Опять аврал

Опять аврал

А четырьмя днями раньше, 24 марта 1983 года, в УГАЦ состоялось совещание, на котором обсуждались проблемы, связанные с подготовкой летного отряда к работе в 29-й САЭ и решался вопрос о его командире. Я понимал, что эту должность, скорее всего, снова предложат мне, но никакой радости или гордости по этому поводу уже не испытывал — времена романтического увлечения Антарктидой давно миновали. Я хорошо представлял себе, что ждет нас в новой экспедиции, и потому никакого желания снова тащить на себе груз обязанностей командира отряда у меня не было. А в душе по-прежнему кипела обида из-за нелепо и несправедливо разрушенной идеи по созданию постоянно действующего Антарктического летного отряда. Поэтому на совещание приехал злой и с твердым настроем на то, что если и дам согласие снова идти командиром, то взамен «выторгую» у наших начальников обещание послать со мной в Антарктиду тех, кого назову.

«Торг» состоялся. Мне действительно предложили снова пойти командиром («Ты сам понимаешь, что вместо тебя нам некого послать?!»). Я же, прежде чем сказать «да», назвал тех, без кого командиром отряда в 29-ю САЭ не пойду: Е. Склярова, В. Табакова, В. Белова, В. Кузнецова, И. Шубина, А. Захарова, В. Семенова, Н. Богоявленского и еще несколько человек. Мне пообещали, что все они будут зачислены в отряд в числе первых. В тот же день я на Ил-14 улетел в Гродно — проверить в полете летные навыки Игоря Шубина.

И завертелась скрипучая тяжелая карусель подготовки отряда к 29-й САЭ: отбор кандидатов, собеседования, совещания, оформление договоров с ААНИИ, подача заявок на недостающих специалистов, отправка писем в разные инстанции, телефонные звонки, занятия в Учебно-тренировочном отряде, проверка экипажей, оформление документов, прохождение комиссий по выезду за границу, поиск самолетов и вертолетов, способных летать в Антарктиде, и еще тысячи разных дел, которые нарастают как снежный ком по мере того, как близится дата отправки экспедиции.

С 13 по 29 апреля летал с экипажем Игоря Шубина по программе «провозки» его на ледовой разведке. Выполнили полеты вдоль побережья Чукотки, севернее острова Врангеля, прошли до станции СП-26, но садиться там не стали из-за малого запаса топлива. Потом облетели острова Де-Лонга и Новосибирские, море Лаптевых, пролив Вилькицкого, Карское море, Землю Франца-Иосифа... Садились в Хатанге, на острове Средний, в Воркуте... И хотя погода нас не баловала, полеты по знакомым «точкам», несмотря на всю их сложность и длительность, будто перенесли меня на добрых два десятка лет в прошлое.

Вернувшись в Москву, получил приглашение от Ленинградской студии телевидения принять участие в передаче, посвященной драматическим событиям на станции «Восток», которые развернулись прошлой антарктической осенью и зимой. 4 мая вылетел в Ленинград, остановился, как всегда, у Миши Костенко. В тот же вечер встретился с Петром Астаховым. Вспомнили наш полет за Родиным, посадку на Ил-14 при минус 63°... Странно, но тяжелейшие испытания, которые позже выпали на долю Петра и его товарищей — пожар на дизельэлектростанции, гибель Карпенко, существование на грани между жизнью и смертью на станции, лишившейся в лютые морозы тепла и света, — не смыли из его памяти наш рейс.

— Когда ты попросил «заледенить» километр ВПП, я сперва подумал, что нам сделать это будет не так уж сложно, — Астахов держит кружку с чаем двумя руками, как человек, который хочет согреть их, войдя в дом с мороза. — Когда же взялись за работу, поняли, что в этой игре переиграть Антарктиду нам не удастся.

— Я сам не знал, что такую работу быстро выполнить невозможно. Но если бы вы не заледенили хотя бы ту площадку, с которой уходили на Ил-14, мы, вероятно, после того, как приняли Родина, не смогли бы тронуться с места без тягача, — в моем голосе помимо воли проскакивают извиняющиеся нотки.

— Сначала мы решили растапливать снег, кипятить воду и ею заливать ВПП. Черта с два! Кипяток превращался в шарики льда, как только падал на снег. Поэтому пришлось плавить его паяльными лампами. Кое-как приспособились, но вскоре поняли, что если будем «леденить» километр полосы, истратим всю горючку, завезенную на зиму. Да и не успели бы мы обработать этот километр — Родин не протянул бы так долго. Так что ты нас извини...

— Ты что, Петро! Это ты меня прости. Как видишь, хватило и тех 80-100 метров, что вы сделали.

— Когда сгорела ДЭС, началось такое... — Астахов зябко передернул плечами. — Веришь, я и сейчас по ночам вскакиваю — снится «Восток» и тот холод, что подползал к нам отовсюду. Неслышно, невидимо. Антарктида не оставила нам ни одного шанса...

— Верю, — сказал я. — Вы с ребятами сделали невозможное...

Это был тяжелый разговор. Чем глубже погружался Астахов в воспоминания о том, что им пришлось пережить, тем острее я чувствовал какую-то свою вину, хотя, казалось бы, никаких причин для нее не было — нас, летчиков, ведь даже не поставили в известность о пожаре на «Востоке»:

— Мы шли на корабле домой, а нам никто не сказал о том, что случилось у вас на «Востоке»...

— Я знаю...

А потом была встреча с Вэлло Парком — улыбчивым, молчаливым и очень дорогим мне человеком; участие в передаче на ТВ, где «восточники», боясь, что кто-то обвинит их в стремлении выставить себя героями, не сказали и сотой доли правды о пережитом; совещание в ААНИИ, на котором обсуждались планы работ в 29-й САЭ. К счастью, мне удалось убедить руководство ААНИИ пересмотреть график движения судов и обсудить его новый вариант через две недели. Но меня в Москве задержали дела — вместе с Ю. И. Антоновым — инженером по ПАНХ и В. П. Нетесой — заместителем командира отряда по политико-воспитательной работе пришлось — в который раз! — писать предложения по улучшению работы авиаотряда в Антарктиде для готовящегося постановления Совета Министров СССР. Казалось бы, что мудрить — изложим на бумаге то, что выстрадано десятилетиями в Антарктиде, что подсказывает опыт и логика опытных полярных летчиков, и вот они предложения: бери и воплощай в жизнь. Но...

— Я против пункта об организации отдельного специализированного летного подразделения для работы в Антарктиде, — Антонов демонстративно поднял руки.

— Почему? — я почувствовал, как во мне закипает злость. — Ты же понимаешь, что все остальные предложения окажутся построенными «на песке», если не будет заложен «фундамент» — отдельный авиаотряд?!

— Панкевич все равно не пропустит в Совет Министров нашу писанину в том виде, что ты предлагаешь, — Антонов хмуро взглянул на меня. — Он назвал ее беллетристикой...

— Ты что, показал уже ему наши наработки?!

— Показал...

Я молча бросил ручку и, не прощаясь, вышел из кабинета.

15 мая вылетел в Ленинград на совещание с руководством ААНИИ. Накануне я доложил командованию Мячковского авиаотряда о том, как у нас идут дела с подготовкой к 29-й САЭ. Положение складывается безрадостное — все сроки сорваны, время уходит впустую и наверстать его можно теперь только ценой неимоверных усилий и бесконечной нервотрепки. А ведь объемы авиационных работ нарастают с каждым годом, полеты усложняются, мы входим в неосвоенные районы Антарктиды, и какие сюрпризы она там преподнесет, одному Богу известно. Наверняка придется столкнуться с чем-то таким, с чем раньше не встречался, и к этим встречам надо подойти в хорошей летной форме. Но как ее восстановишь, если каждый год приходится создавать отряд с нуля?!

Весь день 16 мая провел в институте, обсуждал с руководством 29-й САЭ план работ. Он был настолько обширен, что мне сразу стало ясно — его бесперебойное выполнение практически невозможно. Слишком много людей вовлекалось на этот раз в научные исследования, слишком широк был диапазон работ и выполнить их предстояло в районах, удаленных друг от друга на тысячи и тысячи километров. Я не стал особо спорить с «наукой», поскольку понял, что составить реальный план невозможно, и решил, что на месте разберемся, куда, когда и с кем лететь. Главное было разбить отряд на работоспособные группы, которые могли бы действовать автономно. А для этого нужна хорошая летная и наземная подготовка личного состава отряда, времени на которую почти не осталось.

На следующий день уехал в порт встречать «Профессора Зубова». На этом судне возвращалась из 28-й САЭ группа авиаторов, часть из которых я хотел пригласить снова пойти в Антарктиду. Встретились. Настроение в отряде мне не понравилось — он разбился на мелкие группировки, в разговорах постоянно возникали какие-то недомолвки, и я понял, что за ними кроются нарушения, информацией о которых со мной предпочли не делиться. «Ну и черт с ними, — подумал я. — У меня своих забот хватает, а с теми проблемами, что возникали в экспедиции, пусть разбирается Голованов, жаль только, что в нормальном деле почему-то пришли к расколу, а в нарушениях — все заодно. Придется ломать этот настрой у тех, кто пойдет с нами...»

22 июня меня пригласили на заседание Коллегии Госкомгидромета СССР. Встретились с его председателем Ю. А. Израэлем как добрые друзья. Сколько же в этом человеке душевной щедрости и тепла! Вспомнил нашу работу в Антарктиде. Видимо, наши мотания с ним над ледяной пустыней на Ил-14 не прошли для него даром — Израэль очень жестко поставил вопрос о состоянии авиатехники, на которой нам приходится летать. А причин для тревоги больше, чем нужно: ресурса Ил-18Д хватит максимум на пять лет и заменить его нечем. С Ил-14 положение еще хуже — они уже «долетывают» все, что им положено, и вскоре будут работать на «продленном ресурсе». Это означает, что расчетные возможности машин практически исчерпаны, и теперь ОКБ им. С. В. Ильюшина на свой страх и риск будет продлевать ресурс своим изделиям, но лишь после того, как они пройдут капитальный ремонт на заводах, что неизбежно утяжелит эти машины. Это приведет к тому, что их весовые характеристики ухудшатся, мы сможем брать на борт меньше груза. А ведь еще в 70-х годах Марк Иванович Шевелев в самых «высоких кабинетах» бил тревогу: для Арктики и Антарктиды нужен новый самолет, превосходящий по своим возможностям Ил-14! Не услышали... Или не захотели услышать?! Ведь не дали же нам сформировать отдельный Антарктический авиаотряд?!

Заседание коллегии закончилось, было принято немало хороших решений, но все они — на перспективу, для их реализации потребуются годы и годы, а нам до отхода в Антарктиду в 29-ю САЭ осталось 100- 120 дней.

Лето бушует. Июль. А я не могу уснуть — два часа выяснял отношения с руководством, которое здорово потрепало мне нервы. Мои начальники никак не могут понять, почему я в разгар подготовки отряда рвусь в отпуск. Приходится каждому объяснять: если я не побываю в нем, то меня не допустят к прохождению врачебно-летной экспертной комиссии (ВЛЭК). А если я ее не пройду, никто не пустит меня в Антарктиду и отряд останется без командира, заложившего основы подготовки к предстоящей 29-й САЭ. В конце концов заявление об уходе на отдых подписано, и 20 июля я начал оформлять путевки себе и жене на курорт в Болгарию. Дело это движется медленно — меня постоянно вызывают в отряд, в УГАЦ, в министерство.

5 сентября получил справку из ВЛЭК о годности к летной работе в составе авиаотряда 29-й САЭ, сдал ее в УГАЦ, и словно камень свалился с плеч — теперь концы обрезаны, все сомнения остались позади и можно, не оглядываясь на разные комиссии, сосредоточиться на подготовке к вылету в Антарктиду первой группы, назначенному на 11 октября. А ее, эту подготовку, приходится форсировать, сжимая до предела программу и оставляя в ней лишь самые необходимые «дисциплины». К счастью, в учебно-тренировочном отряде номер 22 собрались прекрасные преподаватели — по метеорологии К. Н. Башмакова, аэродинамике — Е. А. Щербаков и В. Я. Пергаменщик, самолетовождению — А. Г. Авдеев и Л. П. Семененко, по двигателям — Н. А. Измайлов, устройству планера — И. В. Ершов и Я. П. Вайсберг, по изучению руководящих документов — Л. С. Чернов, спецоборудования — М. М. Склярский, радиооборудования — В. А. Аверкиев и В. Т. Котляров. По специальным дисциплинам занятия пришлось проводить мне. Неоценимую помощь оказал нам врач П. Ф. Смирнов, который дал необходимые знания по предупреждению заболеваний на различных этапах деятельности отряда и по оказанию первой медицинской помощи в экстремальных условиях. Смирнов раньше служил врачом на подводной лодке.

Своим ходом шли теоретические занятия с инженерно-техническим составом в АТБ Мячково, а полученные знания подкреплялись практической работой при подготовке к работе воздушных судов, направляемых в Антарктиду.

Катастрофически не хватало времени и нужных специалистов. В общем, как и в прошлые годы, пришлось объявлять аврал.

Наконец утвержден командный состав отряда и 5 октября изданы приказы по закреплению летного состава по экипажам, по передвижению личного состава и авиатехники в Антарктиду, по районам работ. Выглядело это так:

— группа «Мирного» — заместитель командира отряда по организации летной работы Евгений Скляров, пилот-инструктор Вадим Аполинский, экипажи Ил-14 командиров Валерия Радюка и Юрия Скорина, инженер Николай Шереметьев, 11 технических специалистов и два руководителя полетов — Владимир Кольцов и Владимир Величкин. Всего 26 человек;

— группа «Дружной» — командир отряда Евгений Кравченко, старший штурман Вячеслав Табаков, пилот-инструктор Валерий Белов, заместитель командира по ПВР Виктор Александров, старший инженер отряда Михаил Разживак, командир звена вертолетов Ми-8 Олег Федоров, экипажи Ил-14 командиров Алексея Сотникова и Игоря Шубина, экипажи Ми-8 командиров Валерия Завгороднего и Владимира Золото, экипажи Ан-2 командиров Алексея Сухова и Николая Соколова, руководители полетов Владимир Кондратьев, Юрий Науменко и Алексей Руденкин, 25 технических специалистов. Всего в группе 64 человека;

— группа на научно-экспедиционном судне (НЭС) «Михаил Сомов» — командир звена Владимир Воробьев, экипажи Ми-8 командиров Михаила Хренова и Сергея Родионова, восемь технических специалистов. В группе — 19 человек;

— дежурная группа «Молодежной» — руководитель полетов Николай Литвинов и два авиатехника.

Из всего состава отряда в 112 человек шесть человек находились на зимовке в Антарктиде. 106 человек отправлялись в Антарктиду разрозненными группами:

— 11 октября на Ил-18Д из Ленинграда вылетела первая группа численностью 21 человек с командиром отряда и уже 15 октября прибыла в «Молодежную»;

— 26 октября из Москвы на Ту-154 до Мапуту (Мозамбик) вылетели заместитель командира отряда Скляров и инженер по ГСМ Ляхов. После пересадки на самолет Ил-18Д они 31 октября прилетели в «Молодежную»;

— 9 ноября из Москвы на Ту-154 вылетела группа из семи человек. После пересадки в Мапуту на Ил-18Д прибыли в «Молодежную» 1 ноября;

— 15 ноября группа из 13 человек вышла из Ленинграда на теплоходе «Пионер Эстонии», имея на борту два самолета Ил-14 и два Ан-2. Прибыли в район «Дружной-1» 30 декабря;

— 14 ноября восемь человек вышли из Ленинграда на дизель-электроходе «Капитан Готский» с двумя Ми-8 и тоже оказались в районе «Дружной-1» 30 декабря;

— 2 ноября группа в 35 человек вылетела из Москвы на Ту-154 во Владивосток, где сразу же пересела на теплоход «Байкал», который 4 ноября вышел к берегам Антарктиды. После пересадки в море с «Байкала» на «Пионер Эстонии» прибыла в район «Дружной-1» 30 декабря;

— только 30 ноября группа в 20 человек вышла из Ленинграда на НЭС «Михаил Сомов» с двумя Ми-8 и 10 января 1984 года прибыла в район «Молодежной».

Вот такими разными путями шло переселение авиационного люда с Большой земли в Антарктиду, и заняло оно период с 11 октября по 10 января 1984 года. А ведь сезонные работы очень скоротечны, напряженны, в их планировании постоянно приходится что-то менять, перебрасывая людей и авиатехнику так, как того требует обстановка, поэтому без малого два месяца я находился в постоянном напряжении, отслеживая путь тех, кто шел в тот или иной район работ. Но наконец-то все собрались в Антарктиде...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава тридцать пятая. Опять Бутырки. Опять трибунал

Из книги Хранить вечно автора Копелев Лев Зиновьевич

Глава тридцать пятая. Опять Бутырки. Опять трибунал После бани меня повели в новый спецкорпус. Бело-синие стены, синие металлические лестницы, синие «палубные» галереи с железными перилами и синие железные сетки между этажами. В большой каптерке выдали не только матрац и


Опять Цэй

Из книги Моя веселая Англия [сборник] автора Гончарова Марианна Борисовна

Опять Цэй Великий Цэй побывал в Эдинбургском замке. Там стоят манекены постовых в полосатых будках. Он в автобусе на замечание, что нельзя фотографировать в замке, ворчит:– Нельзя-нельзя... – И хвастливо: – А я вот сфотографировался... из чучелом


Глава IV. Первые реактивные… Как увеличить скорость самолета? Су-9 соткан из новшеств. Начало содружества. Странное явление. Опять «новоселье». Зачем самолету стреловидные крылья? Перед штурмом звукового барьера. «Без авиации не могу представить свою жизнь». КБ закрыто. Опять с Туполевым…

Из книги Генеральный конструктор Павел Сухой: (Страницы жизни) автора Кузьмина Лидия Михайловна

Глава IV. Первые реактивные… Как увеличить скорость самолета? Су-9 соткан из новшеств. Начало содружества. Странное явление. Опять «новоселье». Зачем самолету стреловидные крылья? Перед штурмом звукового барьера. «Без авиации не могу представить свою жизнь». КБ закрыто.


И ОПЯТЬ:

Из книги Эй, там, на летающей соске! автора Романушко Мария Сергеевна

И ОПЯТЬ: – Почему я раньше успевала много, а теперь не успеваю ничего?– Как НИЧЕГО? – возмущённо восклицаешь ты.Да, да, милый, конечно! Ну, конечно же! Мы успеваем самое главное: любить наших деток.* * *“Ничего себе отпуск! – сокрушаюсь я. – Всё время за стиркой и все ночи без


Опять ЧП

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

Опять ЧП На попутной машине я добрался до Атбасара и пришел к ЧП в Дом колхозника. Поднялся на второй этаж, постучался в номер. Она приоткрыла дверь полуодетая. Хоть она и пыталась прикрыть щель собою, на столе посреди комнаты я заметил следы ночной попойки. Это меня


Опять ЧП

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

Опять ЧП На попутной машине я добрался до Атбасара и пришел к ЧП в Дом колхозника. Поднялся на второй этаж, постучался в номер. Она приоткрыла дверь полуодетая. Хоть она и пыталась прикрыть щель собою, на столе посреди комнаты я заметил следы ночной попойки. Это меня


Транспортный аврал

Из книги Размышления странника (сборник) автора Овчинников Всеволод Владимирович

Транспортный аврал Иностранцу, попавшему в предновогодние дни в Китай, может показаться, что огромную страну охватила паника. Не тысячи, даже не сотни тысяч, а десятки миллионов людей целый месяц штурмуют билетные кассы всех видов транспорта, работающего в авральном


Опять ЧП

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Опять ЧП На попутной машине я добрался до Атбасара и пришел к ЧП в Дом колхозника. Поднялся на второй этаж, постучался в номер. Она приоткрыла дверь полуодетая. Хоть она и пыталась прикрыть щель собою, на столе посреди комнаты я заметил следы ночной попойки. Это меня


«Опять дожди, опять идут дожди…»

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

«Опять дожди, опять идут дожди…» Опять дожди, опять идут дожди, Опять тревога ожила в груди. Не жди меня. Не жди меня. Не жди. Разлука будет долгой, как дожди. Не видно птиц. Не видно в небе птиц. У черной тучи четких нет границ. Как много в мире незнакомых лиц! Нет твоего


IV. ОПЯТЬ РИМ

Из книги Воспоминания. Книга об отце автора Иванова Лидия Вячеславовна

IV. ОПЯТЬ РИМ Иностранцы, поселяясь в Риме, обычно проходят три стадии. Первая — они с упоением поселяются в старом районе. У них нет отопления, окна не закрываются, ванна занята стирающимся бельем, все сломано и грязно — неважно, они в старом Риме, они в восторге. Проходит


Из дневника («Опять зима… Опять снега…»)

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

Из дневника («Опять зима… Опять снега…») Опять зима… Опять снега Укрыли землю белой шалью, Опять душа больна печалью И ночь томительно-долга. Трещит пылающий камин И сидя перед ним уныло, Я вспоминаю все, что было И почему теперь один. Вчера, еще до темноты, Ты собралась


54. «Опять тоска, опять сомненье…»

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

54. «Опять тоска, опять сомненье…» Опять тоска, опять сомненье: Да надо ль было столько слез, Чтоб над могилой упоенья Один лишь горький терн возрос. Чтоб из всего, что так манило И обещало столько нег, Один лишь стон погасшей силы Душе запомнился навек. 13 сентября


54. «Опять тоска, опять сомненье…»

Из книги Мы родом из СССР. Книга 2. В радостях и тревогах… автора Осадчий Иван Павлович

54. «Опять тоска, опять сомненье…» Опять тоска, опять сомненье: Да надо ль было столько слез, Чтоб над могилой упоенья Один лишь горький терн возрос. Чтоб из всего, что так манило И обещало столько нег, Один лишь стон погасшей силы Душе запомнился навек. 13 сентября


Аврал и провал антиалкогольной кампании

Из книги автора

Аврал и провал антиалкогольной кампании В самом начале горбачевского этапа было поднято множество вопросов по самым разным проблемам, накопившимся в предшествующие годы. Их решение должно было благотворно отразиться на улучшении дел в народном хозяйстве и в целом в


Аврал и провал антиалкогольной кампании

Из книги автора

Аврал и провал антиалкогольной кампании В самом начале горбачевского этапа было поднято множество вопросов по самым разным проблемам, накопившимся в предшествующие годы. Их решение должно было благотворно отразиться на улучшении дел в народном хозяйстве и в целом в