В лапах «ротора»

В лапах «ротора»

Завершающий полет на Бивер и мы заканчиваем обеспечение «Союза». Взлетная полоса блестит — солнышко чуть обтаяло снег, а легкий морозец, дохнув холодком, сделал ее похожей на белоснежный, до рези в глазах, натертый паркет. В воздухе стоит тишина, указатель ветра на КДП висит, не шелохнувшись. Чистейшее бирюзовое небо дышит покоем, и если бы не снег и мороз, можно было бы подумать, что над тобой висит голубое июльское небо где-нибудь над Окой в России. Этот покой, эта тишина завораживают, убаюкивают. А может, из-за таких вот минут и рвешься в Антарктиду, забыв обо всех шрамах на сердце и на теле, которые она тебе оставила?!

Ил-14 с какой-то детской радостью уходит в небо. Конечно, это только мне так кажется, но когда ты невольно даешь двигателям чуть больше мощности и их гул меняет тембр, машина будто тоже оживает и откликается на красоту Антарктиды. Мы по спирали набираем высоту над Вечеркой. В левом кресле — Алексей Сотников, я, проверяющий — в правом. Для Леши это провозной полет на Бивер, для меня — сплошное наслаждение небом, машиной, Антарктидой. Ил-14 плывет в синем небе, как огромная серебристая рыба, раскинув большие оранжевые плавники. Стрелка высотомера подходит к отметке 1800 метров.

— Алексей, — окликаю я Сотникова, — ложимся на маршрут и так и пойдем с набором высоты.

— Выполняю, — в голосе Сотникова улыбка.

Воздух настолько чистый, что я вижу пингвинов Адели, гуляющих на «пляжах» у подножья Вечерки, айсберги, лежащие за десятки километров, и кажется, если мы поднимемся чуть выше — увидим изнывающую от жары Африку. Ил-14 словно застыл в небе, тоже любуясь величественной панорамой Антарктиды, которая медленно разворачивается перед нами. Солнце весело играет на дисках вращающихся винтов, окрашивая их в радужные цвета, и от этого на душе становится еще праздничней. А под нас уже подползает ледник Хейса, поражающий своей мощью...

«Черт! Что с машиной?!» — я вдруг почувствовал, как Ил-14 неожиданно потерял опору в воздухе.

Скорость! Я не поверил своим глазам — она стремительно падала. 260, 240, 200... Но болтанки нет.

Высота?! Ил-14 угрожающе начал раскачиваться и плашмя, как осенний лист, стал проваливаться в пустоту, теряя по два, три, четыре метра высоты в секунду. Резко увеличиваю наддув и число оборотов двигателя до полного, но самолет этого даже не заметил и продолжает «сыпаться» вниз. Краем глаза ловлю, как Сотников растерянно крутит головой, не понимая, что происходит.

— Леша, не трожь ее! Только вниз... Тянет — и ладно! Алексей отпускает штурвал, и я отдаю его от себя. Сейчас нам надо сохранить скорость, иначе свалимся. Ил-14 нехотя опускает нос вниз, ледник Хейса заполняет собой все остекление кабины.

— Леша... «Блинчиком» тихонько разворачиваемся. И — в море.

Я осторожно ввожу машину в левый крен, убирая с курса, которым мы шли, начинаю выравнивать ее. Стрелка высотомера, которая стремительно крутилась назад, отсчитывая потерянную высоту, стала замедлять свое движение и остановилась. Я отчетливо вижу глубокие рваные трещины в леднике, голубовато-нежные сверху и темно-темно-фиолетовые там, где должно быть их дно. Ил-14 снова обретает под собой опору, будто выбирается из предательской трясины на твердый берег.

— Отойдем в море и снова полезем вверх, но пройдем этот участок южнее.

Сотников тыльной стороной ладони смахивает со лба пот:

— Что это было, командир?

Ставлю Ил-14 на курс с набором высоты по 2 м/с. Он снова идет ровно, как по проспекту. Оглядываюсь на экипаж. В глазах у всех ожидание ответа на вопрос Алексея.

— Ночью работал мощный стоковый ветер. Масса холодного воздуха скатилась с купола, а так называемые остаточные локальные очаги, «роторы», еще продолжают работать, — Антарктида, как ни в чем не бывало, снова распахивает перед нами свои красоты. — Это похоже на спутный след, который остается в атмосфере после взлета тяжелого реактивного самолета. Вот в такую струю мы и попали. В чистом воздухе, когда нет облаков, его заметить невозможно, а в облаках и подавно.

— И долго держатся эти «хвосты»? — бортмеханик Уханов только удивленно покачивает головой, слушая мои объяснения.

— До суток, а то и больше.

— Во — моща! — восхищенно восклицает Уханов.

— И вот еще что... — я жестом попросил у штурмана Отрошко карту. — В 125 километрах от «Молодежной», вот здесь, — карандашом показал точку, — тоже особый район полетов. Есть в нем ледничок, к нему нужно относиться с глубочайшим почтением и только с большой буковки. По-другому нельзя — даже в такую тихую и ясную погоду, как сегодня. Там всегда будет трясти. Когда послабее, когда пожестче. Особенно, если облачка и ветерочек с гор Эндерби тянет...

— Почему?

— Воздух к нему, как в воронку стекает, а она все засасывает — «воздухопад» какой-то. Такое ощущение, что и сам воздух там тяжелее, чем здесь. Небо голубое, а в районе ледника оно свой цвет меняет на синий, и с этим нужно считаться. Я над этим ледничком на высоте три с половиной тысячи метров пробовал пройти — треплет так, что крылышки Ил-14 ходуном ходят.

— Ну, а если все же попал к нему «в лапы?» — в вопросе Сотникова ни тени улыбки.

— Держись его середины и сворачивай к морю — над осью ледника струя всегда туда тянет. Слева — трясет, справа — тоже, а по потоку идешь — все нормально. Но лучше обходить его с юга, у истоков. Ниже он тебя заранее предупреждает: «Вход воспрещен!», потому что на вершинах гор всегда снег курится, «косынки», «флажки» на них колышутся. Их нельзя не заметить...

А теперь, Леша, давай, ты порули...

Сотников поплотнее перехватил штурвал, я окинул взглядом приборную доску — приборы уже показывали, что все в норме, и откинулся в кресле, прикрыв глаза. Экипаж занялся привычной работой, а я мысленно снова вернулся к леднику Хейса.

«Как же так случилось, что я прозевал такой мощный «ротор»? — эта мысль не дает мне покоя. — Неужели она смогла меня настолько ублажить тишиной и покоем, что я чего-то не заметил?» Об Антарктиде я уже давно думаю как о живом существе, способном на действия и поступки, которых не ждешь, и нужно только одно — по малейшему намеку, по подсказке, которую не так-то просто уловить, — суметь опередить ее.

Я достал метеопрогноз на этот рейс, еще раз внимательно проанализировал. Ни одной зацепки. До мельчайших деталей вспомнил, как принимали решение на вылет, признал, что в душе при этом не шевельнулось ни малейшего сомнения. А ведь сколько раз бывало так, что я перед взлетом вокруг машины хожу, как кот. Техники нервничают — двигатели стынут, заказчик «дергается» — улететь спешит, а мне все что-то не так, чего-то не хватает. На рулежке передувчики не нравятся, транспорантик покосился, да и хрен бы с ними, но я знаю — это во мне неуверенность бродит, и пока весь будущий полет в мыслях не уложится — со всеми просчетами вариантов, как буду действовать в той или иной ситуации, — я в пилотское кресло не сяду. Лучше в кабину не входить, если эта неуверенность есть. И не входил, несмотря на громы и молнии, которые метали в меня и начальники, и заказчики. Но сегодня мне не в чем себя упрекнуть. И все же она нас едва не «уронила».

Самоуспокоенность? Нет. Кожей, спиной, затылком я всегда чувствую ее взгляд — тяжелый, космический, из засады.

Для себя я давно уже вывел закон: с этим ощущением не просто надо считаться — нужно закладывать его в расчет на полет. Антарктида в любой момент может преподнести что-то такое, чего ни ты, ни другие летчики раньше не встречали. И к этому надо быть готовым постоянно, хотя такая неожиданность может встретиться всего лишь один раз. А второго раза у тебя уже и не будет, если нарушил этот закон.

Да, среагировал я на этот «ротор» нормально. Хорошо, что экипаж понял теперь, что происходит с машиной, — в следующий раз будут знать, как действовать. Надо еще раз всех летчиков предупредить о возможности попадания в такие ситуации. Можно ли их спрогнозировать? И с горечью должен был сам себе ответить: «Нельзя! В деле обеспечения полетов на протяжении многих лет ничего не меняется. Никто не ведет наблюдений, которые могли бы предупредить нас, летчиков, о возможных неприятностях, подобных той, в которую попали мы сегодня. Нужны глубокие исследования атмосферы, ее зондирование, но на это никто не идет. А случись беда, виноватого найти проще всего — экипаж. Недоглядел, не справился, недоучен...

Но сегодня мы сработали неплохо.»

Когда вернулись с экипажем Сотникова с «Союза», над «Молодежной» уже зависал циклон. От праздничной Антарктиды не осталось и следа: нас ждала серая, угрюмая мгла, садиться пришлось при зажженных плошках, едва видимых сквозь пелену снега. Два дня не летали — влажный снег, ветер, низкие облака накрыли станцию, оба аэродрома...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. В ЛАПАХ ЭСКУЛАПОВ

Из книги Огонь, вода и медные трубы автора Беляев В.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. В ЛАПАХ ЭСКУЛАПОВ Здесь госпиталь. Больница. Лазарет Здесь красный крест и белые халаты; Здесь воздух состраданием согрет, Здесь бранный меч на гипсовые латы, Укрывшие прострелянную грудь, Не смеет, не дерзает посягнуть.. Вера Инбер. «Пулковский


В лапах зеленого змия

Из книги Вурдалак Тарас Шевченко автора Бузина Олесь Алексеевич

В лапах зеленого змия Кожух на кровати, бардак на столе и… пустой штоф из-под водки – вот что, прежде всего, бросилось в глаза поэту Полонскому в меблировке шевченковского жилища[11]. Захаживавший примерно в то же время к Кобзарю художник Микешин отметил еще шмат сала в


Глава 5. В медвежьих лапах

Из книги Эрих Хартманн — белокурый рыцарь рейха автора Толивер Рэймонд Ф.

Глава 5. В медвежьих лапах Погиб только тот, кто считает себя погибшим… Аноним Грохот русской артиллерии ночью 19 августа 1943 был достаточно сильным, чтобы разбудить Эриха. В этот день он выполнил свой трехсотый вылет и чертовски устал. Однако раскаты орудийных залпов не


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ «СО ЗВЕЗДОЮ В ЛАПАХ»

Из книги Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне автора Раззаков Федор

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ «СО ЗВЕЗДОЮ В ЛАПАХ» 5 июня на Ближнем Востоке разгорелась война, которая самым непосредственным образом затронула и Советский Союз. Речь идет о войне Израиля против арабов (Египет, Сирия), которая была прямым следствием активного сотрудничества


В лапах Кошкина

Из книги Сколько стоит человек. Тетрадь двенадцатая: Возвращение автора Керсновская Евфросиния Антоновна

В лапах Кошкина Умные люди говорили мне, и не раз, что глупо переть на рожон, еще глупее — сражаться с мельницами, но глупее всего — это метать бисер перед свиньями.Дон Кихот мне всегда был дорог. Еще с тех пор, как я, шестилетняя девчонка, отколотила своего восьмилетнего


В лапах Кошкина

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

В лапах Кошкина Умные люди говорили мне, и не раз, что глупо переть на рожон, еще глупее — сражаться с мельницами, но глупее всего — это метать бисер перед свиньями.Дон Кихот мне всегда был дорог. Еще с тех пор, как я, шестилетняя девчонка, отколотила своего восьмилетнего


В лапах дьявола Шэрон Тэйт

Из книги Расстрелянные звезды. Их погасили на пике славы автора Раззаков Федор

В лапах дьявола Шэрон Тэйт Несмотря на всю трагичность истории с Ингой Артамоновой, ее гибель не шла ни в какое сравнение с тем, что произошло в тех же 60-х в далекой Америке. Там была убита молодая голливудская дива Шэрон Тэйт, которая была к тому же еще и беременна. Это


Глава 3. В лапах вражеской разведки

Из книги Солдат столетия автора Старинов Илья Григорьевич

Глава 3. В лапах вражеской разведки Добряков не знал, что командир экипажа Анатолий Темкин находился недалеко в особняке у немцев.Пережитые Темкиным события происходили с такой быстротой, точно в приключенческом кинобоевике. Прыжок в темноту. Рывок открывшегося


Со звездою в лапах

Из книги Почему не гаснут советские «звёзды» автора Раззаков Федор

Со звездою в лапах В официальном высоцковедении принято окружать роман Высоцкого и Влади флёром романтики. Не станем спорить, романтика в нём присутствовала. Однако помимо неё в нём было также немало политики, причём закулисной.Известно, что впервые Высоцкий и Влади


Глава 5 В медвежьих лапах

Из книги 352 победы в воздухе. Лучший ас Люфтваффе Эрих Хартманн автора Толивер Рэймонд Ф.

Глава 5 В медвежьих лапах Погиб только тот, кто считает себя погибшим. Аноним Грохот русской артиллерии ночью 19 августа 1943 года был достаточно сильным, чтобы разбудить Эриха. В этот день он выполнил свой трехсотый вылет и чертовски устал. Однако раскаты орудийных


2. Любовь на мягких лапах

Из книги Тогда, сейчас и кот Сережа автора Догилева Татьяна Анатольевна

2. Любовь на мягких лапах Не буду я особенные подробности про своего первого четвероногого друга описывать. Зачем? Кто пережил эту какую-то в прямом смысле нечеловеческую любовь (кошачью, собачью и т.д.), тот в курсе. Ее не описать. Такая любовь изумляет.Маленький котенок


«Год висит на лапах ели…»

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

«Год висит на лапах ели…» Год висит на лапах ели. В каждой лапе – по неделе, В каждой лапе – по метели, В каждой лапе – по капели. Иглы падают, как будто Осыпаются минуты. Незаметно, еле-еле, Постарев, лысеют ели. И однажды, после стужи, У корней заблещут лужи, И тогда