24

24

Паром доставил нас на восточный берег Днепра без особых приключений. Глубокой ночью мы высадились в лесном массиве и получили право на суточный отдых. Усталость достигла предела. Мы не думали ни о чём другом, только о возможности лечь и уснуть. Большинство ребят так и свалились наземь, не заботясь ни о каких удобствах.

Боря заметил несколько стожков сена на берегу и наша семёрка соорудила себе удобную постель под кроной огромного дуба, на опушке леса. Была тихая и тёплая ночь, какие нередко бывают здесь в середине лета. Даже гула немецких самолётов не было слышно. Мы проспали беспробудно до полудня. Спали, как когда-то в далёком мирном детстве после футбольных баталий или трудного турпохода. Верно говорят о «сладком» сне. Таким и был этот сон для нас на безопасном, как нам тогда казалось, восточном берегу Днепра.

Капитан Колесников успел позаботиться о продуктах, которые нам завезли на телеге из ближайшего колхоза. Кроме молока, хлеба и овощей, на этот раз привезли свежей говядины. Растроганный сочувствием председатель пожертвовал молодого бычка. «Хай идят хлопци» - заявил он своему завхозу. Давно не было у нас такого вкусного и сытного обеда.

Во второй половине дня было собрание. Капитан Колесников подвёл итоги первой половины марша. Они были довольно грустными. За Днепром остались могилы погибших при бомбёжках и обстрелах. Многих больных и раненых пришлось оставить в сельских медпунктах и у местных жителей. Все они были названы поимённо. Командир колонны признал факты бегства, имевшие место во всех отрядах, но имён бежавших не назвал. В итоге нас стало вдвое меньше и из десяти отрядов укомплектовали пять. Николай Иванович принял пополнение и в отряде вновь стало сто ребят.

По нашему примеру в отряде образовалось несколько небольших групп, в каждой из которых было до десяти человек, которые держались сообща, вместе готовили еду, шли рядом в походе и вместе отдыхали. Как и у нас, в каждой группе были свои лидеры. Николай Иванович одобрял создание «звеньев дружбы», как он называл неофициальные подразделения отряда.

Это способствовало укреплению дисциплины и порядка, облегчало заготовку продуктов, организацию питания и отдыха, подымало моральный дух ребят.

Наша семёрка, однако, заметно отличалась от других дружин. Наша дружба была более крепкой, тёплой, верной. Положительные особенности наших лидеров Бори и Жени, а также каждого из нас в отдельности как бы суммировались и образовали общий характер коллектива, в котором отсутствовали эгоизм, зависть, жадность. Эти и другие отрицательные качества, которые в большей или меньшей степени обычно присутствуют в каждом из нас, были вытеснены чувством коллективизма, заботой об общем благополучии, уважением друг к другу. Наша дружба была поистине братской.

Нередко вокруг нас собирались другие группы ребят и мы становились центром общения всего отряда.

Вот и сегодня, когда впервые за последние две недели не нужно было отмерять привычные 50-60 тысяч шагов в день, и все 24 часа отданы только отдыху, весь отряд собрался под развесистым дубом и до поздней ночи звучали задушевные и мелодичные песни под аккомпанемент нашего неутомимого гитариста Наума Дорфмана и под управлением запевалы и дирижёра Иосифа Богуславского. Звучали песни здорово и на звуки музыки пришли девчата из соседнего села. Откуда-то взялась гармошка, и Наум предстал перед нами в качестве прекрасного гармониста. Закружились пары в ритме вальса, танцевали задорную польку, плясали украинский гопак. И опять пели. Этот импровизированный концерт под открытым летним небом пришёлся всем по душе и чем-то напомнил уже забытые мирные дни. Было далеко за полночь, когда Николай Иванович был вынужден прервать наше веселье. Утром снова в путь...