По лезвию бритвы

По лезвию бритвы

К этому времени вернулись все машины с «Дружной». Полетов на самолетах больше мы не выполняли, Ан-2 и вертолеты были погружены на корабли, идущие домой. Прилетел в «Молодежную» и командир отряда.

И вдруг он рьяно принялся за «перерасследование» катастрофы Ил-14 Заварзина. Начали брать пробы топлива и масла, изучать остатки машины... Я смотрел, смотрел на эту возню, в конце концов, не выдержал и говорю:

— Борис Георгиевич, прошло ведь уже несколько месяцев с того времени, как они упали. Машина лежит под открытым небом, ее жгло летнее солнце. Если даже где-то и сохранилось масло или топливо, ты же прекрасно знаешь, что они давно распались на фракции... И потом, я не уверен, что инженер, который с тобой прилетел, грамотнее, чем Александров. Тем более, что Николай Гаврилович — ставленник управления, а не «наш», и я не думаю, что он провел расследование некачественно: Александров участвовал в расследовании многих авиационных происшествий, и не доверять ему у нас с тобой нет никаких оснований.

Шляхов, не глядя мне в глаза, попытался что-то пробормотать в свое оправдание, но я не стал его слушать, повернулся и ушел. На душе было тяжело, не покидало ощущение, что меня предали. Я понимал, что Шляхову тоже нелегко, отвечать за произошедшее там на Большой земле все равно придется, будет множество «что», «как», «почему», но нельзя же не верить друг другу. И потом, если уж он очень хотел узнать причину гибели экипажа Заварзина, то должен был бросить все дела на «Дружной», прилететь и взять на себя руководство расследованием катастрофы по свежим следам, а не ворошить сейчас давно остывший пепел.

Да, я понимаю, что любая катастрофа, словно в фокусе линзы собирает и высвечивает все просчеты, допущенные при подготовке экипажа, в организации летной работы, а материалы ее расследования дают возможность предотвратить новые беды. Но в Антарктиде мы всегда ходим по лезвию бритвы. Поэтому, когда тебя после рискованного полета, требующего полной отдачи всех физических и духовных сил, начинают теребить на земле начальники вопросом: «Ну, как слетали?», ты отвечаешь, как правило, одним словом: «Нормально». В этом нет ни бравады, ни показной скромности, ни стремления что-то утаить — ты действительно чувствуешь себя человеком, хорошо сделавшим очень трудную работу. И только врач, обследуя экипаж после такого полета, иногда удивленно покачает головой — ему-то видно, чего он нам стоил. Жаль, что не всегда и не всем удается быть сильнее стихии. Володе Заварзину и его экипажу не повезло... Но такую уж мы выбрали себе профессию — летать.

Когда мы вернулись в Москву, нас действительно начали таскать по разным заседаниям и совещаниям в управлении, в МГА, где мы должны были раз за разом докладывать о результатах расследования, и я, в конце концов, почувствовал себя каким-то напрочь затравленным зверем. Настроение у всех, кто работал в авиаотряде этой 24-й САЭ, было подавленным, мы чувствовали, как нас делают без вины виноватыми. Закончилось тем, что нас лишили премиальных денег, хотя никто так и не понял, какая взаимосвязь между успешно и хорошо выполненной нами работой в Антарктиде и катастрофой Ил-14, причин которой никому не удалось установить до сих пор. Но, всему приходит конец...

А лето уже в разгаре, давно пора думать о будущей экспедиции, однако те, кому положено этим заниматься, словно забыли о ней. Я же, получив две путевки, отправился с женой в дом отдыха «Ермолино» под Солнечногорском. Хотелось хоть немного прийти в себя, забыть произошедшее, снега, льды, морозную жестокость Антарктиды и пожить немного так, как живут люди, ничего не знающие о ней. На лодочной станции я взял лодку и целыми днями пропадал на рыбалке, наслаждаясь тишиной и покоем, зеленью окружающих озеро лесов, голубизной воды, в которой, отражаясь, плыли облака, пышные, теплые, летние, совсем не такие, как в Антарктиде. Казалось, этому счастью не будет конца, но меня «выдернули» из него... на четвертый день отдыха. Из управления пришла телефонограмма: «Просим приехать для консультаций по подготовке к новой экспедиции». Я взглянул на жену — она умоляюще смотрела на меня, и было в ее глазах столько надежды, что хотя бы этот отпуск мы проведем вместе, что у меня защемило сердце. Но я сказал:

— Собирай чемоданы, поехали домой, все хорошее закончилось.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Бритвы для доктора Спирина

Из книги После Гиппократа автора Смирнов Алексей Константинович

Бритвы для доктора Спирина Уже можно рассекречивать многие имена. Ведь некоторые безнаказанно умерли. К счастью, Аспирин - доктор Спирин - находится в добром здравии..В больнице.Он - Анатолий Спирин - еще вполне жив и всегда был мне симпатичен.Он был циничен, но не зол; мы


Бритвы для доктора Спирина

Из книги "Let There Be Rock": История группы "AC/DC" автора Масино Сьюзан

Бритвы для доктора Спирина Уже можно рассекречивать многие имена. Ведь некоторые безнаказанно умерли. К счастью, Аспирин - доктор Спирин - находится в добром здравии..В больнице.Он - Анатолий Спирин - еще вполне жив и всегда был мне симпатичен.Он был циничен, но не зол; мы


По лезвию бритвы

Из книги Волк с Уолл-стрит автора Белфорт Джордан

По лезвию бритвы Приезд на очередную Ассамблею Лиги Наций в Женеву не принес даже той скромной радости, которую она испытала в предыдущем году. Тот же отель «Ричмонд», та же комната номер 103… И в основном те же люди… Но чувство давящей тоски не покидало ее. Франкистский


Глава 23 По лезвию ножа

Из книги Волк с Уолл-стрит автора Белфорт Джордан

Глава 23 По лезвию ножа Спустя девять дней после тревожного звонка из «Вижуал Имидж» я сидел во всемирно известном ресторане «Рао» в Восточном Гарлеме и горячо спорил с легендарным частным сыщиком по имени Ричард Бо Дитль (для друзей просто Бо).Хоть мы и сидели в тот вечер


Глава 23 По лезвию ножа

Из книги Десять лет на острие бритвы автора Конаржевский Анатолий Игнатьевич

Глава 23 По лезвию ножа Спустя девять дней после тревожного звонка из «Вижуал Имидж» я сидел во всемирно известном ресторане «Рао» в Восточном Гарлеме и горячо спорил с легендарным частным сыщиком по имени Ричард Бо Дитль (для друзей просто Бо).Хоть мы и сидели в тот вечер


На острие бритвы

Из книги Иван Ефремов [Maxima-Library] автора Ерёмина Ольга Александровна

На острие бритвы Я присоединился к этой группе. Каким-то странным, полупьяным голосом взводный не очень громко, но угрожающе произнес: «Идти по три, не отставать, шаг вправо, шаг влево считается побегом, стреляю без предупреждения». Оказалось, он на самом деле был крепко


Глава восьмая ЧЕРЕЗ ТУМАННОСТЬ ПО ЛЕЗВИЮ (1956–1962)

Из книги Touching From a Distance автора Кертис Дебора

Глава восьмая ЧЕРЕЗ ТУМАННОСТЬ ПО ЛЕЗВИЮ (1956–1962) Познавая себя, человек познаёт Вселенную. То, что в одном веке считают мистикой, в другом становится научным знанием. Парацельс Впереди будут миллионы и миллиарды молний, которые заставят отступить бесконечную ночь и,


«Лезвие бритвы»

Из книги Жуков. Портрет на фоне эпохи автора Отхмезури Лаша

«Лезвие бритвы» Пятьдесят лет прошло с тех пор, как опубликован роман «Лезвие бритвы». Сразу после издания в газетах и журналах возникло множество отзывов о нём, письма шли непрекращающимся потоком. Но — увы! — за полвека так и не появилось обстоятельного


8. На острие бритвы[11]

Из книги Шаман. Скандальная биография Джима Моррисона автора Руденская Анастасия

8. На острие бритвы[11] К маю 1979 года Joy Division стали все чаще играть в Ульме, в клубе Russel. Вообще, это был местный клуб для жителей муниципальных квартир; Тони Уилсон снимал его на один или два вечера в неделю, превращая в концертную площадку Factory. Место было унылое и как две капли


8. На острие бритвы[11]

Из книги автора

8. На острие бритвы[11] К маю 1979 года Joy Division стали все чаще играть в Ульме, в клубе Russel. Вообще, это был местный клуб для жителей муниципальных квартир; Тони Уилсон снимал его на один или два вечера в неделю, превращая в концертную площадку Factory. Место было унылое и как две капли


Шаги по лезвию

Из книги автора

Шаги по лезвию Когда они поднимались по лестнице на свой этаж, Джим вдруг почувствовал резкую и острую боль во всем теле. Закружилась голова, перед глазами все поплыло в бледном мареве. Он тяжело задышал, побледнел и судорожно ухватился за перила. Пам испуганно зашептала: