Опять ЧП

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Опять ЧП

На попутной машине я добрался до Атбасара и пришел к ЧП в Дом колхозника. Поднялся на второй этаж, постучался в номер. Она приоткрыла дверь полуодетая. Хоть она и пыталась прикрыть щель собою, на столе посреди комнаты я заметил следы ночной попойки. Это меня обрадовало. Об атбасарских похождениях ЧП я кое-что слышал и раньше, а теперь понял, что на ее обвинения надо отвечать, как позднее сформулировал известный политический деятель, асимметрично.

– Подождите меня в коридоре, я сейчас выйду, – сказала ЧП.

Я отошел в конец коридора и сел за столик дежурной, которой на месте не было. Через несколько минут вышла в коридор и ЧП. В обычном своем черном одеянии, но с белой шелковой косынкой, повязанной вокруг шеи. Я уступил ей место за столиком.

Она начала резко:

– Дайте-ка мне вашу путевку!

Я дал.

– Я ее изымаю, а вас отстраняю от работы. Отправляйтесь в Москву.

– На чем? – спросил я.

– На чем хотите.

– Но у меня нет ни билета, ни денег.

– А меня это не интересует.

– Как не интересует? Как я доеду до Москвы?

– А мне все равно. Идите пешком.

– Но чем я провинился?

– А вы не знаете?

– Не знаю.

– Тем, что ведете себя безобразно. Безнравственно. Аморально.

Она собиралась продолжить свою тираду, но я ее перебил:

– Вы платочек на шее поправьте, а то засос слишком виден.

– Что?! – оторопела она.

– Засос, – повторил я. – Синяк от поцелуя. Лилового цвета. И перегаром от вас несет, как из бочки. Надо мускатный орех жевать. Помогает.

Она растерялась и не знала, как на мои слова реагировать. Стала бормотать что-то вроде:

– Какой орех? Что вы говорите?

– Говорю, что вам насчет морали надо помалкивать, – сказал я и повысил голос: – Сама тут переспала со всем райкомом и райисполкомом, оргии устраивает…

Какой-то человек в шляпе, выйдя из своего номера, приближался к нам.

– Тише! – прошептала она не то приказным, не то умоляющим тоном.

– А что – тише? Мне скрывать нечего.

Человек покосился на нас обоих и стал спускаться по лестнице.

ЧП, не глядя на меня, бормотала что-то невнятное. А я, продолжая наступление, пообещал ей то, чем угрожал когда-то кадровичке на стройке: что приеду в Москву, напишу заявление ректору. И в «Правду» напишу фельетон.

– Вы же знаете, – сказал я, – что я в «Правде» печатаюсь.

Последние слова были, конечно, блефом, но при слове «Правда» она полностью капитулировала и заулыбалась фальшиво.

– Ну, что вы? Ну, при чем тут «Правда»? Ну, ладно, ну, недоразумение, но мы можем сами, между собой… Вот возьмите, – она протянула путевку. – И давайте не будем ссориться.

Я согласился не ссориться при условии, что Бородавка отдаст карты и не будет по ночам проверять, не залез ли кто-нибудь к кому-нибудь под одеяло.

Она все условия приняла, в результате чего Бородавка на другой день принес карты и получил в обмен свою кепку.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.