«Квартира» в пять квадратных метров, но своя

«Квартира» в пять квадратных метров, но своя

Я никогда не была требовательна к бытовым удобствам. Жила в общежитии, среди девчат, и была вполне довольна. После того как Мира Александровна Барская вышла на пенсию и уехала из Норильска, она уступила мне свое место в общежитии медработников, оставив кошку Маркизу с хорошим приданым: шифоньер, топчан, угловой столик, репродуктор, посуда, занавески. Казалось бы, чего лучше? Но в начале 1958 года это общежитие было ликвидировано, и для меня нигде не нашлось места: я осталась буквально на улице, так как наружную стену сломали.

Не было счастья, да несчастье помогло: я наконец обратилась в профсоюз, в котором не состояла, и совсем неожиданно получила комнату… в пять квадратных метров. Какое блаженство — иметь свой угол, не быть все время на глазах у чужих людей!

Шкаф отделял «кухню» — с электроплиткой, ведрами, кастрюлями, тазами (все это — тоже наследство уезжающих друзей). За шкафом у окна — топчан, на котором я спала, ела, рисовала, читала, писала письма. Всюду приходилось протискиваться бочком, но это была моя квартира. Впервые за 19 лет!

Приходить в восторг, оттого что можешь жить в такой конуре?! Смешно? Сколько раз я сама презрительно пожимала плечами, читая стихотворение Маяковского, в котором он говорит, что у него ванна и два крана — «хол» и «гор». И вот я в восторге, оттого что могу втиснуться в клетушку, где нет воды (по воду приходилось ходить на Железнодорожную улицу), нет нужника (который был еще дальше, на улице Заводской — полтора квартала).

Большое удобство — это близость к шахте. Дом был на самом Нулевом пикете, то есть до шахты рукой подать, если идти напрямик, через занесенные снегом балки, образующие некое подобие грибницы, так называемые шанхайчики. Приходилось перешагивать через антенны радио и зорко смотреть, чтобы не угодить ногой в чью-либо трубу.

Было у моей «квартиры» и неудобство: соседи-железнодорожники пьянствовали еще больше, чем шахтеры. Мои визави через коридор постоянно дрались, а те, что над головой, постоянно плясали; ну а вопли, пение и матюги неслись со всех сторон, как трассирующие пули.

К счастью, обладая здоровыми нервами, я могла полностью отключаться, как бы запирая на ключик свои уши, и абсолютно не слышать того, чего не хотела слушать.

От одиночества я стала… нет, не алкоголиком, а художником

Как ни утомительна работа в шахте, как ни хочется после нее отдохнуть, а все же ограничиться лишь работой и сном невозможно. Ведь не только тело нуждается в пище и отдыхе. А душа этот отдых и пищу получает в общении с людьми чем-то тебе близкими.

Такой душевный отдых я находила в семье бывшей начальницы ЦБЛ Веры Ивановны Грязневой и у Евстафьевых.

По выходным я ходила к Вере Ивановне. Меня влекло в эту вполне нормальную семью, где было трое славных ребятишек, которые тоже всегда радовались моему приходу. Приятно было побеседовать, сидя за круглым столом, уставленным вазонами цветов. С ее мужем Евгением Александровичем было о чем поговорить. И вообще, атмосфера этой семьи действовала успокаивающе. Как теперь принято говорить, «способствовала разрядке напряженности».

У Евстафьевых я бывала почти ежедневно: идя на работу или возвращаясь обратно, я проходила мимо их жилья (слово «квартира» как-то не подходило к их весьма убогому жилищу в мрачном доме-общежитии, бывшем лагерном бараке). Я их очень любила, этих старичков! Каждый был в своем роде уникумом. Заходила я и в медицинское общежитие к своим медицинским друзьям-однополчанам.

Но все они, одни за другими, достигали пенсионного возраста. А выйдя на пенсию, только безумец мог бы остаться в таком нечеловеческом месте жительства!

Так и получилось, что сначала уехала Марго, затем Мира. Потом уехали в Ленинград Поповы-Грязневы и под конец — Евстафьевы.

Итак, я осталась одна. Вот тогда-то я и стала рисовать.

Из Москвы Мира Александровна прислала мне масляные краски. И с этого дня, как только представлялась хоть малейшая возможность, я налаживала свое «ателье»: садилась на топчан, клала на колени куртку, на куртку — фанеру, раскладывала вокруг краски, скипидар, масло, керосин, тряпки, кисти… Что и говорить: комфорта нет, но вдохновение восполняет его отсутствие. Цель достигнута: душа отдыхает и набирается сил. В мыслях я бродила по горам Кавказа или по залам музеев — Третьяковки или Русского художественного.

Я была профаном в этом деле. Посоветоваться было не с кем. До всего надо было доходить «на ощупь». Тем больше радости получала я от рисунков, хоть и были они далеко не шедевры.

Второе мое «прибежище» — библиотека; третье — природа. Но в Норильске у природы очень уж небольшое поле деятельности и еще более ограничен срок, в течение которого возможен контакт с этой самой природой, без слишком большой опасности для жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

История 3.2 “100 метров дворников”

Из книги Непутевые заметки о США автора Симоненко Константин

История 3.2 “100 метров дворников” Стало холодать, пошли дожди. Убитые резинки на дворниках (этот такие щетки, которые чистят лобовое стекло) моей Мазды перестали справляться с ненастьем погоды и передо мной остро стал вопрос об их замене. Приезжаю на сервисную станцию


Глава четвертая «Мне уже двадцать пять лет! Мне еще только двадцать пять лет!»

Из книги Под флагом 'Катрионы' автора Борисов Леонид Ильич

Глава четвертая «Мне уже двадцать пять лет! Мне еще только двадцать пять лет!» Лесли Стефан приехал в Эдинбург только за тем, чтобы познакомить Луи с одним из сотрудников своего журнала – поэтом Уильямом Хэнли. В пасмурный день середины февраля 1875 года они вошли в


Глава 15 Последние сто метров

Из книги Восхождение автора Букреев Анатолий Николаевич

Глава 15 Последние сто метров На Южной вершине, которую от Эвереста отделяют лишь сто метров по вертикали, Адамс встретил удрученного Бейдлмана. «Не знаю почему, но он был крайне неразговорчив, похоже, в плохом настроении. Я сел, снял рюкзак и достал фляжку. Очень хотелось


ПЕРВЫЕ 4000 МЕТРОВ

Из книги Двадцать лет в батискафе. автора Уо Жорж

ПЕРВЫЕ 4000 МЕТРОВ Прежде чем заниматься проблемами научных исследований, надо было испытать ба­тискаф на глубине 4000 мет­ров. Почему не на большей глубине? Дело в том, что изготовленный с величайшим тщанием корпус батискафа был все же литым, а литая сталь не так прочна как


ЗА 9000 МЕТРОВ

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна


«Квартира» в пять квадратных метров, но своя

Из книги Следы в сердце и в памяти автора Аппазов Рефат Фазылович

«Квартира» в пять квадратных метров, но своя Я никогда не была требовательна к бытовым удобствам. Жила в общежитии, среди девчат, и была вполне довольна. После того как Мира Александровна Барская вышла на пенсию и уехала из Норильска, она уступила мне свое место в


Своя квартира

Из книги Неизведанный Гиндукуш автора Эйзелин Макс

Своя квартира Работа и жизнь вошли в какую-то закономерную колею. В нашем "розовом коттедже" получили комнаты несколько моих товарищей по институту, с некоторыми жильцами мы быстро познакомились, так что было с кем проводить свободное время за чашкой чая, играя в домино,


ЛАГЕРЬ I НА ВЫСОТЕ 5400 МЕТРОВ

Из книги Человек-дельфин автора Майоль Жак

ЛАГЕРЬ I НА ВЫСОТЕ 5400 МЕТРОВ Наша обувь выглядит неважно. От множества подъемов и спусков по гиндукушским острым льдам ей крепко досталось. Глубокие порезы проходят вдоль и поперек кожи верха, а мыски ботинок Визи, ? шедшего всегда в основном первым, ? как рашпилем, протерты


Отметка -100 метров

Из книги Чётки автора Саидов Голиб

Отметка -100 метров Наконец с грохотом достигаю диска: Микеле, который наверху чувствовал вибрацию троса и ощутил мое прибытие по толчку, позднее мне скажет, что прошла одна минута и сорок пять секунд. Сигналы действительно исчезли. Ни у Роберто, ни у Альфредо их нет.


Рекорд 60 метров

Из книги Роли, которые принесли несчастья своим создателям. Совпадения, предсказания, мистика?! автора Казаков Алексей Викторович

Рекорд 60 метров Я сразу же наладил контакт с друзьями из Ассоциации подводных исследователей во Фрипорте, с Клубом подводных исследователей и с президентом Элом Тиллмэном, которому представил длинный доклад, озаглавив его “Проект апноэ”. Проект был одобрен. Для


Мой новый рекорд — 70 метров

Из книги Телевидение. Закадровые нескладушки автора Визильтер Вилен С.

Мой новый рекорд — 70 метров Местное телевидение, естественно, ставило на свою “лошадку”, потому что я в глазах широкой публики Соединенных Штатов был прежде всего чужеземец, французский эмигрант. К счастью, в Форт-Лодердейле проживал еще один француз (по происхождению —


Отметка — 86 метров

Из книги Андрей Вознесенский автора Вирабов Игорь Николаевич

Отметка — 86 метров Для осуществления цели я должен придать больше значения физиологической и психологической подготовке и окружить себя целым экипажем исследователей, медиков, техников. Результат? В ноябре 1973 г. погружаюсь на 85 м без каких-либо проблем и через два дня


Бусинка двадцать первая – Сто метров

Из книги автора

Бусинка двадцать первая – Сто метров Иногда, случайные сценки из жизни, служат довольно убедительным и наглядным примером, подтверждающим неразрывную связь теории с практикой. Нам с Гришей, удалось в этом удостовериться воочию.Лекции по возрастной физиологии


Пять крестов – пять могил

Из книги автора

Пять крестов – пять могил Елена Майорова, сыграв Смерть, вскоре встретилась с ней. Последние часы в жизни актрисы стали страшной трагедией….Объятая огнём, она выскочила из подъезда своего дома. Словно большой живой факел, она с криком добежала до подъезда Театра им.


Ради нескольких метров в кассете

Из книги автора

Ради нескольких метров в кассете В 60-е годы была очень популярна песня о журналистах: «Трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете…» Мы, телевизионщики, переделали ее на свой лад и пели «…ради нескольких метров в кассете…». Ради этих


Вся твоя маскировка — 30 метров озона

Из книги автора

Вся твоя маскировка — 30 метров озона «Долгое время над моим письменным столом висел портрет Андрея Вознесенского, — вздохнет полвека спустя нижегородская поклонница поэта Татьяна Шестерова, трогательно вспоминая молодость своей жизни. — Мне он помогал