О писателях и публике

О писателях и публике

Несколько лет назад, читая дневники Ю.Нагибина, натолкнулся на запись, сделанную автором сразу после смерти Галича. Подробностей не помню, но общий смысл сказанного был такой.

Как же так, рассуждал Нагибин. Вот умер Саша, нет, он, конечно, был хороший парень, мы дружили, вместе ходили в рестораны, ухаживали за женщинами. Писал киносценарии, для души сочинял песни. Талант может и был, но не бог весть что. И такая судьба, такая слава. Но я ведь, черт возьми, намного его талантливее! И написал столько замечательных вещей. Да, меня знают, читают, ценят. Но никогда вокруг моего имени не будет и малой доли того, что сейчас творится вокруг Галича.

Конечно, проще всего отмахнуться от этих нагибинских строк, сказать, что это зависть, просто зависть и больше ничего. Да, и зависть, и мелкое тщеславие, столь обычное в творческой среде, присутствуют, разумеется. Но ведь Нагибин действительно превосходный и, на мой взгляд, недооцененный писатель.

Я часто думаю: а если «Колымские рассказы» Шаламова были бы напечатаны году так в шестьдесят первом? А потом уж, год спустя, «Один день Ивана Денисовича»? Что сказали бы по поводу этой повести критики, как бы оценила ее читающая публика? Не так ли: «Повесть замечательная, потрясающая! Но все же это не Шаламов». И как бы сложились судьбы этих двух писателей?

Разумеется, в те далекие времена литература была частью общественной, даже политической жизни. И это обстоятельство напрямую сказывалось на оценке публикой того или иного произведения, масштаба того или иного художника.

Вот вспоминаю одну историю из далеких уже семидесятых годов. У меня был приятель, мы работали вместе. Старше меня лет на десять, глубокий, думающий человек, обожавший Чехова. Однажды приходит он на работу и говорит:

— Слушай, тут мне дали книжку одну ненадолго, я должен ее обязательно прочесть, поэтому, если меня начальство будет искать, соври чего-нибудь. А я где-нибудь пристроюсь, может в техбиблиотеке, буду иногда в лабораторию заходить на всякий случай.

И так он провел два-три рабочих дня. Потом я спросил его:

— А что за книга-то? Солженицын?

— Нет, Дудинцев, «Не хлебом единым». Могу сейчас тебе дать, но завтра утром вернешь. Человек правду пишет.

Раньше я ничего об этой полузапретной книге не слышал. И вот начал я ее читать. И очень мне это не понравилось. Пусть он пишет правду, - подумал я, - но до чего ж убого написано! Кое-как, по диагонали, дочитал, утром вернул.

— Ну как? – спросил меня друг.

— Да никак, плохо написано, читать невозможно.

— Дурак ты, и ничего не понимаешь! Это книга о том, как система гнобит человека!

Несколько лет спустя мне выпал случай прочитать секретные партийные документы конца пятидесятых годов. Там были тассовки на пожелтевшей бумаге: «Совершенно секретно. Отпечатано 14 экземпляров. Направлено: товарищу Хрущеву Н.С. – 1 экземпляр, товарищу Козлову Ф.Р. – 1 экземпляр» и т.д. Отчет о каком-то писательском собрании. Стенограмма выступления на нем Паустовского. Покаянная речь Симонова. И многое другое.

И все это – по поводу той самой книжки, о которой я так пренебрежительно отозвался.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Хлопочу о различных писателях»

Из книги Корней Чуковский автора Лукьянова Ирина

«Хлопочу о различных писателях» В 1923 году в жизни Чуковского отчетливо задул западный ветер: появились постоянные контакты с иностранцами, шла работа над «Современным Западом», над которым он работал вместе с Замятиным. Приезжал негритянский поэт Мак-Кей, с которым К. И.


Статьи и воспоминания о писателях

Из книги Воспоминания о Чехове автора Кони Анатолий Фёдорович

Статьи и воспоминания о писателях В минувшем году исполнилось двадцать лет с тех пор, как мы лишились Антона Павловича Чехова, в самый разгар злополучной японской войны, которая так тревожила его на закате дней. С тех пор грозные испытания постигли нашу родину, заслонив и


Глава IV. Антреприза. Отношение к публике, авторам и актерам

Из книги Дейвид Гаррик. Его жизнь и сценическая деятельность автора Полнер Тихон Иванович

Глава IV. Антреприза. Отношение к публике, авторам и актерам Таким образом, я довел своего героя до «пристани»: самая трудная часть жизни его прошла, и теперь перед ним расстилалась ровная дорога, по которой предстояло спокойно идти до смерти; счастьем он уже обладал;


Глава десятая На публике

Из книги Ньютон автора Акройд Питер

Глава десятая На публике А вскоре Ньютон впервые в жизни, пусть и неохотно, позволил вовлечь себя в государственные дела. В начале 1687 года новый король Яков II издал указ, согласно которому Кембриджский университет должен был принять монаха-бенедиктинца Альбана Френсиса и


Гитлер появляется на публике в последний раз

Из книги Личный пилот Гитлера. Воспоминания обергруппенфюрера СС. 1939-1945 [litres] автора Баур Ганс

Гитлер появляется на публике в последний раз Сегодня кажется невероятным, чтобы кому-то захотелось увидеть Гитлера в последние дни его жизни, однако так на самом деле и было. В полевом госпитале, расположенном под новым зданием рейхсканцелярии, доктора и медсестры без


15 Выступления на публике и застывшее безмолвие

Из книги Агата Кристи. 11 дней отсутствия автора Кейд Джаред

15 Выступления на публике и застывшее безмолвие Весь вечер во вторник, 14 декабря, газетчики старались изо всех сил заставить Арчи выступить с заявлением об обнаружении пропавшей Агаты. Газета «Йоркшир пост» первой объявила об обнаружении писательницы, поместив в


Рой Медведев Из воспоминаний о писателях. Константин Симонов

Из книги Из воспоминаний автора Медведев Рой Александрович

Рой Медведев Из воспоминаний о писателях. Константин Симонов Константин Михайлович Симонов был первым писателем, с которым я познакомился, после того как решил заняться не только педагогикой, но и историей, причем историей становления сталинизма и культа личности


Глава 11 Камбербэтч на публике

Из книги Бенедикт Камбербэтч [Биография] автора Льюис Джастин

Глава 11 Камбербэтч на публике С 2004 года, когда Бенедикт Камбербэтч сыграл молодого Стивена Хокинга, он постепенно становился все более известным, но, тем не менее, его повседневная жизнь оставалась спокойной. Актера очень редко фотографировали папарацци, да и зрители


О писателях

Из книги Шахерезада. Тысяча и одно воспоминание автора Козловская Галина Лонгиновна

О писателях В своих суждениях о писателях Анна Андреевна не была чужда некоторого максимализма и непостоянства. Так, когда ей дали впервые прочитать «Прощай, оружие» Хемингуэя и спросили, что она думает о писателе, она сказала: «Просто обыкновенный гений». Говорят,