «Милый Алексей! Положение очень плохое. После операции на 4–й день явилась было у врачей надежда, но не успели обрадоваться — как снова жестокий озноб и температура 41,2. Три дня держалась только ежечасными вспрыскиваниями кофеина, сердце отказывалось работать, а вчера доктора сказали, что надежды в сущности нет и нужно быть готовым. Вообще последние двое суток с часу на час ждали конца. А сегодня утром — неожиданно хороший пульс и так весь день, и снова надежда, а перед тем чувствовалось так, как будто уже она умерла. И уже священник у нее был, по ее желанию, приобщил. Но к вечеру сегодня температура поднялась, и начались сильные боли в боку, от которых она кричит…

Сейчас, ночью, несмотря на морфий, спит очень плохо, стонет, задыхается, разговаривает во сне или в бреду. Иногда говорит смешные вещи.

И мальчишка был очень крепкий, а теперь заброшенный, с голоду превратился в какое-то подобие скелета с очень серьезным взглядом.

<…>Не удивляйся ее желанию приобщиться, она и всегда была в сущности религиозной.<…>23 дня непрерывных мучений!»[18]

27 ноября Александра Михайловна умерла. Новорожденного забрала бабушка и увезла в Москву, в семью другой своей дочери, Елизаветы Михайловны Добровой. Даниил много болел, его с трудом выходили.

Александру Михайловну похоронили в Москве, на Новодевичьем, 5 декабря, на том месте, которое Леонид Андреев когда-то купил для себя. Стужа была в этот день, вспоминал Борис Зайцев, присутствовавший на похоронах, жестокая.

Андреев, в полном отчаянье, со старшим сыном и матерью отправился на Капри, к Горькому. Вот и после свадьбы он с Шурой поехал к Горькому… На Капри запил. Боялись за его рассудок. «Все его мысли и речи, — вспоминал Горький, — сосредоточенно вращались вокруг воспоминаний о бессмысленной гибели „Дамы Шуры“.

— Понимаешь, говорил он, странно расширяя зрачки, — лежит она еще живая, а дышит уже трупным запахом. Это очень иронический запах.

Одетый в какую-то бархатную черную куртку, он даже внешне казался измятым, раздавленным. Его мысли и речи были жутко сосредоточены на вопросе о смерти»[19].

Он винил в смерти жены берлинских врачей, и, видимо, небезосновательно, как считал, судя по его рассказу, Вересаев, сам врач.

Все речи его сводились к ней. Он говорил Екатерине Павловне Пешковой: «Знаете, я очень часто вижу Шуру во сне. Вижу так реально, так ясно, что, когда просыпаюсь, ощущаю ее присутствие; боюсь пошевелиться. Мне кажется, что она только что вышла и вот — вот вернется. Да и вообще я часто ее вижу. Это не бред. Вот и сейчас, перед вашим приходом, я видел в окно, как она в чем-то белом медленно прошла между деревьями и… точно растаяла…»[20]

Своего младшего сына он называл несчастным Данилкой и попросил быть его крестным отцом ближайшего тогда друга — Горького. Крестили Даниила 11 марта 1907 года на Арбате, в храме Спаса Преоб — раженья на Песках, который изобразил когда-то Поленов в «Московском дворике». Горький, политический эмигрант, оставался на Капри, на крестинах его заменил дядя Даниила — Павел Михайлович Велигорский, а в духовную консисторию была послана горьковская записка: «Сим заявляю о желании своем быть крестным отцом сына Леонида Николаевича Андреева — Даниила. Алексей Максимович Пешков». В «Метрической книге на 1907 год» сделана следующая запись:

«В д. Чулкова. В Германии в Груновальде, уезд Телъстовродился 1906 г. Ноября 2–го дня по новому стилю. Помощник Присяжного поверенного Округа Московской Судебной Палаты Леонид Николаевич Андреев и законная его жена, Александра Михайловна, оба православные. Записано по акту о рождении за N9 47, выданному 12 ноября по новому стилю 1906 года Чиновником Гражданского Состояния Рапшголъ, и удостоверенному Императорским Российским Консульством в Берлине ноября 30/декабря 13 1906 года за № 4982–м.

Кто совершал таинство крещения: Приходской Протоирей Сергий Успенский с Диаконом Иоанном Поповым, Псаломщиками Иоанном Побединским.

Звание, имя, отчество и фамилия восприемников: Города Нижнего цеховой малярного цеха Алексей Максимович Пешков и жена врача Филиппа Александровича Доброва, Елисавета Михайловна Доброва.

Запись подписали: Приходские Протоирей Сергий Успенский, Диакон Иоанн Попов, Псаломщик Иоанн Побединский, Пономарь Михаил Холмогоров»[21].

Позже некоторые поговаривали, что Леонид Николаевич Даниила не любил, видел в нем причину смерти Александры Михайловны. Так ли это? Смерть жены была для него непереносимым горем. Работа, запои, мучительная тоска. Его брат Павел говорил о боязни, что он лишит себя жизни. Томясь на Капри, — в России его могли арестовать, — он пишет «Иуду Искариота». Его Иуда спрашивает апостолов, как они могут жить, когда Иисус мертв, как они могут спать и есть?

Тяжесть и болезненность переживаний Леонидом Андреевым смерти жены, конечно, сказались на сыне. Он любил его с какой-то тревожностью. А их глубинное душевное родство проявилось в литературном пути сына.

Вадим Андреев на коленях у А. М. Горького Капри. 1907

Леонид Андреев называл себя писателем — мистиком. В одном из первых его литературных опытов, в сказке «Оро», шла речь о мрачных демонах в надзвездных пространствах и светлых небожителях, ангелах, о гордыне зла и всепрощении любви. Метафизический, мистериальный пафос не угасал в нем никогда. И здесь он все дальше расходился с Максимом Горьким, называвшим мистицизм «серым киселем». «Долго, очень долго путался я в добре и зле. Был христианином недолго; был буддистом, ницшеанцем (еще до Ницше), язычником»[22] — признавался Леонид Андреев. Поиски «истинной цели» мучили его до последних дней. Георгий Чулков, вспоминая, писал, что у него «был особый внутренний опыт, скажем „мистический“<…>но религиозно Андреев был слепой человек и не знал, что ему делать с этим опытом»[23]. Чулков, пришедший от невнятицы воображенного «мистического анархизма» к православию, мог бы говорить о слепоте многих из своего литературного поколения, не исключая и себя.

Мистические озарения Даниила Андреева связаны и с «внутренним» религиозным опытом отцов, и со слепотой их блужданий.

Сходство с отцом в некоторых чертах характера, привычках, взглядах тоже заметно, оно все больше обнаруживалось с годами.

Сына Леонид Николаевич повидал только в августе 1907–го. Несколько дней провел на даче Добровых в Бутово, гуляя среди знакомых берез и привыкая к Данилке. Побывал на Новодевичьем. В одном из писем довольно сообщал: «Данилочка выглядит хорошо, очень веселый, на меня смотрит и удивляется»[24].

В октябре снова приехал в Москву, — в Художественном театре готовилась постановка «Жизни Человека». Пьеса была последним сочинением, написанным при жизни жены, как он говорил, вместе с ней. Ей, называемой им «тихий свет мой», он читал, будя под утро, написанные ночами сцены. Он не мог забыть этих осенне — черных берлинских ночей. Заново переживаемая в театре, в нелегких разговорах и спорах со Станиславским пьеса, встреча с Москвой, с Добровыми, с сыном опять погружали в незатихавшее, длившееся и длившееся горе.

Жена Бунина вспоминала о тех днях: «Кто-то спросил Андреева, почему он сегодня не в духе?

— Я только что от Добровых. Видел сына, который все чему-то радуется, улыбается во весь рот.

— Но это прекрасно, значит, мальчик здоров, — сказала я.

— Ничего прекрасного в этом нет. Он не имеет права радоваться. Нечего ему быть жизнерадостным. Вот Вадим у меня другой, он уже понимает трагедию жизни»[25].

Трагедии начавшегося века достало всем, не только обоим братьям. Но горшее выпало Даниилу. Русскую трагедию он пережил, не избежав ни тюрьмы, ни сумы, как трагедию метаисторическую, вселенскую. А в том ноябре ему только исполнился год, он был окружен любовью и доверчиво улыбался. Улыбался и невеселому отцу.

В цикле «Восход души», в котором Даниил Андреев с кем-то спорит, благодарно говоря: «Нет, младенчество было счастливым…», отец присутствует тревожной тенью:

Он мерит вечер и ночь шагами,

И я не вижу его лица.

Так отец и присутствовал в его жизни, чаще незримо, но шагающий рядом, погруженный в свои видения, переживания, писания.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПРОРОЧЕСТВО ДАНИИЛА 

Из книги Письма к русской нации автора Меньшиков Михаил Осипович

ПРОРОЧЕСТВО ДАНИИЛА   Говоря о безобразном во всех ведомствах засилье инородцев, я поднимаю вопрос громадной государственной важности. Все великие государства держались единством своего духа, единством крови, веры, языка и культуры, единством сознания, что граждане -


Письма Даниила Хармса к Клавдии Пугачёвой[26]

Из книги Прекрасные черты автора Пугачёва Клавдия Васильевна

Письма Даниила Хармса к Клавдии Пугачёвой[26] 1Среда, 20 сентября 1933 года. Петербург.Дорогая Клавдия Васильевна,оказалось не так просто написать Вам обещанное письмо. Ну в чём я разоблачу себя? И откуда взять мне обещанное красноречие? Поэтому я просто отказываюсь от


ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ДАНИИЛА ХАРМСА[35]

Из книги Даниил Хармс автора Кобринский Александр Аркадьевич

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ДАНИИЛА ХАРМСА[35] 1905,17 (30) декабря — в Санкт-Петербурге в семье бывшего народовольца и политкаторжанина Ивана Павловича Ювачева (1860–1940) и заведующей прачечной при Убежище принцессы Ольденбургской для женщин, освободившихся из тюремного


Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях

Из книги Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях автора Романов Борис Николаевич

Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати


Часть девятая "ДЕЛО" ДАНИИЛА АНДРЕЕВА 1947–1948

Из книги Путешествие с Даниилом Андреевым. Книга о поэте-вестнике автора Романов Борис Николаевич

Часть девятая "ДЕЛО" ДАНИИЛА АНДРЕЕВА 1947–1948 1. С. и X Без информаторов и агентуры "мероприятия" МГБ немыслимы, они были бы невозможны.Андреева повествовала о предарестных временах: "Мы познакомились с одним поэтом, точнее, поэтом и актером Вахтанговского театра. Человек он


3. Группа Даниила Андреева

Из книги Сцены из жизни Максима Грека автора Александропулос Мицос

3. Группа Даниила Андреева Делом Андреева, начиная с ареста, занимался отдел "Т". Следствием руководили начальник следственной части по особо важным делам генерал — майор Александр Георгиевич Леонов и полковник Владимир Иванович Комаров. Вопросы о "произведениях


ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ДАНИИЛА ЛЕОНИДОВИЧА АНДРЕЕВА

Из книги Андрей Сахаров. Наука и свобода автора Горелик Геннадий Ефимович

ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ДАНИИЛА ЛЕОНИДОВИЧА АНДРЕЕВА 190620 октября / 2 ноября н. ст. Берлин, Грюневальд, Гербертштрассе, 26. В семье писателя Леонида Николаевича Андреева (1871–1919) и Александры Михайловны Андреевой (урожд. Велигорской; 1881–1906) родился сын Даниил.28 ноября /15


I. Обвинительная речь митрополита Даниила

Из книги Моя жизнь со Старцем Иосифом автора Филофейский Ефрем

I. Обвинительная речь митрополита Даниила Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Евангелие от Матфея, VII, 7 «И митрополит Максиму говорил:1. Пришли вы со Святой Горы из Турецкой державы к благочестивому и христолюбивому государю царю великому


Рождение советской физики и рождение ФИАНа

Из книги Дневники св. Николая Японского. Том ? автора (Касаткин) Николай Японский

Рождение советской физики и рождение ФИАНа  Жизнь Андрея Сахарова фактически совпала с эпохой советской цивилизации. В год его рождения — в 1921 году — новая власть окончательно установилась, а в год смерти — в 1989-м — состоялись первые «несоветские» выборы, которые


Под покровом Старца Даниила

Из книги Судьба и книги Артема Веселого автора Веселая Заяра Артемовна

Под покровом Старца Даниила В поисках наставника Франциск направился опять в Катунаки, в общину Старца Даниила. [96] Старец обладал глубоким умом, у него было высшее богословское образование, он имел священный сан. Франциск решил остаться в этой общине. Когда ему на службе


Из воспоминаний Даниила Дарана

Из книги Живым не верится, что живы... автора Лазарев Лазарь Ильич

Из воспоминаний Даниила Дарана Даниил Борисович Даран (1894–1964) — художник. Член группы «13» (1929–1930). Иллюстрировал издания М. Горького, А. Гайдара, И. Эренбурга, Артема Веселого и других. В двадцатых-тридцатых годах мне приходилось встречаться со многими нашими


Из воспоминаний Даниила Дарана

Из книги автора

Из воспоминаний Даниила Дарана Даниил Борисович Даран (1894–1964) — художник. Член группы «13» (1929–1930). Иллюстрировал издания М. Горького, А. Гайдара, И. Эренбурга, Артема Веселого и других. В двадцатых-тридцатых годах мне приходилось встречаться со многими нашими


Из рассказа Даниила Хармса

Из книги автора

Из рассказа Даниила Хармса «Я решил растрепать одну компанию…»Однажды я пришел в Госиздат и встретил в Госиздате Евгения Львовича Шварца, который, как всегда, был одет плохо, но с претензией на что-то.Увидя меня, Шварц начал острить, тоже, как всегда, неудачно.Я острил


Совесть не замерзает О «Блокадной книге» Алеся Адамовича и Даниила Гранина

Из книги автора

Совесть не замерзает О «Блокадной книге» Алеся Адамовича и Даниила Гранина Не так давно журнал «Вопросы литературы» опубликовал письма Ольги Берггольц военных лет. Несколько писем не из Ленинграда, а в Ленинград: после первой, самой тяжелой, самой страшной блокадной


Как бы ни была горька… (О повестях Даниила Гранина)

Из книги автора

Как бы ни была горька… (О повестях Даниила Гранина) В предисловии к своим первым рассказам о войне Даниил Гранин укорял себя: «У меня не было тогда даже записной книжки. Я не старался ничего запомнить, специально увидеть. Солдатское дело ясное — стрелять, поесть, поспать…