Из воспоминаний М. И. Шевелева

Из воспоминаний М. И. Шевелева

В начале войны, когда была сформирована 81-я дивизия Дальней авиации, к нам прислали комиссара. Он мне предъявил претензию:

— Ты — замкомдива, а не создаешь мне авторитета.

И я не мог ему объяснить, а он не понимал, что авторитет никто не может создать — ни звезды на погонах, ни звания...

Теперь вы знаете, кому мы доверяли самолеты и кто брал на себя ответственность, поднимая Ил-14 взлетным весом в двадцать тонн...

— А Ильюшин не возражал?

— Были мы у Сергея Владимировича, показывали ему наши расчеты. Ведь в Арктике температуры низкие, давление высокое, весовой заряд воздуха больше, чем на материке, мощность двигателей сохраняется. Да и командиры-то наши не новички, могут учесть все эти факторы и принять грамотное решение на вылет. Выслушал нас Ильюшин и говорит.

— Ну что ж, если у вас неплохо получается, действуйте.

Он доверял нам. Даже когда перевели Полярную авиацию в состав Аэрофлота и поднялся страшный «гвалт»: на каком основании полярные летчики летают с повышенным взлетным весом, мы вернулись к Сергею Владимировичу, и он завизировал наши расчеты.

Должен сказать, что и Ильюшин, и Туполев, и Антонов, чьи машины составляли основной парк Полярной авиации, относились к нам с симпатией. Однажды у Андрея Николаевича Туполева случайно речь зашла о том, как мы для трех ледоколов, сломавших гребные валы и зазимовавших в Тикси, возили новые валы на Ту-4. Хохлов, Островенко, их товарищи разобрали отсек между двумя бомболюками, втаскивали вал длиной девять метров и весом в восемь тонн в машину, крепили его стальными хомутами, восстанавливая продольную жесткость фюзеляжа и везли. В Тикси все эти операции проделывались в обратном порядке. Андрей Николаевич услышал эту историю и кулаком меня в бок (он меня с мальчишек знал):

— Ты что делаешь? Самолет сломаешь! А я говорю ему:

— Андрей Николаевич, мы ведь тоже «не без ума делаем... понимаем»... Он захохотал, как лешак...

Вот это чеховское «не без ума делаем», ставилось во главу угла многих опытов. И это знали все генеральные конструкторы. Доводя взлетный вес Ил-14 до 19500 килограмм мы, разве, не понимали, что на самом опасном участке полета — на взлете может отказать двигатель? Понимали. И потому дополнительные бензобаки оснастили аварийным сливом топлива. В случае отказа бортмеханик рычагом срывал заглушку и машина очень быстро сбрасывала вес. А сколько этой самой смекалки потребовала от нас Антарктида! На «Комсомольской» застрял санно-тракторный поезд, и надо было вывезти людей. Москаленко сесть-то сел, а на взлете Антарктида и проявила все свое коварство. Фирновый снег режет металл лыж, они не скользят, мощность двигателей на высоте, на куполе, падает... Призадумались мы. С мощностью управились быстро. Пошли к конструкторам, они разрешили поставить на Ан-2 и на Ли-2 турбокомпрессоры с Ту-4 и получили высотные Ан-6 и Ли-2. Чухновский, пробивной человек, умел обаять многих, сдружился с рядом институтов и заводов, и мы получили лыжи с подошвами из фторопласта. Но как быть, если сесть сможешь, а для взлета площадки не хватит?

Пошли на поклон к КБ, которое делало зенитные ракеты для ПВО. Получили у них пороховые двигатели и поставили на Ли-2 — прямо на лыжи. На крылья ставить нельзя, чтобы не создать сваливающий на нос момент. А на Ил-14 установили их с тем же А. Хохловым и летчиком-испытателем Александром Арсентьевичем Лебедевым прямо под «пузо». Перелетели в Домодедово для испытаний. Начали. Лебедев — в левом кресле, я — в правом, Вася Мякинкин между нами. Разбегаемся. На скорости 60 км/и Лебедев нажимает кнопку, и тут же мы оказываемся в воздухе, как будто кто пинка сзади дал лопатой... Взлетели с очень маленькой площадки.

И таких примеров, как наши машины обрастали самыми полезными вещами, аппаратурой и становились отличными «полярниками», я бы мог привести очень много.

Многие новшества приходилось «пробивать» с трудом. Пришли мы к Ильюшину «добро» на лыжи получить. Он говорит, дескать, обсудим ваше предложение в МАПе. Пришли туда. Сидим у заместителя министра. Входит Ильюшин и прямо с порога, обращаясь по имени-отчеству к заму, говорит:

— Ребята они хорошие, я их очень люблю, но ты гони их отсюда, они из моего самолета триплан хотят сделать.

И все сорвалось на том этапе, хотя с Сергеем Владимировичем мы были друзьями. Во время войны я по линии Авиации дальнего действия с ним много работал над Ил-4. Но...

Но «не без ума делаем...» Мы присмотрелись к снегу в Арктике и Антарктиде и рассчитали, что лыжи для колесного Ил-14 можно сделать вдвое меньше по площади, чем положено по нормативам. А тут Ильюшин заболел, вместо него остался Бугайский. Показали ему, он поглядел: «Пробуйте»... И визу дал. А инженерной службе МГА лишь бы виза генерального конструктора была. Так мы лыжи сделали...

В каждом начинании должен быть хозяин. Размывание единого дела к добру никогда не приводило.

... Перевели нас в Аэрофлот. И тут разным управлениям понадобилось 50 пар лыж для Ли-2. Ой, господи, что тут началось! С «Авиаремонтом» еле-еле навязали их Рижскому заводу. Завод заявляет, что у него нет оборудования... Одна отговорка, другая, третья. Спасибо ташкентцам, пошли они нам навстречу по старой памяти. У нас выработался стиль работы, при котором мы не допускали мысли, что чего-то не можем сделать, а думали о том, как можно сделать.

Нас почему ликвидировали? Потому что мы своим стилем шли поперек общего стиля тогдашнего Аэрофлота. Нам бы сегодня работать...

Ведь процессом, который мы занимались в ходе доводки Ил-14, сегодня заниматься некому. При наличии множества отделов, ведомств, организаций, каждая из которых несет какую-то часть ответственности, за судьбу нового «ледовика» отвечают все, а значит — никто!

Мы еще в 60-е годы поняли, что Ил-14 не вечен, а с другой стороны — он тоже не идеал. Как визуальный разведчик, он нас удовлетворял, а когда поднимались туманы — все, сидит на приколе. Положение попытались улучшить, испытали «Торос»... Вскоре стало ясно, что полумерами не обойтись, и начали ставить вопрос о создании новой машины. Ведь Ил-14 столько рекордов установил! Последние машины сделали в 1958 году... Тоже глупость чья-то — запретить выпускать и все. Как мы «выкрутились»?

С директором авиазавода Павлом Андреевичем Ворониным (благо, мальчишками начинали работу на Центральном аэродроме) сговорились. Пришел я к нему, он заявляет:

— А мне запретили Ил-14 делать... Потом прищурил глаз:

— Слушай, у меня межцеховой задел остался. Получишь санкцию в правительстве, я тебе их соберу.

Это были последние Ил-14, которые сейчас долетывают. Все...

Давайте теперь перейдем ко второй области деятельности Полярной авиации. Многие народы и народности Севера сейчас в тревоге: плохо стало с авиационным обеспечением в Арктике и слишком дорого. В чем же дело?

Мы их вначале обслуживали на Ан-2 (я беру уже послевоенный период). Но какие это были машины? Летом — на поплавках, зимой на лыжах. Винты с реверсом имели. А стоимость летного часа? 260 рублей... И, как умели, мы поддерживали там жизнь в районах с радиусом 500 км. Мне говорили: «Марк Иванович, но это же прямые

убытки?!»

А как же?! Убытки! Но мы в Полярной авиации как рассуждали? Несем мы потери близкие к миллиону... Ну и что? В старину русский купец, чтобы поддержать авторитет «фирмы», тоже шел на убытки. Так и мы поддерживали и свой авторитет, и дело хорошее делали...

Но хорошая компания прибыль сорвать должна на чем-нибудь другом. Имея самые рентабельные в отрасли Ил-18, имея АН-12 и отличную службу перевозок, которую возглавлял инициативный, думающий Борис Вайнбаум, где работали такие асы, как Геннадий Воробьев и другие, настоящие менеджеры, — мы были уверены, что перекроем убытки. Ни одна тяжелая машина пустой не ходила. АН-12 погрузил в Ташкенте фрукты и полетел в Певек. В Певеке берет концентрат руды и тащит в Новосибирск. За 30 процентов тарифа! Полный тариф завод бы не «потянул», но хоть керосин мы окупали, поскольку сами хозяевами тарифов были. Дальше в Томске брали электрооборудование и везли в центр. И так — вплоть до Байконура! Но — ни километра порожняком. А там — снова Ташкент, фрукты, Норильск...

Была у нас мечта так организовать дело, чтобы мы могли дать объявление в «Вечерку»: «Если вам срочно надо отправить груз, поручите это нам!» Ведь мы имели 20 самолетов АН-12, грузовой кулак, и могли решать любые задачи. Для управления перевозок министерства он был «палочкой-выручалочкой». Вот так мы получали прибыль, которой хватало не только на то, чтобы убытки перекрыть.

В Тушине весь жилой фонд «Полярки» выстроен за счет ее! Когда ликвидировали Полярную авиацию, у нас очереди-то на жилье по летному составу не было. Все, кто в нем нуждался, срочно получали квартиры.

Просто? Но это та простота, к которой, если не ошибаюсь, и отрасль приходит лишь сейчас? Компании создает, совместные предприятия... Эх! Нам бы нынешнюю перестройку да в те годы! Зависть берет к нынешнему поколению! Какой размах, руки развязаны, инициатива... Делай дело!

Почему люди жалуются? Да потому, что, раздробив Арктику между отдельными управлениями и отрядами, Аэрофлот заставил их считать, как мелких хозяев, каждую копейку. Где уж тут чьи-то убытки покрывать, самому концы с концами бы свести... Да и Ан-2 уже на последнем вдохе работает, поплавки исчезли, с лыжами перебои. И вместо того, чтобы с неурядицами бороться, нашли самый простой выход — перебросили эти работы на «плечи» Ми-8. На те ж расстояния он берет столько же груза, что и Ан-2, но тариф уже 860 рублей за час полета! Какой колхоз выдержит такую ношу? Вот и затрещало все авиационное обеспечение Арктики по тем швам, что когда-то были крепко сшиты...

В истории Полярной авиации есть еще одно доброе дело — трансарктическая трасса. Что это за явление и почему решились на ее создание? Чтобы сломать психологию «медвежьего угла». Представьте себе человека, работающего в Анадыре. Каждый день он в отпуск не летает. Но то, что он видит из поселка, как садится Ил-18, то, что он знает, что в любой момент может переехать через залив и в тот же день пройтись, благодаря тому же «Илу», по московскому асфальту, сменив унты на ботиночки — это большое дело.

Мы впервые создали расписание на трассе, когда «довели» Ил-14 до готовности, при которой можно было решиться на столь рискованный шаг. А риск был. Погода в Арктике капризная, аэропорты сами знаете какие.

Кстати, я за них в былые времена пострадал. Когда начальником ГУ ГВФ был С. Жаворонков, а меня назначили его замом, он на заседании коллегии говорил: «Черт знает что творит Шевелев. Он, представьте себе, строит длинные полосы и огромные вокзалы!» Настолько «огромные», что сейчас они стали бичом авиаперевозок. А что было бы сегодня, не рискни мы тогда на эту «гигантоманию» по понятиям бывшего начальника ГУ ГВФ?

... В Арктику летали и до расписания. Но как? Летный состав тоже хотел выходные дни дома провести. И когда мы проанализировали планы полетов, оказалось, что многие летчики улетали в начале недели, а к воскресенью возвращались. И метались самолеты между Москвой и Арктикой, как вороны — стаями. Конечно, пассажира это не устраивало, и мы пошли ему навстречу. Хотя хлопот с ним было...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Из воспоминаний

Из книги Я, Есенин Сергей… автора Есенин Сергей Александрович

Из воспоминаний Мое личное знакомство с Сергеем Есениным относится к началу его творчества, когда ему было только 17 лет.В 1912 – 13 г. я заболел, и мои встречи с Есениным оборвались вследствие отъезда моего за границу.В феврале 1914 г. я вернулся из Швейцарии в Москву. Заходя в


Из воспоминаний

Из книги Следствие ведет каторжанка автора Померанц Григорий Соломонович

Из воспоминаний Олег Волков…В свободное время и хорошую погоду мы нередко прогуливались по тропке, бежавшей вдоль прибрежного угора над Енисеем, с Николаевым — потомственным петербургским пролетарием, вступившим в партию еще в 1903 году и испившим до дна чашу тридцать


Старший инженер Шевелева

Из книги Пути, которые мы избираем автора Поповский Александр Данилович

Старший инженер Шевелева Вернувшись из эвакуации в Ленинград, старший инженер Шевелева с прежним рвением продолжала свои метеорологические исследования. В Институт экспериментальной медицины она не показывалась и не обнаруживала намерения вернуться туда. И академик


Из воспоминаний М. И. Шевелева (1989 год)

Из книги С Антарктидой — только на "Вы": Записки летчика Полярной авиации автора Карпий Василий Михайлович

Из воспоминаний М. И. Шевелева (1989 год) — Главное дело моей жизни — это участие в создании Северного морского пути, а точнее — в авиационном обслуживании Арктики. Как идея Севморпуть существовал несколько веков. До революции лучшие люди России мечтали о нем. Но лишь с


Из воспоминаний М. И. Шевелева

Из книги Пристрастные рассказы автора Брик Лиля Юрьевна

Из воспоминаний М. И. Шевелева Я не мог посылать людей в рискованные полеты, а сам оставаться на земле. Что-то мне мешало так поступать... И я летал, хотя был абсолютно уверен, что и без меня на борту все сделают наилучшим образом.Иной раз перед каким-то очень сложным полетом,


Из воспоминаний М. И. Шевелева

Из книги Нелегалы 2. «Дачники» в Лондоне автора Чиков Владимир Матвеевич

Из воспоминаний М. И. Шевелева С чего «пошла» Полярная авиация? С борьбы за самолет.Двадцать девятый год. Конфликт с «Добролетом»: он пытается нас убедить, чтобы мы купили два В-33, которые для моря совершенно не годятся. Чухновский настаивает на машине автономного


Из воспоминаний М. И. Шевелева

Из книги Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце автора Ратгауз Татьяна Даниловна

Из воспоминаний М. И. Шевелева ... В Полярной авиации у нас была экономическая база, как у хорошей авиакомпании, чтобы делать то, что мы считаем нужным. Выделяли средства, иной раз, правда, преодолевая сопротивление со стороны начальника планового отдела Александра


Из воспоминаний М. И. Шевелева

Из книги Заметки о русском (сборник) автора Лихачев Дмитрий Сергеевич

Из воспоминаний М. И. Шевелева В начале войны, когда была сформирована 81-я дивизия Дальней авиации, к нам прислали комиссара. Он мне предъявил претензию:— Ты — замкомдива, а не создаешь мне авторитета.И я не мог ему объяснить, а он не понимал, что авторитет никто не может


1 Из воспоминаний

Из книги Гоголь. Воспоминания. Письма. Дневники автора Гиппиус Василий Васильевич


Из воспоминаний Гей Сёч

Из книги автора

Из воспоминаний Гей Сёч Когда Питер и Хелен поселились в соседнем с нами коттедже, мне было четырнадцать лет. Особенно запомнилась Хелен. Она была для всех нас существом, доселе невиданным: носила узкие брючки в обтяжку, чего английские женщины пятидесятых годов никогда


Из воспоминаний

Из книги автора

Из воспоминаний Июнь кукушками речист. Под небом ясным и просторным Лесы прозрачен легкий свист Над рябью радужной озерной; Там легкий говорок несет К нам ветер с берегов веселых. Полощут девушки белье, Повыше подоткнув подолы. Я вспомню неба вышину, Рыб серебристое


Из воспоминаний

Из книги автора

Из воспоминаний Воспоминания открывают нам окно в прошлое. Они не только сообщают нам сведения о прошлом, но дают нам и точки зрения современников событий, живое ощущение современников. Конечно, бывает и так, что мемуаристам изменяет память (мемуары без отдельных ошибок


Из воспоминаний П. В. Анненкова

Из книги автора

Из воспоминаний П. В. Анненкова …Как далек еще тогда он был от позднейшей самоуверенности в оценке собственных произведений может служить то, что на одном из складчинных обедов 1832 г., он сомнительно и даже отчасти грустно покачал головой при похвалах, расточаемых новой


Из воспоминаний Н. И. Иваницкого

Из книги автора

Из воспоминаний Н. И. Иваницкого [Ник. Ив. Иваницкий род. в 1816 г., окончил Пб. университет в 1838 г., был учителем русского языка во Пскове, Вологде и Петербурге, а в 1853–1858 гг. – директором псковской гимназии. Помещал записи песен, переводы и статьи в разных журналах 40-х


Из воспоминаний М. П. Погодина

Из книги автора

Из воспоминаний М. П. Погодина …Читал Гоголь так, скажу здесь кстати, как едва ли кто может читать. Это был верх удивительного совершенства. Прекрасно некоторые вещи читал Щепкин, прекрасно читают другие комические вещи Садовский, Писемский, Островский; [Пров Мих.


Из воспоминаний П. К

Из книги автора

Из воспоминаний П. К [Неизвестное лицо.]…Я встретил его в кабинете одного ученого; он сидел, держа в руках том «Истории Восточной Империи» Лебо, в издании Сен-Мартена. С ним был еще г. Т. [Вероятно, гр. А. П. Толстой.] Речь шла о способе изложения византийской истории. Спутник