Хуторяне

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Хуторяне

С семьей тети Ани я прожил в Запорожье до августа. Бомбили нас каждую ночь. Мы еще были там, когда через город пошли отступающие войска – бесконечная колонна грузовиков с сидящими в кузовах мрачными красноармейцами. Армия отступала волнами: еще два или три дня мы прожили в Запорожье, значит, какая-то власть в нем еще оставалась и кто-то руководил эвакуацией. Перед самым приходом немцев нас погрузили в товарный эшелон, и мы ехали четыре дня в поезде, а потом еще три на волах по ставропольской степи. Это было похоже на плавание на паруснике по океану. В дороге один старик умер и один ребенок родился. К вечеру третьего дня наш обоз медленно втянулся в небольшое селение.

Жизнь сразу обросла признаками устроенного быта: пахло лошадьми, навозом, свежим молоком, приторным кизячным дымом, лаяли собаки, мычали коровы, гоготали гуси, и местные жители вылезали из своих мазанок, чтобы посмотреть на завезенных к ним чужаков.

Руководитель нашего похода Микола Гаврилович с досадой сказал:

– Ну, шо вы збижалыся? Чи вы, жидив не бачилы, чи шо?

Жидами назывались на хуторе все городские люди. В отличие от местных, которые на вопрос: «Вы украинцы?» – отвечали: «Ни. Мы хохлы»...

Нам была выделена отдельная хата-мазанка, халупа в одну комнату с соломенной крышей и глиняным полом, и в качестве аванса выдано несколько мешков пшеницы. Зерно на лошадях мы возили за двадцать пять километров в районное село Тахта, оттуда оно возвращалось в виде муки самого высшего сорта – «нулевки», из которой бабушка пекла нам и пышные паляницы, и просто пышки, и калачи, и кренделя, и варила лапшу, клецки, галушки и затирухи, и все это было очень вкусно.