Уход

Уход

Я вез в больницу на «Скорой помощи» мою умирающую тетку. Ей было восемьдесят шесть лет. В молодости она была очень красива. И вот мы едем в карете – впереди шофер, она лежит на носилках, врач и я. Осень, темно, муторно на душе.

Тетка, старшая сестра моей матери, родилась в Киеве в тысяча девятьсот двенадцатом году. Какие-то эпизоды своей жизни она мне рассказывала сама, что-то я знаю от мамы. Немногое, очень немногое.

Таня (так я всю жизнь звал тетку) часто вспоминала еврейский погром. Он был то ли еще до революции, то ли во время гражданской войны. Их спрятал у себя дворник. Кажется, его звали Никифор. Толпа подошла к дому, Никифор нацепил свой георгиевский крест и вышел к погромщикам.

– Жиды есть? – спросили у него.

– У нас жидов нет! – громко и торжественно сказал дворник, осеняя себе крестным знамением, – мы, слава тебе Господи, православные, а не жиды!

Тетка моя, маленькая девочка, слышала это все. И даже подсматривала в окошко.

Родным языком моих деда и бабки был идиш. Дед до самой смерти плохо говорил по-русски. Иногда, правда, выпив немного, пел русскую песню:

На душе мне нудно,

Нудно и паскудно…

Дети же – мама, Таня и их старший брат Миша, мой дядя – говорили уже по-русски. Хотя идиш помнили и обращались к нему, если не хотели, чтобы дети понимали их беседу. У Тани от идиша осталась только легкая картавость. Которая, как она говорила, поломала ей судьбу. Дело в том, что тетка обожала кино. Она смотрела все, что тогда шло в кинотеатрах, и помногу раз. Знала фильмы наизусть. И мечтала сниматься в кино сама. Она была очень, до невероятности, красива. И, кроме того, видимо, у нее были способности – во всяком случае, тетка до старости великолепно изображала знакомых. Но кино стало звуковым, и Таня простилась со своей мечтой.

После школы Таня поступила в мединститут. Но не доучилась. Почему – не знаю, а спросить уже некого. Пошла работать в конструкторское бюро, в технический архив. У нее было много поклонников. Даже Зощенко ухаживал. Таня , помню, говорила: «Он был очень вежливый, тихий. И глаза печальные».

Потом она вышла замуж, муж был старше ее лет на десять. Брак был не зарегистрирован, но в те годы это не имело большого значения, такие браки давали семье все права. В тридцать седьмом мужа арестовали. А Таню вызвали в НКВД. Следователь после допроса сунул Тане записку. Он назначал ей встречу на следующий день, на городском стадионе. Ночь Таня не спала, обдумывая и гадая – что ей предстоит завтра. Все оказалось проще и страшнее. Следователь сказал ей примерно следующее:

– Значит, так. Я, наверное, скоро не буду там работать, а вам скажу вот что. Мужу вашему уже не поможешь, думайте о себе. Вы же не расписаны, когда будут вызывать и спрашивать о нем, отвечайте – мало ли с кем я спала!

И ушел.

Через несколько месяцев Тане подбросили записку от мужа. Он писал, что его отправляют такого-то числа с эшелоном из Киева, просил принести какие-то продукты и вещи. Таня пошла на вокзал. Там собралась толпа, в основном женщины – проститься со своими отцами, мужьями, детьми. Их загнали куда-то на задние дворы. И там они просидели трое суток, ждали эшелона с заключенными. Как привозили осужденных, как их сажали в вагоны, Таня не видела – было оцепление, и солдаты позволили подойти поближе только тогда, когда эшелон уже тронулся. Единственное, что она увидела и запомнила на всю жизнь – серые, абсолютно серые лица в крошечных оконцах товарных вагонов. Потом еще раз Таня получила от мужа записку – он выкинул ее из эшелона, писал, что их везут куда-то на восток. Больше она уже никогда и ничего о нем не узнала.

И она продолжала сидеть в техархиве и выдавать чертежи. Шел тридцать седьмой год, и по утрам люди сообщали друг другу новости – этого взяли, того взяли. Как-то утром она услышала, что арестовали инженера, который накануне вечером, перед самым концом рабочего дня, уговорил ее выдать чертежи. Таня не хотела – это же надо оформлять в журнале, а уже некогда, уходить пора, давайте завтра! А он: «Ничего, Танечка, я завтра с самого утра к вам подойду, и все оформим, не волнуйтесь!»

– И вот, – вспоминала тетка, – я сижу весь день ни жива, ни мертва – ведь раз арестовали, то они придут и на работу, его письменный стол обыскивать! А там – секретные чертежи. Которые числятся у меня в архиве и должны выдаваться под роспись в журнале. Выдала тайком врагу народа! И что делать? Ведь стол он закрыл на ключ, а ключ унес с собой. И никому не скажешь! И так я просидела до вечера. Рабочий день закончился, все ушли, остались только я и один пожилой сотрудник. И он меня спрашивает: «Что с вами, Танечка, на вас лица нет!» И я ему от отчаянья все рассказала. Он говорит: «Ну пойдем, попробуем, может быть, мои ключи подойдут». Не подошли. Он говорит: «Что же делать, что делать?» А потом придумал, отодвинул стол, взял отвертку и отвинтил фанерную заднюю стенку тумбы. Достали чертежи, я их отнесла к себе в архив. А назавтра действительно пришли на работу, вскрыли стол, обыскали и опечатали.

От всего этого Таней овладел жуткий страх – она боялась ареста. Ей помогли – устроили в психиатрическую лечебницу. Главврач встретил ее словами: «Не бойтесь, от нас не берут!»

Перед войной Таня снова вышла замуж. И уже на всю жизнь. Муж ее, дядя Леня, инженер, был, как говорили на Украине, западенец, то есть родом с Западной Украины. Еще студентом, посланный на практику, он своими глазами видел голодомор, чудом остался жив. С тех пор ненавидел Сталина лютой ненавистью. Когда в пятьдесят третьем году Сталин пятого марта, в день рождения дяди Лени, умер, он сказал: «Вот это подарок, так подарок! Такого подарка я за всю жизнь не получал!»

Во время войны Таня была в Челябинске, в эвакуации, а после войны переехала с мужем в Москву. В Москве же жила и моя мама, ее младшая сестра. И как-то Таня сказала ей:

– Маня, я боюсь! За мной ходят топтуны!

– Да брось ты, Танька, кому ты нужна – домохозяйка! Кто за тобой будет следить!

Но Таня уверяла, что следят, следят! Муж и сестра решили, что это у нее мания после пережитого. Но несколько лет спустя выяснилось, что за ней действительно ходили. Жена ее челябинского начальника, приревновав к мужу, написала на Таню донос – она поехала в Москву, чтобы готовить покушение на товарища Сталина. Но все обошлось – походили и перестали.

Таня родила поздно, ей было тридцать семь. Она еще очень много лет сохраняла свою красоту. К ней приставали в транспорте, на улице. Как-то она ехала в метро с дочкой, той было лет пять. И какой-то мужчина стал спрашивать: «Как тебя зовут, девочка, сколько тебе лет?» Пятилетняя Лена презрительно ответила: «Если вы хотите познакомиться с моей мамой, то так и говорите!»

Однажды Таня приехала к нам с большим лукошком отборной клубники.

– Где ты это достала? – спросила мама.

– Представляешь, ко мне сейчас в вагоне метро подходит женщина и спрашивает: «Вы не из Киева?» Из Киева, говорю. «Я вас помню! Вы были жуткая красавица!» И она подарила мне эту клубнику, она с дачи ехала!

Потом постепенно пришли болезни, старость, глухота. Таня дождалась и внука, и правнука. Похоронила мужа. Перенесла инфаркт. Часто повторяла: – я устала жить! Она слабела на глазах, рассудок ее угасал.

И вот мы едем в карете «Скорой помощи». Осень, темно, муторно на душе. Впереди шофер, она лежит на носилках, врач и я. Врач – такой интеллигентного вида мужчина, лет сорока, в очках и бороде. И я его спрашиваю:

– А вы Зощенко читали?

Он почему-то насторожился и отвечает:

– Смотря что.

Я говорю:

– А вот Зощенко за ней когда-то ухаживал.

Он понимающе кивнул:

– Да, для больного уход – самое главное!

И мы подъехали к больнице.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

5. Уход

Из книги Утро Аугусто Пиночета автора Шевелев Владимир Николаевич

5. Уход В сентябре 1992 года российский журналист брал интервью у генерала Пиночета.– Почему вы решили добровольно отказаться от власти? Для Латинской Америки непривычно, чтобы диктатор отдавал власть добровольно!– Да какой же я диктатор? – рассмеялся Пиночет.– Тогда


Уход

Из книги Высоцкий автора Новиков Владимир Иванович

Уход Не надо было оставаться в Москве на эти дни! Бежать, бежать надо было вместе со всеми преступными элементами, от которых милиция так старательно очищала образцовый коммунистический город, столицу Олимпийских игр. Может быть, там, за сто первым километром, еще можно


22. Уход

Из книги История моей жизни автора Свирский Алексей

22. Уход Ночую в синагоге вместе с Мотеле. У него тоже нет своего дома, и мы с ним крепко дружим. Питаемся где попало и чем попало, но чаще всего мы только говорим о еде.Вечерами Мотеле учит меня читать по-еврейски, а я ему за это рассказываю сочинения Майн-Рида, Купера и


10. Уход

Из книги Путешествие в будущее и обратно автора Белоцерковский Вадим

10. Уход Все ждут чего-то, а ничего не случается. Евреев никто не думает бить, и все идет по-старому. Ежедневно ношу записочки от Сони и ежедневно таскаю корзину с базара.Но проходит еще недели две, и Одесса снова возвращается к убитому царю. Оказывается, что среди лиц,


Уход со «Свободы»

Из книги Фатьянов автора Дашкевич Татьяна

Уход со «Свободы» Итак, 1 октября 1993 года я прекратил работу на «Свободе». Двадцать лет от звонка до звонка! Ни грусти, ни радости я не испытал, только некоторое облегчение.Подведу итог работы «Свободы», каким он мне представляется, а также и моей работы на радиостанции.Итог


4. Уход

Из книги Банкир в XX веке. Мемуары автора

4. Уход Алексей Иванович любил поездки на речных трамвайчиках.Пристань была рядом с Киевским вокзалом, буквально в нескольких метрах от дома на Бородинской. Он с детьми катался на трамвайчиках по Москва-реке. И один, бывало, садился на палубную скамью, сидел, смотрел на


ВЫНУЖДЕННЫЙ УХОД

Из книги Походы и кони автора Мамонтов Сергей Иванович

ВЫНУЖДЕННЫЙ УХОД В начале моего периода на руководящем посту у меня отсутствовала полнота власти и независимость, нужные мне для выполнения своих функций и достижения поставленных целей. Эта ситуация явилась результатом того, что Джордж Чемпион отказался отпустить


НАШ УХОД

Из книги Стихотворения автора Дикинсон Эмили Элизабет

НАШ УХОД Мы, артиллеристы, были очень недовольны нашей кавалерией и ее начальником. Наша вторая группа пошла в село Федоровку. Начальник группы отвел нам квартиры на окраине села и со стороны неприятеля, что против правил и здравого смысла. Мы установили, что ночью


Уход

Из книги Николай Коперник автора Ревзин Григорий Исаакович

Уход Parting My life closed twice before its close; It yet remains to see If Immortality unveil A third event to me, So huge, so hopeless to conceive, As these that twice befell. Parting is all we know of heaven, And all we need of hell. Уход Уж дважды свет дневной в глазах Померк, а я жива… Осталось лишь самой предстать Пред ликом божества, И Вечность, в третий раз


XVI. УХОД НА ПОКОЙ

Из книги Злые белые пижамы автора Твиггер Роберт

XVI. УХОД НА ПОКОЙ Трудно предвидеть, как протечет человеческая жизнь — даже жизнь каноника! Возвращаясь домой из Италии, Коперник представлял себе вармийское свое житие, как предельно спокойное, лишенное всяких волнений, почти что существование затворника. Его нисколько


Благородный уход

Из книги Мария Федоровна [Maxima-Library] автора Боханов Александр Николаевич


Глава 1 Уход

Из книги Креативы Старого Семёна автора

Глава 1 Уход Мария Федоровна прожила восемьдесят лет и одиннадцать месяцев. Императрица родилась 14 (26) ноября 1847 года в Копенгагене. Отошла же в мир иной 13 октября 1928 года вдалеке от России, на небольшой двухэтажной вилле Видёре (Hvidore) в дачном пригороде Копенгагена


Уход

Из книги Васил Левский автора Стекольников Александр Яковлевич

Уход Я вез в больницу на «Скорой помощи» мою умирающую тетку. Ей было восемьдесят шесть лет. В молодости она была очень красива. И вот мы едем в карете – впереди шофер, она лежит на носилках, врач и я. Осень, темно, муторно на душе.Тетка, старшая сестра моей матери, родилась в


УХОД

Из книги Андрей Миронов автора Шляхов Андрей Левонович

УХОД Медленно надвигается вечер. Отбросили горы длинные тени. Побежал по долине холодок. А мартовское солнце, большое и теплое, зацепившись краешком за острую гряду Стара Планины, все еще посылает свои лучи. Не задевая земли, они скользят по вершинам, по пушистым облакам,


Глава 17. Уход

Из книги Георгий Юматов автора Тендора Наталья Ярославовна

Глава 17. Уход «Жизнь – великое благо, – скажет в 1985 году Миронов. – И она у человека, как выясняется, очень недлинная. В ней хватает и несчастий, и горя, и драматизма, сложностей, неурядиц. И поэтому надо особенно ценить мгновения счастья и радости – они делают людей


Уход от типажности

Из книги автора

Уход от типажности Есть люди – и под пулями были, и в окопах мерзли, и жизнь их ломала, и годы на плечи давили, и «добрые люди» уму-разуму учили, а им хоть бы что – такая же готовность начать все сначала. Это легкие в общении, счастливые люди. Когда они появляются среди