Чудеса бухты Нурсель

Чудеса бухты Нурсель

Антарктида человеческих слабостей не прощает. Такое отношение к полету стало моей второй натурой — существуешь только ты и он.

Трудно ли держать себя в таком настрое? Да, трудно. Особенно, когда надолго задует, завоет пурга, а ты разгребешь завалы из служебных бумаг и остаешься один на один со своими воспоминаниями о доме, о детях, о всем том хорошем, что оставил на Большой земле. А в 32-й САЭ я жил один — домик РП мы разделили перегородкой пополам, сделали из одной половины штурманскую комнату, и в ней я «выгородил» себе уголок, где поставил кровать-раскладушку, на которой и спал. Конечно, одиночество это было весьма относительным. Когда начинались полеты, к 6 часам утра приходили синоптик, радист, который жил с руководителем полетов в другом домике, к 7 часам подтягивались экипажи. И начинался анализ вариантов полетов — запасного и основного, разработанных еще с вечера. Эти планы корректировались на основании последних метеосводок, переставлялась авиатехника, менялись виды работ. Но когда налетала пурга, я оставался в одиночестве — один на один с Антарктидой, которая являла в такие дни всю свою мощь и жестокость.

Лежишь, стараясь уснуть, и вдруг по крыше — грохот. Чертыхнешься и начинаешь одеваться — значит, сорвало радиоантенну. Выбираешься в бушующую снежную темень, обвязавшись веревкой, лезешь на крышу и там укрощаешь рвущийся из рук и норовящий ударить тебя в лицо или по рукам металлический «еж». А рядом свистят электрические провода, которые тоже может порвать, и тогда жди большой беды. Закрепишь антенну, привяжешь ее к крыше, спускаешься, весь залепленный снегом. Пока разденешься, он растает, вода — ручьем, начинай ее собирать.

Снова ложишься на раскладушку, заставляешь себя уснуть, а к полуночи просыпаешься от режущего холода, который прорывается в щели и вымораживает домик в считанные минуты. На лице снег, снежные гейзеры хлещут из стен. Они сделаны из древесно-стружечной плиты, обшитой жестью. Ветром домик расшатывает, гвозди из этой ДСП вылетают, щели расходятся и надо вскакивать, искать тряпки, ветошь, запихивать, заколачивать их в дыры. Домики-то делали в какой-то исправительной колонии! Пока борешься со щелями, в печке-капельнице кончается керосин. В доме бочку с ним держать нельзя, надо снова выходить в пургу, откапывать емкость. Отроешь, опрокинешь, отвинтишь пробку и ждешь, пока керосин наполнит 20-литровую банку. А снег рвет все вокруг, набивается в ту же банку, слепит... Снова ставишь бочку на место, руки мерзнут мгновенно, если на них керосин пролил, но надо спешить, чтобы дверь не успело сильно снегом занести.

Возвращаешься, раздеваешься, мокрую одежду тащишь в сушилку и начинаешь разбирать печку, чистить карбюратор, потому что он забивается от той смеси растаявшего снега и керосина, которую ты притащил с мороза. Сидишь, а с тебя пот льет в три ручья — в Антарктиде невероятно сухой воздух и любая физическая работа выжимает из организма воду. Но сидеть мокрому нельзя — в доме холодно, да к тому же я уже давно ношу в себе застарелый плеврит. Надо переодеться, а сухое белье тоже выморожено. Но всему бывает конец, и когда ты согреешь чай, чувствуешь себя на верху блаженства. Хотя в такие минуты приходят уже другие мысли — о доме, о семье, и хочется совсем иного тепла.

... Странное это место оказалось — бухта Нурсель и ее окрестности. В ясную погоду, кажется, милее и прекраснее места не найти — с одной стороны горизонта синеет море, с другой — высятся горы. Богатство красок восхитит любого художника, и все они в движении, мир перед тобой переливается, блещет, меняет оттенки и цвета. Но как только Антарктида заревет, потемнеет, тебя охватывает ощущение такой жестокости и пустоты, каких не встретишь больше нигде в мире. Я — не встречал. Кажется, что попал в какой-то ревущий котел, забытый и Богом, и чертом, в котором варится начинка для всех торнадо, бурь и циклонов, истязающих Землю. Вой, рев, стон со всех сторон... Уснуть невозможно, пурга держит в напряжении все твое существо, каждый незнакомый звук заставляет настораживаться — а вдруг беда пришла?! И так — день, два, три, пять...

Здесь же пришлось нам встретиться со многими «чудесами». Разгадку каких-то мы знали, на других так и осталась завеса тайны. Одно из них — многослойные рефракции, интересные, романтичные, но очень неприятные, когда встречаются в летной работе. Объясняются они наличием нескольких слоев воздуха с разной плотностью и влажностью, лежащих, как блины в торте «наполеон». Я встречался с однослойной рефракцией в Арктике, на Дальнем Востоке, здесь в Антарктиде, но с многослойной столкнулись только на «Дружной». Идешь на высоте 600 метров, небо чистое, видимость отличная. Спустился ниже — под тобой все исчезает, не видишь ничего, ни аэродрома, ни посадочной полосы...

Вернулся из полета экипаж Ми-8 Жени Лепешкина, который снимал с «точки» группу гляциологов Кости Смирнова.

— Представляешь, — рассказывает, — подлетаю к ним, смотрю, а они от меня убегают. Я за ними, они — от меня. Сбесились, что ли, думаю. А уже вечер, времени светлого мало, чтобы за ними гоняться. Потом смотрю — голова в воздухе висит, а туловища нет, потом туловище без головы и без ног движется. Поверишь, сам чуть с ума не сошел...

Смешно? На мой взгляд, не очень. Оптические явления — а именно с ними встретился экипаж Лепешкина — в нашем летном деле явление опасное. К тому же он столкнулся и со звуковой рефракцией — гляциологи бежали на звук вертолета, но он доносился совсем не с той стороны, где находился его источник.

Но хуже всего то, что каким-то образом эти рефракции влияли в приземной зоне на работу радиосредств. Подходишь к станции на высоте 1500-1200 метров — все нормально работает. Снижаешься до 600 метров, видишь перед собой аэродром, а наземный пеленгатор показывает, что он лежит совсем в другой стороне. Ладно, если ты летишь в хорошую погоду, а если попадешь в плохую? И уйдешь в океан, в горы. В ледники... Навсегда.

Что мы только не делали, чтобы исправить ситуацию, — и обрывки троса к антеннам приваривали, и траки гусениц, сооружая «землю» на леднике, — не помогало. Каких только радистов не подключали к решению этой проблемы — никто ничего дельного посоветовать не смог. Привезли новое радиооборудование, радиопеленгатор — тот же результат, вернее, его отсутствие. Пришлось так и летать — в район аэродрома тебя «заведут», а здесь уж действуй сам, на свой страх и риск.

Поэтому все очень строго стали подходить к оценке метеопрогнозов на полет. Я жестко потребовал от метеонаблюдателей, от синоптиков по максимуму улучшить свою работу. Наладили аппаратуру для приема снимков из космоса, которую привезли с «Дружной-1», сделали собственными силами их привязку к местности... Это дало свои результаты — оправдываемость прогнозов достигла 80%, хотя, случалось, и синоптик Коля Широков, и метеоролог не спали так же, как и я, сутками, выуживая данные отовсюду — с «Молодежной», с «Новолазаревской», с ИСЗ. А когда начиналось непрохождение радиоволн, по крохам собирали нужную информацию — летать-то надо. Спорили, случалось, до хрипоты. Но в этой же обстановке родилась настоящая дружба между метеослужбой и экипажами — ответственность за дело заставила по-новому взглянуть на работу друг друга. Не многие метеорологи здесь, на материке, рискнули бы прочитать погоду и составить прогноз по тем картам, что пришлось использовать на «Дружной-3». Наши синоптики с этим справлялись.

Но перед чем и они оказывались бессильным, так это — перед туманами. То, что он появится — радиационный, адвективный или какой-то иной, — определить проблемы не составляло. Но вот он виден, лежит в море, а куда пойдет? Если закроет аэродром, то насколько? А потому возникает вопрос: выпускать экипаж в полет или нет? Если же он на «точке», срывать его оттуда или еще ждать? А вдруг придут, топливо кончится, а туман все еще будет лежать в этой долине, куда все атмосферные «нечистоты» стекаются, как в бочку...

Но трудно работать было всем — полевым партиям, «науке». Сезон короткий, объем исследований большой, а занимались ими не просто энтузиасты, а, образно говоря, научные маньяки. Явно видно, что подходит непогода, начинает задувать пурга и надо улетать — нет, бегут куда-то сделать еще один замер, взять какую-то пробу... На больших планерках я вынужден был ругаться:

— Когда это кончится?! Сказал экипаж, что надо лететь, так летите — ему-то виднее!

— Но если бы мы не взяли тот замер, у нас концы с концами не сошлись бы, — оправдываются.

— Да вы поймите, на карту ставится уже и ваша жизнь, и экипажа. С собой у вас запасы топлива и продуктов небольшие, а задуть может и на пару недель — это Антарктида...

Молчат, но я знаю, повторись такая ситуация, они поступят точно так же. Потому что сроки работ всех поджимают, дни становятся короче, лед у берега начинает смерзаться, а значит, скоро придет корабль — поэтому все делается быстро, бегом. Даже в столовую и из нее — бегом. Взвинченность? Да. Но она не была суматошной, беспорядочной — просто все спешили сделать дело, ради которого пришли в экспедицию. И только в пургу этот накал страстей несколько спадал...

Но и в непогоду, когда весь мир превращается в ревущую, воющую, грохочущую субстанцию и Антарктида загоняет людей в дома, наглухо запечатывая их тоннами снега, расслабляться нельзя. Потому что в замкнутом пространстве тебя тоже может подкараулить беда. Так случилось с водителем, инженером и техником по ГСМ, которые жили напротив нашего дома. Порывом сильнейшего ветра, который к ним прорвался, сбросило конфорку с печки-капельницы, полыхнул пожар. Они бросились тушить пламя, получили ожоги, но домик спасли. Мы думали, что на руках, на лицах останутся шрамы, но врачи «Дружной-3» сделали невозможное: применили новейшие мази, купленные на собственные деньги в каком-то заграничном морском порту, и к концу сезона раны зажили без следов. Так случалось не раз, когда врачи тратили полученную валюту на лекарства, которые потом кого-то спасали.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ОПАЛЕННЫЕ БУХТЫ

Из книги У самого Черного моря. Книга II автора Авдеев Михаил Васильевич

ОПАЛЕННЫЕ БУХТЫ О минутах, пожалуй, самых горьких Вот и все…Мы оставили Севастополь. Мы, истребители, улетаем на самолете Ли-2, транспортной тихоходной машине.Рядом со мной — Яша Макеев. В лице лейтенанта есть что-то восточное, монгольское. Только курносый нос выдает в нем


(Чудеса)

Из книги Острова восходящего пива автора Якимайнен Юрий

(Чудеса) Здесь девушки в мини-юбках дарят вам пиво – попробуйте! Новый сорт!Здесь девушки в мини-юбках предлагают вам сигарету бесплатно – закурите! Новый сорт! И поднесут огонек.Здесь, если ведешь ладонью по небритой щеке, то это звук «джори-джори», а если мочалкой по


Миланские чудеса

Из книги Дар бесценный автора Кончаловская Наталья

Миланские чудеса — Чудеса, да и только!..Василий Иванович стоял на площади Дуомо перед Миланским собором. Резьба по белому мрамору начиналась от самого цоколя, ползла по стенам, переходила в кружево решеток, балкончиков, наружных арок, доходила до крыши и там расщеплялась


Глава 13 Чудеса

Из книги Мой ледокол, или наука выживать автора Токарский Леонид

Глава 13 Чудеса В этой главе хотел бы поговорить о чудесах. Во время службы я повидал и пережил многое. Иногда со мной происходили вещи, которые до сегодняшнего дня не могу объяснить. Им нет рационального объяснения. Может быть, это была счастливая случайность, а может, и


Чудеса

Из книги Удивление перед жизнью автора Розов Виктор Сергеевич

Чудеса Думаю, с каждым человеком случались какие?либо невероятности, которые он никогда не мог объяснить. На этот счет много говорится о телепатии и подобном. Но я пока что отношусь к телепатии очень вопросительно, хотя и не исключаю возможности передачи мысленных волн на


Чудеса кибернетики

Из книги Звезды и немного нервно автора Жолковский Александр Константинович

Чудеса кибернетики В эпоху бури и натиска конца 50-х — начала 60-х годов от кибернетики ждали всех возможных и невозможных чудес. Повинны в этом были не столько математики, сколько журналистская и гуманитарная общественность, раздувавшая вокруг кибернетики


Глава XV ВСКРЫТИЕ БУХТЫ И МОРЯ

Из книги Пять лет на острове Врангеля автора Минеев Ареф Иванович

Глава XV ВСКРЫТИЕ БУХТЫ И МОРЯ Тундра давным давно очистилась от снега. Горы стоят голые, бесснежные. Только в распадках, напоминая о зиме, лежат толщи тающего снега. На море все еще царит зима. Правда, лед и здесь изменился, он уже не представляет собой сплошного белого


Чудеса

Из книги Своими глазами автора Адельгейм Павел

Чудеса И многих прельстят. И. Христос — Сегодня Дулуман лекцию читает.— Где?— Против главпочты. Семинаристов собралось порядочно. Мы опоздали. Дулуман успел закончить лекцию и теперь держал в руках пробирки.— Вы видите обыкновенные химические реактивы. Обе жидкости


XII ЧУДЕСА ЗАМКА ВО

Из книги Мольер автора Бордонов Жорж

XII ЧУДЕСА ЗАМКА ВО Введение Лафонтен восхищается: «Тут на глазах у всех граниты зацвели, И повернулся бюст на каждом пьедестале, Где два кудесника прошли. И те, кто видели, признали, Что оба мага всё могли И всей природой управляли. Волшебники звались Торелли и Лебрен. Был


Чудеса телевидения

Из книги Лермонтов. Исследования и находки автора Андроников Ираклий Луарсабович


Чудеса

Из книги Удивление перед жизнью. Воспоминания автора Розов Виктор Сергеевич

Чудеса Думаю, с каждым человеком случались какие-либо невероятности, которые он никогда не мог объяснить. На этот счет много говорится о телепатии и подобном. Но я пока что отношусь к телепатии очень вопросительно, хотя и не исключаю возможности передачи мысленных волн на


Чудеса

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Чудеса Вот говорят, что нет чудес, И спорить я не буду. Но как прожить на свете без Хоть маленького чуда?! Велит спешить лукавый бес, Велит спешить повсюду! Как хорошо, что не исчез, Поддерживает Будда, Как паренек, под локоток… Но мир достаточно жесток, Своей наукой


От залива Сан-Браш до бухты Натал

Из книги Путешествие в Индию автора Гама Васко да

От залива Сан-Браш до бухты Натал Погрузив на борт все, что нам требовалось, мы попытались отплыть, но ветер ослаб, и мы бросили якорь в тот же день, пройдя всего две лиги.Утром в пятницу 8 декабря, в день Непорочного зачатия, мы снова продолжили путь. Во вторник [12 декабря],


Глава I. От Бруклина до бухты Мак-Кормика

Из книги По большому льду. Северный полюс автора Пири Роберт

Глава I. От Бруклина до бухты Мак-Кормика Последние ящики и пакеты были, наконец, доставлены на мое маленькое судно. В 5 часов пополудни, 6 июня 1891 г., «Коршун» отчалил от пристани у Балтик-стрит в Бруклине и вышел в Ист-Ривер. Яркий солнечный свет освещал толпу друзей и зевак,


IV Чудеса на костылях

Из книги Дидро автора Акимова Алиса Акимовна

IV Чудеса на костылях Анна Туанета еще не ездила в Лангр, когда в конце 1743 года вышли в свет три тома «Истории Греции» Станиана в переводе Дидро.Нужда заставляла его браться за любую работу. А парижского книгоиздателя Бриассона привлекла эта книга, потому что в Англии она