О том, как цветущий край превращается в пустыню

О том, как цветущий край превращается в пустыню

По мере того как я спускалась с перевала, жара становилась невыносимее. Глядя сверху на выжженную долину, мне расхотелось спускаться. И я пошла по еле заметной тропинке, ведущей к какому-то жилью на высокогорном пастбище. Добралась я туда часам к двум, в самое пекло. Скалы, казалось, были раскалены, как внутренность печи.

Аул — несколько убогих, сложенных из камней саклей, овечья кошара и какая-то стена из обмазанного глиной хвороста. К стене прислонены жерди для сена. Аул казался пустым, но свежий овечий навоз, сваленный в овраг, указывал на то, что здесь живут. Ах, вот и «житель»! В тени этой стены сидел изнуренного вида старик, только что, должно быть, перенесший приступ малярии. Я поздоровалась. Он ответил и, потеснившись на камне, служившем скамьей, пригласил меня отдохнуть.

После традиционных замечаний о погоде и вопросов о здоровье я спросила, почему все имеет такой нежилой вид: горы неиспользованного навоза, а грядки под окнами даже и не вскопаны.

— Прежде мы тут с весны до поздней осени жили. Тогда здесь было хорошо. Но теперь этому приходит конец. Нас заставляют переселяться в долину. Вот взгляни туда! — сказал он, указав рукою вниз. — Да разве там жить можно? Там воды — ни капли! Было время — долина была богатая, плодородная. Видишь сторожевые башни? Там богатые селения были. Одни кладбища остались.

Действительно, невдалеке от башен чернели четырехугольники торчащих вертикально могильных камней. По всей долине виднелись следы пересекающихся под прямым углом арыков.

— Это еще в прошлом веке, когда Шамиль бунтовал, царь велел вырубить все леса — вон на тех горах. Не стало лесов — не стало ручьев, и арыки пересохли. Все засохло, и жизнь ушла. И уже никогда не вернется, потому что лес больше не вырастет.

— А почему лес не вырастет? — задала я глупый вопрос.

Дед покачал головой.

— Ты гор не знаешь, потому и не понимаешь. Так слушай. Стоит лес. Зимой снег на полторы-две сажени выпадет, весной медленно тает. Вода в землю и под землю уходит. И все лето ручейки из под земли бегут. А вот срубили лес. Зимой снег выпал, а весной сразу растаял. Паводок сорвал землю и смыл ее с гор. Остался голый камень. Горы умерли. За ними умерла и долина: без воды нет жизни. Наши деды переселились в горы. Тут травы хорошие. И родники есть. Ну, нынче и здесь беда: травы выгорели. Скот стравил те луга, что были для сенокоса. На зиму кормов не будет. Да что зимой, уже и теперь травы нет: скот пыли наелся, брюхо позаклеило. Скот уже гибнет, как погибнем и мы, когда нас переселят в долину.

Дед грустно покачал головой, склоняясь на свою клюку.

Я тоже молчала. Зачем переселять людей в долину? Для более удобного надзора. И мне вспомнилось, как 15 лет тому назад я удивлялась, почему в сибирской тайге выселяли людей с расчищенных полян в села, где тесно и земли не хватает.

Интересы — не людей, а их надзирателей!

— А объясните мне, отец, где это вы так хорошо по-русски говорить выучились? — задала я вопрос, так как дед действительно складно говорил по-русски, и здесь, пересказывая его рассказ, я только чуть-чуть отшлифовала его.

Дед усмехнулся:

— Я в русской армии при царе служил. В пятнадцатом году у генерала Юденича служил. Под Сарыкамышем был, Карскую область брал… Я фельдфебелем был. Чего только не навидался! Однажды, помню, турки загнали нас в горы. В такие горы, где воды вовсе нет. Жара стояла ужасная. Целую неделю вырваться не могли. Вот где настоящий ад. Неделю без воды в такую-то жару! Люди с ума сходили, умирали… И вот нашли большую лужу. А посреди лужи — мертвый ишак. Это турки нарочно. Так поверишь, больше полвека прошло — и теперь душа переворачивается, как вспомню. Пили мы эту воду! Плакали — а пили.

Дед предлагал у них заночевать, но до ночи было далеко, свежий воздух меня не пугал, а мысль о духоте тесной сакли как-то ассоциировалась с дедовым дохлым ишаком.

К вечеру я спустилась. Еще засветло. Тропинка была до того головокружительная, что даже в сумерках по ней идти было бы немыслимо. Найти стожок сена и думать было нечего. Вся трава выгорела. Я с трудом наскубала жесткого паюша, нагребла под бок песка и… Усталость — самая мягкая постель.

И я неплохо бы выспалась, кабы не голод.

Утром я набрела на турбазу. Как всегда, народу было много, а продуктов мало. Как это принято, меня отказались накормить. Турбаза — злая мачеха для «диких» туристов. К счастью, свет не без добрых людей. Какой-то дядька уступил мне две банки селянки и одну пачку концентрата гречневой каши, а повариха наскребла (за «умеренную плату») перловой каши.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Через пустыню и море

Из книги автора

Через пустыню и море Набрав заданную высоту, я, по обыкновению, взялся за карту, чтобы сличить её с местностью. Увы, как на карте, так и на местности не было ни единого ориентира. Куда ни кинь взгляд — безбрежное море песков да жёлтое марево над горизонтом! Оставалось


II. КАРАВАНОМ В ПУСТЫНЮ

Из книги автора

II. КАРАВАНОМ В ПУСТЫНЮ ИРТЫШ Из Омска мы ушли в такую пору, что, пожалуй, никто, кроме вахтенной команды, и не видел предместий города. Когда пассажиры проснулись, караван уже был в ходу. Пасмурное небо клало свой отпечаток на воду: она казалась холодной, противно


«От суеты сокрылся я в пустыню…»

Из книги автора

«От суеты сокрылся я в пустыню…» От суеты сокрылся я в пустыню. Торжественная воцарилась ночь. Душа изнемогла. Но я постигну Премудрость ночи… Этой ночью вновь Проснулись звёзды и из мглы смотрели. Души не стало. Дивной новизны Был миг исполнен — я не знал доселе, Как


Глава 28. Египтянин превращается в Нептуна, Нептун в Аполлона, а Аполлон в Людовика

Из книги автора

Глава 28. Египтянин превращается в Нептуна, Нептун в Аполлона, а Аполлон в Людовика Король, признающий только необыкновенные вещи, во всем, что бы он ни предпринимал…Такое начало да не пугает читателя: оно принадлежит не мне, а придворному драматургу Мольеру. Но продолжаю


«Прыжок» через пустыню

Из книги автора

«Прыжок» через пустыню В половине первого часа 9 августа поступил сигнал: «Вперед!» Тишину летней ночи разорвал гул дизелей «Шерманов». Подразделения бригады устремились к границе.На маршруте выставлены фосфоресцирующие указатели, на отдельных участках дороги стояли


Глава 3 ОТТЕПЕЛЬ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ПОЛОВОДЬЕ

Из книги автора

Глава 3 ОТТЕПЕЛЬ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ПОЛОВОДЬЕ Свое мощное воздействие миф о «культе личности Сталина и его последствиях» на общественное сознание нашей страны оказывал, потому что мало кто решался подвергнуть доклад открытой критике. Дело было не только в тогдашних


Броз превращается в Тито

Из книги автора

Броз превращается в Тито 20 февраля 1935 года пассажирский поезд медленно переползал через советскую границу. В поезде появились пограничники, попросившие пассажиров предъявить документы. Со вкусом одетый господин сорока с небольшим лет протянул им австрийский паспорт на


XVII Возвращение в пустыню

Из книги автора

XVII Возвращение в пустыню «Сторож! Сторож! Что ты сторожишь? Кто тебя нанял?» Кафке вновь предстоит пересечь пустыню. 1921 год будет столь же пустым, столь же лишенным литературной работы, каким было лето 1919-го и последние месяцы 1918 года. Но до начала этой теневой фазы следует


Глава пятнадцатая. Армия превращается в неуправляемый сброд

Из книги автора

Глава пятнадцатая. Армия превращается в неуправляемый сброд В батальоне меня встретили восторженно. Я доложила командиру корпуса о прибытии и была приглашена на обед в штаб. Офицеры интересовались событиями, происходящими в тылу. Я, конечно, не стала подробно


О том, как цветущий край превращается в пустыню

Из книги автора

О том, как цветущий край превращается в пустыню По мере того как я спускалась с перевала, жара становилась невыносимее. Глядя сверху на выжженную долину, мне расхотелось спускаться. И я пошла по еле заметной тропинке, ведущей к какому-то жилью на высокогорном пастбище.


«Прыжок» через пустыню

Из книги автора

«Прыжок» через пустыню В половине первого часа 9 августа поступил сигнал: «Вперед!» Тишину летней ночи разорвал гул дизелей «Шерманов». Подразделения бригады устремились к границе.На маршруте выставлены фосфоресцирующие указатели, на отдельных участках дороги стояли


ЧЕРЕЗ ЛЕДЯНУЮ ПУСТЫНЮ

Из книги автора

ЧЕРЕЗ ЛЕДЯНУЮ ПУСТЫНЮ Карту Гренландии, ту, что в детстве висела над кроватью Альфреда, Курт запомнил на всю жизнь. Как и на всех картах того времени, остров был пересечен на ней двумя горизонтальными пунктирными линиями — на юге и на севере. Над южной линией мелкими


Цветущий сад

Из книги автора

Цветущий сад Каждую осень и каждую весну в нашем городе сажают деревья. Какие-то из них засыхают за лето, какие-то вымерзают зимой, но на место погибших горожане упорно сажают новые.И вот уже шелестят за окном тополя и клёны, стремительно дорастая до нашего второго