2008/03/26 дети

2008/03/26 дети

Философы

— Слушай, Ванька твой какой солидный стал, просто умора… Ты как – всё так же дуришь ему голову? Подико-ся, и в хор свой церковный его уж записал? Или он там давно уже поёт?

— Не поёт. Слуха нет. И его задуришь, пожалуй. Он сам, кого хочешь, задурит. Вот – недавно он мне выдаёт, представляешь… Говорит: самое главное, говорит, это то, что в человеке от природы заложено. И переделать человека нельзя, хоть ты тресни… всё равно против натуры, против генов никуда не попрёшь.

— Надо же… А сколько ему?

— Двенадцать… Погоди, погоди. Точно двенадцать? Ну, да, двенадцать… вроде бы. Надо будет всё-таки у Ленки потом уточнить.

Мужчины редко говорят в своей, мужской компании о детях. Поэтому когда всё-таки говорят, то это особенно интересно подслушивать.

— Я ему говорю: ничего подобного. В любом возрасте человек может взять и в корне измениться, и никакие гены этому не воспрепятствуют. Вот тебе классический пример: Апостол Павел. Помнишь, говорю, мы же с тобой про него читали. Он же, как Бог ему мозги вправил, полностью изменился, кардинально… просто стал другим человеком! А Ванька смотрит на меня, чешет репу, а потом выдаёт, представляешь… Говорит: ничего, говорит, подобного. Апостол Павел, он каким был, таким и остался. Просто Бог его немножечко перепрограммировал, как Терминатора.

— Что, так и сказал? Как Терминатора?

— Так и сказал. Помнишь, говорит, в первой части Терминатор – просто тупая машина для убийства. А во второй его перепрограммировали, и он уже не убивает, он – за наших… но по сути своей остался тем же, что и был. Я подумал: ёлки зелёные, а ведь правда. Апостол Павел же ни на йоту не изменился! И темперамент этот его нехилый, и напор этот, и энергичность, и такая вот… как бы сказать?... прямолинейность мышления, что ли… – всё осталось, как было. А Бог просто взял и развернул этот танк на сто восемьдесят градусов и дал ему другое боевое задание, вот и всё. И вот я и думаю теперь: может, Бог тех, кто обращается, вовсе не переделывает так уж круто? Может, он просто берёт уже то, что есть, и использует в своих, ну, то есть, в правильных целях? - Дим, ты это… Ты мне таких вопросов не задавай. Я в этом не силён, откровенно говоря. И кто такой Апостол Павел – смутно себе представляю, если честно. И кто такой Господь Бог…

— Ладно, ладно. Не будем. Нет, но Ванька-то каков, а? Сказать же такое – «Терминатор»! Что у них в головах, это же уму непостижимо…

— Что у них в головах – это вообще тушите свет, сливайте масло. Этот мой тоже… Филипп Андреевич-то мой.. Такой экземплярчик - закачаешься. Гомера они сейчас проходят. Так вот он мне с этим Гомером…

— Уже Гомера? А в каком он у тебя классе?

— Чёрт… В седьмом, что ли? Вроде в седьмом. Или в восьмом? Ну, не суть… Я у него спрашиваю: тебе в «Одиссее» всё понятно? Сложная же, типа, вещь. А он мне: что я, кретин? Конечно, всё понятно. Я говорю: а вот ты понимаешь, почему Одиссей так долго не мог вернуться домой? Ведь от Трои до Итаки – рукой подать… а он вернулся только через десять лет. Я ведь ему как хотел? Я ему хотел про представления древних о времени и пространстве, про несовершенство тогдашних средств передвижения, ну и про то, что Одиссей вообще был личностью исторической…

— Это Одиссей-то – историческая личность?

— Ну, да. В смысле, как Ноздрёв. Всё время влипал в истории. Ну, там, то с бабами, то с циклопами – помнишь же, наверное. Я уже целую речь ему на эту тему приготовил, а он мне – знаешь, чего говорит? Говорит: да Одиссей же просто попал в параллельный мир. Случайно, во время бури. А это такое дело: туда попасть проще пареной репы, а вот обратно – хрен выкарабкаешься. Я подумал: чёрт, а ведь точно! Почему я раньше «Одиссею» под этим углом не рассматривал? А ведь это же элементарно, как дважды два…

— Погоди. Ты что, на старости лет стал верить в параллельные миры?

— Я – нет, но Одиссей…

— А Одиссей верил, и потому попал? Круто попал, ничего не скажешь.

— Нет, я не в том смысле. Я имею в виду – как литературный сюжет! Ты меня не путай. Чего ты меня всё подлавливаешь-то?

В приоткрытую дверь видно, как философ Ванька и знаток древнегреческой литературы Филипп Андреевич сосредоточенно пихаются на одном стуле и, пыхтя, отбирают друг у друга компьютерную мышку.

— Ты что, дурак? Не видишь – тут уже киберпространство!

— Какое ещё «кибер»? Ги-пер-пространство, я же сказал!

— Сам ты «гипер»... Да чего ты всё ёрзаешь, козёл? Ты мне уже второй раз стул на ногу ставишь! Если ещё раз поставишь – ликвидирую на фиг, так и знай.