Прощай, «Полярка»...

Прощай, «Полярка»...

— Командир, ты скоро? Мы должны закрыть машину, — голос Пыхтина возвращает меня к действительности. Да, пора. Ил-14 законсервирован, подготовлен к зимовке, а мы уходим домой. Сначала в «Мирный», через неделю — в Ленинград. Я в последний раз пробежал взглядом по приборной доске, сжал штурвал: «Ну что же, друг, спасибо за работу, за то, что ни разу не подвел нас. Удастся ли нам свидеться снова? Не знаю, как тебе, а мне — хотелось бы...»

— Командир, вездеходчики торопят. Пурга начинается.

— Иду...

Я выбрался из кресла, надел куртку. И только тут вдруг почувствовал, что 16-я САЭ для меня закончилась. Всю эту экспедицию, в отличие от той, в которой был шесть лет назад, меня не покидало напряжение. Оно жило глубоко в подсознании, тревожило меня, не давало, порой, спокойно уснуть.

В эту экспедицию впервые на станции «Мирный» была установлена аппаратура по приему фотоснимков с искусственных спутников земли. Обрабатывал эти снимки и исполнял роль синоптика Геннадий Милашенко из ААНИИ, и мы перед вылетом просматривали еще мокрые снимки. Они позволяли судить о погоде на ближайшие часы, а иногда и отказываться от вылета, чтобы не возвращаться и не расходовать попусту летное время и очень дорогое топливо. Без острой необходимости нельзя вылетать на авось. Может, пройдем, а может, нет и вернемся не выполнив задание.

Домой мы возвращались в радужном настроении. А чего грустить? Весь объем авиационных работ выполнен, «наука» и другие заказчики нами довольны. Судя по налету, мы заработали хорошие деньги, нас ждут семьи, отдых.

А пока... А пока «Обь», тяжело переваливаясь на волнах, несла нас через неистовые пятидесятые, ревущие сороковые к экватору, к солнцу, к теплу, к дому.

В Ленинграде нас встречали шумно, торжественно. Многотысячный митинг прямо в порту согрел наши души — ведь с высокой трибуны было сказано немало самых лестных слов и в адрес авиаторов. Вот только почему-то не видно заботливого Сергея Сергеевича Овечкина, не заказана гостиница ни для нас, ни для членов семей, никто не пригласил на традиционный праздничный ужин. Просто пожали руки, вручили билеты на поезд и мы, обвешанные рюкзаками, чемоданами, баулами потащились в гостиницу. А на следующий день поехали в Москву.

Приехали. Нам тут же объявили, что Полярное управление гражданской авиации (ПУГА) реорганизовано и завтра нужно быть не на улице Разина, дом 9, где долгие годы оно размещалось, а в Управлении авиации спецприменения, которое находится на Ленинградском проспекте.

Я даже не понял в тот момент всего трагизма произошедшего. Все рвались домой, к семьям, к женам, к детям...

Утром нас собрали в зале какого-то маленького клуба. Мы пришли веселые, довольные собой и жизнью, тем, что достойно выполнили долг перед Родиной в тяжелейших условиях Антарктиды. Каждый предвкушал торжественную встречу, какие-то добрые слова, если и не в свой адрес, то хотя бы в адрес экипажа.

Но не тут-то было. Никаких приветствий и добрых слов мы не услышали. Начался жесткий, несправедливый, форменный «разнос», изощренными формами которого в совершенстве владели чиновники от гражданской авиации, под чью власть мы теперь переходили. Уже само начало собрания ничего хорошего нам не предвещало: «У вас были поломки, вынужденная посадка Заварзина... Вы должны написать объяснительные...» Нам припомнили все ошибки и промахи, все вольные и невольные нарушения, без которых не обходится жизнь ни одного большого коллектива, да еще и в условиях Антарктиды в отрыве от дома, от базы, от Родины. Я видел, как стиснул зубы и побледнел Потемкин, как опустили головы Капранов, Заварзин и Желтобрюхов, как зло исподлобья глядел на президиум Голованов... Нас отчитывали, как нашкодивших мальчишек. А потом я понял, к чему была разыграна эта вся комедия. Когда с трибуны понеслось: «Забудьте всю свою вольницу... Здесь вам не Полярная авиация... Вы свое получили, дайте и другим показать себя...», мне вдруг стало нестерпимо стыдно. Нет, не за себя, не за своих товарищей, сидевших в зале, и тех, кто еще нес вахту в небе Арктики, не за тех летчиков Полярной авиации, которыми гордилась страна, а ей поэтому завидовал весь авиационный мир... Мне стало стыдно за людей, сидевших в президиуме, у которых хватило совести и подлости «бросить камень» в «Полярку», в ее прошлое и настоящее, в ее людей, многие из которых были национальными героями. «Если это не кошмарный сон, — подумал я, — значит, чье-то предательство. Разрушить Полярную авиацию означает только одно — погубить освоение Арктики и Антарктиды».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Прощай, Юра!

Из книги «Сектор Газа» глазами близких автора Гноевой Роман

Прощай, Юра! ..Всех интересует только один вопрос: «Почему?..»-Что ж... «Официальная» причина смерти до сих пор неизвестна. Во всех медицинских документах так и записано: «Скоропостижная смерть». И все.Что же касается неофициальной версии, то их множество. Но все сходятся на


ПРОЩАЙ, ДНЕПР, ПРОЩАЙ, УКРАИНА!

Из книги Леся Украинка автора Костенко Анатоль

ПРОЩАЙ, ДНЕПР, ПРОЩАЙ, УКРАИНА! В тот солнечный майский день, когда поезд должен был увезти Лесю на Кавказ, она незаметно вышла из дому, наняла извозчика до Владимирской горки. Был десятый час утра. От Трехсвятительской улицы широкая аллея вела к круглому деревянному


III. «ПРОЩАЙ, ДОМ! ПРОЩАЙ, СТАРА Я ЖИЗНЬ!»

Из книги Чехов. 1860-1904 автора Ермилов Владимир Владимирович

III. «ПРОЩАЙ, ДОМ! ПРОЩАЙ, СТАРА Я ЖИЗНЬ!» Внутренние процессы большого, решающего для всей жизни значения происходили в душе Антоши. Он очень много читал, много думал. Он был приветливым, веселым товарищем, но глубоко самостоятельным человеком, ревниво оберегавшим от всех


Прощай

Из книги Блондинка. Том II [Blonde v.2-ru] автора Оутс Джойс Кэрол

Прощай Именно тогда мы и начали умирать, верно? Ты во всем винила меня.Ничего подобного. Кого угодно, только не тебя.Потому, что я не смог спасти тебя и ребенка.Только не тебя.Потому, что не я испытал все эти страдания. Не я истекал кровью.Не ты. Я. Я во всем виновата, я это


«Прощай, дом! Прощай, стара я жизнь!»

Из книги Антон Павлович Чехов автора Ермилов Владимир Владимирович

«Прощай, дом! Прощай, стара я жизнь!» Внутренние процессы большого, решающего для всей жизни значения происходили в душе Антоши. Он очень много читал, много думал. Он был приветливым, веселым товарищем, но глубоко самостоятельным человеком, ревниво оберегавшим от всех свою


«Прощай!»

Из книги Воспоминания. От крепостного права до большевиков автора Врангель Николай Егорович

«Прощай!» Со дня прихода отца в детскую во время моей болезни я его не видел; он несколько раз хотел зайти, но я под разными предлогами от этого уклонялся. Потом, когда я поправился, он по делам уехал в Казань.Накануне моего отъезда в Швейцарию он вернулся, и мы нечаянно


Ante Venezia («Прощай, прощай, Гельвеция…»)[174]

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

Ante Venezia («Прощай, прощай, Гельвеция…»)[174] Прощай, прощай, Гельвеция, Долой туман и холод! Да здравствует Венеция, Где каждый будет молод! Привет тебе, жемчужина, Восьмое чудо в мире, Стихов, примерно, дюжина Уже звучит на лире! О, tanto di piacere Di far, di far la sua, La sua conoscenza, Venezia! (ma doue) O,


Прощай!

Из книги Людмила Гурченко автора Ярошевская Анна

Прощай! На съемочной площадке Эльдара Рязанова Гурченко побывала три раза. Первый раз — в самом начале пути и после — последовавший оглушительный успех. Второй раз — на «Вокзале для двоих». Это уже была пора зрелости, середина всего. И на третий раз — «Старые клячи». Ну


Прощай

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Прощай Итак, мы произносим: «Доброй ночи» — И, как любовники, идем опять, На самое последнее свиданье, Успев лишь вещи наскоро собрать. Последний шиллинг опустив за газ, Смотрю, как платье сбросила бесшумно, Потом боюсь спугнуть я шелест гребня, Листве осенней вторящий


Прощай

Из книги Служу Родине. Рассказы летчика автора Кожедуб Иван Никитович

Прощай Этот жалкий кабак много лет Осень долгим дождем убивает. Я пришел, но тебя уже нет, От страданья любовь убывает. Я страдаю, когда ты ушла, Я смеяться учился искусно. Плачу я без любви, без тепла И живу с той поры только грустно. Ты хотя бы на память храни Мое сердце,


17. ПРОЩАЙ, АЭРОКЛУБ!

Из книги Забытая сказка автора Имшенецкая Маргарита Викторовна

17. ПРОЩАЙ, АЭРОКЛУБ! Лето кончилось, кончились и каникулы.Началась учёба на последнем, четвёртом курсе техникума. Зимой нас должны были послать на практику.Я был в том приподнято-радостном настроении, какое всегда бывает у человека, когда он, преодолев трудности,


Письмо двадцать седьмое Год 1914. «Прощай, Танюша, прощай, любимая…»

Из книги Эдит Пиаф автора Надеждин Николай Яковлевич

Письмо двадцать седьмое Год 1914. «Прощай, Танюша, прощай, любимая…» Графический объект27 В 4 часа утра я нашла Диму в конюшне, он уже сам заседлал Гнедка и Червонца. Обогнув дом, миновав мостик через Северку, мы пустили лошадей мелкой рысцой по лесной дорожке. Предрассветный


89. Прощай, Эдит, прощай!

Из книги Жаклин Кеннеди. Американская королева автора Брэдфорд Сара

89. Прощай, Эдит, прощай! При жизни Эдит Пиаф никогда не превращала свои концерты в эстрадное шоу. Она просто пела. То есть говорила со зрителями на доступном всем языке. Общалась напрямую, делясь своими мыслями и чувствами.Не превратились в шоу и ее похороны. Именно этого


Ну что ж, прощай…

Из книги автора

Ну что ж, прощай… В воскресенье 22 мая гроб с телом Джеки, накрытый старинным покрывалом, стоял в ее гостиной перед камином. Утром подле него сидел Морис, читал воскресные газеты, как они оба привыкли. Он и дети пригласили друзей и родных на неофициальные поминки перед