«Песчинка» в космосе

«Песчинка» в космосе

А тут еще, как назло, закончилось моторное масло. Где брать? На корабле бочки с маслом есть, но он подойдет к «Молодежной» только к концу сезона. Выручил Михаил Михайлович Поляков, начальник базы «Союз» — он сообщил, что в «запасниках» базы «Эймери», которая давно уже прекратила свое существование, масло осталось. Договорились, что мы привезем на «Союз» нужное им оборудование, а по пути назад загрузим масло.

Когда готовились к полету, я распорядился взять с собой в Ил-14 пять бочек бензина.

— Зачем? — удивился бортмеханик. — На Эймери зальем, да и так нам с лихвой хватит топлива в оба конца...

— Грузите.

Сели на базе «Союз» и выгрузили свои пять бочек бензина — они могут пригодиться осенью при вывозе базы.

Связался с Колей Пимашкиным, чтобы узнать, в каком состоянии находится посадочная площадка у склада с маслом.

— Ровное поле. Идеальный наст, — сказал он. — Я туда уже не раз летал, теперь тоже собираюсь.

— Может ты и нам масло прихватишь?

— Как Поляков скажет...

Но у Михал Михалыча были другие виды на «свой» Ан-2 и он, извинившись, предложил все-таки нам самим идти на «Эймери». В компании с Пимашкиным.

Все развивалось до поры, до времени по плану. Пришли на «Эймери», Ан-2 садится первым. Действительно, площадка — лучше не придумаешь: ровная, чистая, крепкая. Спрашиваю Пимашкина:

— Коля, как наст? Держит?

— Ты же сам видишь, — отвечает.

Захожу на след Ан-2, аккуратненько сажаю машину, а она метров 300 прошелестела по этому насту и стала проваливаться. Наст выдержал Ан-2, а для Ил-14 оказался тонковатым. Я добавил мощности двигателям, кое-как подрулил к штабелю с бочками, оглянулся на свой след и ахнул — позади лежали три длинные глубокие сложные колеи. Экипаж Пимашкина уже взял то, что ему было нужно, и Коля подошел к нам:

— Наша помощь нужна?

— Нет, — сказал я, — мы сейчас тоже загрузимся, подберем участочек потверже и — на «Молодежку». Так что вы идите.

Пимашкин улетел, мы закатили в грузовую кабину бочки с маслом, долили бензин, зашвартовали груз и начали взлетать. Сделал несколько попыток — машина набирает скорость 70 км/ч, а дальше она не растет, хоть убей. С нами возвращался на «Молодежку» начальник радиослужбы экспедиции Сергей Сергеевич Потапов, который проверял радиосредства на «Союзе», вот ему вместе с бортрадистом и штурманом пришлось побегать «в хвост» по моей команде, чтобы изменить центровку машины, но это тоже не помогло. Перекатили туда же бочки — результат прежний. В колеях, которые мы пробили, образовались кристаллик снега, они между собой не сцепляются, укатать их не удается и лыжи тонут, как в каше. Вернулись к штабелям, слили часть бензина, потом выгрузили несколько бочек с маслом. Сделали еще несколько попыток взлететь — Ил-14 гонит лыжами впереди себя снежную «волну», а на нее выйти никак не может. — Все, парни, — я повернулся к экипажу, — придется нам брать лопаты и махать ими, пока аэродром не построим...

И остались мы одни в этой пустыне, совершенно потерянные всеми. — «Союз» со связи ушел, поскольку там уверены, что мы уже в пути на «Молодежную», а на станции за нас не волнуются, поскольку знают, что мы где-то на Бивере. Всю ночь, сменяя друг друга, мы тремя лопатами крошили наст, делая одну общую колею. Вязкая, как вата, тишина упала на «Эймери». Все звуки в ней тонут, едва родившись. Свинцово-белый мертвый свет лег на снег, на ледник, смыл горизонт... Нас шестеро, но и это не спасает — чувство отчаянного одиночества, оторванности от всего живого захлестывает все твое существо. Я точно знаю, что на сотни километров вокруг нет ни одной живой души, но избавиться от ощущения присутствия рядом с нами чего-то грозного, неземного никак не удается. Спасает работа да рев двигателей Ил-14, которые приходится время от времени «гонять», чтобы не застыли.

Когда прорубили полтора километра «дороги», я отправил всех отдохнуть в домик, сохранившийся от прежних обитателей станции «Эймери». А сам на Ил-14 стал накатывать след, набивать «подушку». Прошелся по ней несколько раз, вижу, далеко-далеко на юге, в распадке гор, едва тлеющий закат начал сменяться рассветом. Небо стало набухать розовой краской, она на глазах становилась гуще, гуще, превращаясь в кроваво-красную, в бордовую... Остановил машину, поднял ребят:

— Идите, гляньте на рассвет, такого больше не увидите... Горит багровое зарево, одетое в чисто-зеленую прозрачную окантовку, но и она стала меняться, пульсировать, приобретая ядовитомалахитовый цвет, который болезненно проникал в мозг. Я почувствовал, как у меня пересохло во рту, сердце, вдруг затихнув, начинает биться в бешеном ритме. Глянул на экипаж — все стоят бледные, в глазах удивление, смешанное не то со страхом, не то с ужасом. Фантастические протуберанцы, пульсируя, окрашивают облака в такие оттенки, которых я еще никогда не видел. Гнетущая мертвая тишина, висевшая над «Эймери», становится плотнее...

— Не к добру это, — сказал Толя Сапожников, — не к добру. Мы молчали, заворожено глядя на рассвет, а Антарктида со всей своей мощью, размахом и какой-то ужасающей удалью хлестала по небосводу неправдоподобно прекрасными красками, тон которых, меняясь, бил по глазам, по сердцу, по мозгам... «Неужели все это она устроила только для нас?! — думал я, глядя в полыхающее небо. — Никого же здесь больше нет... И что она хочет этим сказать? О чем она нас предупреждает? Или это — угроза, и Сапожников прав?!»

Мы долго так стояли, пока с залива Прюдс, на берегу которого я вдруг как-то остро и болезненно почувствовал себя неизмеримо малой песчинкой в бесконечно грозном Космосе, не потянуло туманом. Антарктида задернула занавес...

Оглянулся вокруг. Ветер швырнул мне в лицо мелкий колючий снег, смешанный с моросью.

— Командир, это циклон? Тогда застрянем здесь-надолго...

— Не думаю. Оттуда ему взяться? — успокоил я экипаж, не подозревая, что в это необычное лето и циклоны могут вести себя не по правилам. — Утренний сток подморозит колею, и мы уйдем. Сапожников, — окликнул я второго пилота, — у тебя же сегодня день рождения — 29 января!

— Вот дьявол, — засмеялся Толя, — а ведь правда. Как же я забыл?!

— Готовь праздничный стол...

Попили кофе, я разрешил всем поспать пару часов, а сам вышел из самолета. Он подрагивал под порывами ветра — одинокий, исхлестанный метелями, с облупившейся кое-где краской и... родной до боли. «Жаль, что ты не умеешь говорить, — я погладил его по лопасти винта, — сегодня у нас было бы что обсудить...» Я пошел по следам лыж. Примораживало, хотя воздух был насыщен моросью, как губка. Тревога, беспокойство, рожденные загадочно фантастическим рассветом, понемногу рассасывались, сердце стало биться в привычном ритме, но предчувствие беды оставалось жить в душе, и отмахиваться от него я не стал — Антарктида давно научила меня верить ей. «Только откуда она придет, эта беда? — думал я, бредя в снежно-ледовой каше. — Конец сезона уже близок, значит, мои предчувствия не так уж беспочвенны. Кто, где и когда?! Кто мне подскажет?» Я оглянулся. Маленький Ил-14 висел в пустоте, рядом с ним висел домик, а подо мной клубилось «молоко» — подошла белизна. Осторожно ступая, чтобы не упасть, я стал возвращаться...

Прошло два часа, солнце поднялось повыше, белизна растаяла, пришло время будить экипаж. Сам я не отдыхал уже двое суток, но нервное напряжение, вызванное необычностью ситуации, в которую мы попали, не давало расслабиться, и спать я не хотел. Снова согрели кофе, устроились в остывшей кабине, запустили двигатели... Взлетели с первого раза, хотя разбег получился очень длинный — лыжи удалось оторвать от пробитой нами колеи только на последних метрах, тогда как обычно нам хватало дистанции, вчетверо меньшей. Решили вначале идти на «Союз», где мы оставили бензина, — с тем запасом топлива, что у нас осталось, до «Молодежки» мы бы не дотянули. Прогудели над «Союзом», переполошив всю «науку»: «Откуда утром самолет?!» Приземлились на небольшом озере, лежащем рядом с базой, рассказали Полякову и Пимашкину о своих злоключениях, попили чаю и, залив в баки свой же бензин, улетели в «Молодежную».

Но отдохнуть нам не дали. Едва экипаж лег спать, меня вызвали к начальнику станции — нужно выполнить срочный санрейс, опять на базу «Союз». В залив Прюдс вошло наше морское судно, его капитан просит оказать медицинскую помощь одному из членов экипажа, у которого обнаружили острый аппендицит. В считанные минуты собрались, подготовили Ил-14, взяли на борт старшего врача экспедиции Володю Головина и улетели. На «Союзе» Головин перескочил в Ми-8 Юры Зеленского и отправился на корабль. Операцию он провел очень быстро — помощь подоспела вовремя, но оставлять больного на корабле было нельзя. Вертолетом же привезли его на базу, перегрузили в самолет, и мы доставили его в «Молодежную». Когда я вышел из самолета, холодный стоковый ветер умыл мне лицо свежим запахом чистого льда...

Наступил февраль. Сидим «на приколе», ждем погоду, хотя Антарктида блестит, как лакированная, — всюду бегут ручьи, плещет вода, сочится по ледникам, пропитывает собой снег и он становится синим. Миллионы солнечных зайчиков весело пляшут везде, куда ни бросишь взгляд. Все, как весной... Как я радовался ей когда-то дома, в деревне. Ее приход означал конец холодам и вьюгам, обещал скорое теплое и ласковое лето, рыбалку, сенокос... Мама, когда приходили такие дни, как стоят сейчас, говорила: «Зиму пережили... Теперь нам станет лучше». И вправду — становилось лучше.

Сейчас тоже сияет по-летнему жаркое солнце, но у нас на душе мрак и тревога — полеты не идут, научные программы летят «под откос», гнетет чувство вины, хотя в чем нас можно винить? В том, что Антарктида сменила свой гнев на неслыханно щедрую милость?! Народ на станции повеселел, ходит с облупившимися носами и щеками — обгорают, как в Сочи. Нам же это тепло не в радость.

Чтобы хоть как-то отвлечь экипаж от мрачных мыслей, вечером 3 февраля разрешил устроить празднование сразу трех дней рождения — у второго пилота Толи Сапожникова, у штурмана Саши Иванова и бортоператора Федора Чистякова — они почти сошлись. Вручили именинникам подарки — самоделки, попили чаю, поговорили о доме, вспомнили родных и близких... Но веселье не получилось — невыполненная работа не дала расслабиться, и мы разошлись спать.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

В КОСМОСЕ ИНЖЕНЕР — ИСПЫТАТЕЛЬ

Из книги О космолетах автора Феоктистов Константин Петрович

В КОСМОСЕ ИНЖЕНЕР — ИСПЫТАТЕЛЬ Нетрудно убедиться, что интерес к событиям технического прогресса всегда проходит через три этапа. Первый — это огромный, всеобщий, хотя и несколько поверхностный интерес к новому достижению, которое независимо от своего содержания и


Дуэт в космосе

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Дуэт в космосе Упоминавшийся мною выше полет космонавтов Николаева и Поповича с исполнением ими дуэтом «14 минут до старта» состоялся в августе 1962го. Что тут началось! Издательства, журналы и газеты наперебой предлагали мне издать сборник, подборку или отдельные


Катастрофа в космосе

Из книги Разговоры с Раневской автора Скороходов Глеб Анатольевич

Катастрофа в космосе Погиб Комаров. Я позвонил Ф. Г. минут через пятнадцать после того, как об этом сообщило радио. Неожиданная смерть космонавта, трагическая смерть не может не потрясти. Почему-то самым ужасным показалось его предсмертное состояние: корабль затормозить


1.9 Трение в космосе

Из книги 100 рассказов о стыковке [Часть 1] автора Сыромятников Владимир Сергеевич

1.9 Трение в космосе Написав этот рассказ, я заглянул в «Энциклопедию космонавтики» — хорошее профессиональное издание, вышедшее в 1985 году. Прочитал статью «Трение в космосе» и удивился: казалось, она написана на заре космической эры, когда наши знания об этой особенности


3.14   Строительство на Земле и в космосе

Из книги 100 рассказов о стыковке [Часть 2] автора Сыромятников Владимир Сергеевич

3.14   Строительство на Земле и в космосе В конце 70–х и в начале 80–х годов я оказался вовлеченным в строительство на Земле. Так вышло, что сначала это было строительство нового корпуса, который мы спроектировали для нашего 6–ти степенного стенда «Конус», а несколько лет


И вновь я в космосе

Из книги Есть только миг автора Анофриев Олег

И вновь я в космосе И вновь я в космосе, как дома. Где тесновато от коллег, Где мой и близкий и знакомый Весь золотой двадцатый век. Куда ни глянь, одни созвездья! Как ослепительны лучи! И как прекрасно в поднебесье От звезд, сверкающих в ночи! Имена, имена,


25 часов в космосе

Из книги 700.000 километров в космосе (полная версия, с илл.) автора Титов Герман Степанович

25 часов в космосе Когда мне объявили, чтобы я готовился к следующему полёту в космос, я с огромным энтузиазмом взялся за дело. Это было самое высшее счастье, какое я мог ждать в жизни. Вскоре нас пригласили туда, где создавался космический корабль, более совершенный, чем


Дуэт в космосе

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Дуэт в космосе Упоминавшийся мною выше полет космонавтов Николаева и Поповича с исполнением ими дуэтом «14 минут до старта» состоялся в августе 1962-го. Что тут началось! Издательства, журналы и газеты наперебой предлагали мне издать сборник, подборку или отдельные


Самое трудное в Космосе

Из книги Космонавт № 34. От лучины до пришельцев автора Гречко Георгий Михайлович

Самое трудное в Космосе Что самое трудное? Невесомость? Оторванность от Земли, от семьи? Аварийные ситуации? Нет. Самое трудное, как и на Земле, – говорить правду!Я должен был в открытом космосе проверить состояние стыковочного узла. Был ли он испорчен после неудачных


НЛО в Космосе

Из книги Юрий Гагарин автора Надеждин Николай Яковлевич

НЛО в Космосе Началось с того, что я увидел «летающие тарелки» и испугался! Я выглянул в иллюминатор и увидел, что нас преследуют «тарелки» – целая эскадрилья. Причем они идут четким зловещим строем, и иногда на них заметны даже красные проблески. Они меняли форму как


Бог не в Космосе, а в душе

Из книги Шахерезада. Тысяча и одно воспоминание автора Козловская Галина Лонгиновна

Бог не в Космосе, а в душе В Космосе Бога видели только в анекдотах. Анекдот на полях: В Кремле Хрущев отвел в сторонку Гагарина и спросил: «Юра, а ты Бога видел?» – «Да, видел. Есть Бог». – «Я так и знал. Только больше никому не говори», – сказал Хрущев. Потом Гагарин был на


41. Собака в космосе

Из книги Илон Маск [Tesla, SpaceX и дорога в будущее] автора Вэнс Эшли

41. Собака в космосе 3 ноября 1957 года, когда Юрий и Валентина были заняты организацией свадьбы, мир облетело известие о запуске второго спутника Земли. Внутри этого тяжёлого 508-килограммового модуля находилась живая собака по кличке Лайка (к слову, её настоящая кличка


Мыши в космосе

Из книги С высоты птичьего полета автора Хабаров Станислав

Мыши в космосе Илону Маску исполнилось тридцать в июне 2001 года, и день рождения оказался для него серьезным ударом. «Я больше не вундеркинд», — сказал он Джастин серьезным тоном. В том же месяце Х. соm официально сменила название на PayPal — неприятное напоминание Маску о


Одна песчинка

Из книги автора

Одна песчинка «Во имя господа всемилостивейшего, милосердного, смерть таранам!» Так начиналась новая прокламация Бонапарта, расклеенная во множестве экземпляров на улицах и площадях Каира перед походом в Сирию. Монж был немало удивлен столь оригинальным текстом. Войдя


В открытом космосе

Из книги автора

В открытом космосе И вот, наконец, наступил тот особенный день, когда всё, что касалось и было предтечей, оказалось позади: согласования позади, и испытания позади, и выпуск массы нужных бумаг – документов и чертежей, чей вес куда больше веса собственно конструкции, а