Хмурые люди

Хмурые люди

Результат договора ударил как громом: О. М. бы сказала: «пакт с дьяволом!»

Комната в «Славянском базаре» — в кирпично-корич-невом тоне: в таком, как обертки всех книг Мережковского; мебель — коричневая; Мережковский связался с коричневым цветом — обой, пиджака, бороды и оберток томов; фон квартиры, что в доме Мурузи180, — такой же; обои, и мебель, и шторы — вплоть до атмосферы, которую распространяла она; и та — коричневая; очень часто я в ней ощущал сладковатые припахи, точно корицы, подобные запахам пряных бумажек; и припах корицы мне нос щекотал; я сразу же обратил внимание на специфическую атмосферу, поздней столь известную мне; атмосфера висела, как облако дыма курительного. Куда б ни являлись они, — возникала: в Петербурге, в «Славянском базаре», в Париже и в Суйде, где жили на даче они и где я у них был181.

А на уличном свете она становилась точно туман, и лицо Мережковского казалось в тумане зеленым; вне дома, теряясь, терял он: подозревал, что шушукаются, что обстание всякое — враждебно ему; вне дома он умел иногда брать приступом целые аудитории, вдруг разоравшись; а в гостях он просто боялся и иногда говорил совершенные глупости; дома — он в туфельках шмякал; и, точно цветок на заре, раскрывался в курительном облаке, — под абажуриком; а вот выйдет, бывало, на Невский; смотришь — не тот: зеленее зеленого; глаза — в провалах; как тени от облака, злого, холодного, — перебегали по нем; в квартире же повиснувшая атмосфера его точно ширилась; делалась — золото-карей, немного пожухлой, немного потухшею.

Пахло корицами.

В гостях маленький, постно-сухой человечек с лицом как в зеленых тенях и с кругами вокруг глаз, — многим он напоминал проходимца.

И даже: казался он глуп.

Лишь в присутствии близких импрессия эта менялась: и то, что казалось извне подозрительным, выглядело как пленительное; Мережковский казался своим.

Отдались, — все менялось!

Поздней я не верил — ни в хмурь, ни в пленительность; морок пустой; глупо дуться на то, что из пальца, насыщенного электричеством, искрой уколет: булавок тут нет никаких!

«Электричество» — тот особый, пленяющий с непривычки «шарм», которым они обволакивали того, кто им ВДРУГ начинал казаться нужным; и тут — невнимательные — они делались — само внимание; это внимание, соединение силы (муж, жена, Философов), — они направляли на старцев, дам, девочек, юношей и старушек; кого-кого в свое время не пленили они на час: старика-миллионера Хлудова, Бердяева, Волжского, еще гимназисточку, Мариэтту Шагинян182, Борю Бугаева, анархиста Александрова; ведь пленили же… Савинкова!

Многократно встречался с людьми, пережившими фазы колючек и шарма.

Д. С. и З. Н., точно круксовы трубки, из хладных стекляшек, простым поворотом каких-то винтов начинали в интимной среде точно фосфоресцировать.

Мне Мережковский, пленяющий, напоминает портрет Леонардо осклабом смешков, пуком глаз, лаской жестов, каких-то двузначных, картавыми рыками; сидя в коричневом кресле, полуразвалясь на него, упав корпусом в локоть, как бы казался порой прозаренным лучами осеннего, мглистого солнца и белою женщиной с ярко-сапфировым глазом, метаемым как из-за красных лисичьих хвостов: волос; так чету Мережковских сработал бы, думаю я, Леонардо да Винчи, назвав свой портрет183 «Улов рыбы».

Опять-таки — Бердяев был прав:

— «Спорить нельзя: протестуете, — Дмитрий Сергеич зарыкает на вас: „Прекрасно, вы не критикуйте, а нам помогайте: вы — наш, а мы — ваши!“ Оказываешься с своим „против“ — внутри кружковой атмосферы их».

И это же высказал раз В. В. Розанов, зайдя в гостиную к ним:

— «У вас духом особым несет: что вы делаете, оставаясь одни?»

Разумел — то же самое: стиль коллективного шарма, в который З. Н. приносила ум184 и хитрую ласку;

Д. С. приносил свою хмурь, тень Рембрандта, напуг, выпук глаз, всосы щек, что-то постное в поступи.

«Рыбе», ловимой в сетях рыже-красных волос, из которых сиял этот «сестринский» вид, говорящий о том, «чего нет», — начинало казаться: в сетях атмосферы укрыто, что завтра откроется!

Не открывалось. Мелочные люди замыслили общину, в недрах которой зажжется огонь: всей вселенной!

Не вспыхивал!

И завлеченная «рыба», — Антон Карташев, Философов, — за полным отсутствием дела «четой» отсылались в газеты: устраивать вспыхи бумаги.

Не вспыхивала публицистика слабая!..

Бедная Ольга Михайловна, перепугавшаяся там каких-то радений: пристойная община! Бедный Д. С, сколько шепотов он возбуждал! Не намерен его защищать: в светской жизни они были мелочны; лучшее приберегали для общины.

Участь «своих», посылаемых за неимением религиозного дела в газеты, — остаться в газете; и даже в газетной общественности: позабыть свою «миссию».

На атмосферу ловился и я с того мига, как дверь отворил в номер, занятый ими в «Славянском базаре»: в сквозном рыже-красном луче из окна, озарявшем коричнево-серое кресло и карюю пару писателя, маленького, раздалось из-за взрыва сигарного дыма рыканье картавое.

Пахло корицами.

Стиль всей беседы:

— «Вы — наши, мы — ваши!»

Расплыв черт лица, зараставшего почти до скул волосами, белейшие зубы, оскаленные из коричнево-красных разорванных губ, эти легкие, плавные, точно тигриные жесты, с которыми Д. С. усаживал, рядом садясь, — взволновали меня; в незакрытой двери — видел: Гиппиус тихо прошла белой талией, почти невидной в распущенных, золото-розовых космах: до пят; через пять минут вышла, сколов кое-как свои космы: дымок, восклицанья отрывистые:

— «Дмитрий, ты понимаешь его?»

После открылось уже, что сердца — в голове, что в груди вместо сердца — оскаленный череп, что в эти минуты они, как пылинки, — на ветре идей; ветер — северный, дующий с озера Ладожского, переверты пылей поднимающий; в выспри взлетев, остывали они столь же искренне, сколь закипали, чтоб жизнь прокрутить на холодных проспектах холодного города: преть, планы мыслить, — журналов, газет, — с Богучарскими, со Струве, Базаровыми, с Вильковысскими и даже… с Румановыми, точно с близкими; и рассыпать даже эти проекты: пылями проспектными.

Я же поверил, что я — полноправный, что я — нареченный Д. С. «младший брат», когда слушал:

— «Вы — близкий; мы вас оставляем здесь, как в стане врагов; верьте нам, не забудьте; не слушайте сплетен!»

В решительный миг под писателем кресло сломалось: он с креслом упал; поднимаясь, счищая с коленок соринки, осклабился, вспомнив, что так упал Розанов прямо под кафедрою Соловьева, читавшего «Три разговора»185.

Прощаясь, мы обнялись и условились: будем друг другу писать; я дал адрес химической лаборатории; было удобнее так.

Но звонясь к Соловьевым (я дал обещанье О. М. рассказать о свидании), был не в себе еще, точно клочок атмосферы, как легкий дымок папиросный, пристал к волосинкам тужурки, отвеиваясь и дымясь вокруг меня.

Дверь открыла О. М.:

— «Ну, — и что?»

Но, увидев меня улыбавшимся, только махнула; и — бросила:

— «Вижу: пропала Катюша!» Какая такая?

Но, перевернувшись, О. М. пошла — прочь, ни о чем не спросив; я — поплелся домой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ХМУРЫЕ ЛЮДИ

Из книги Жизнь и творчество Дмитрия Мережковского автора Мережковский Дмитрий Сергеевич

ХМУРЫЕ ЛЮДИ Результат договора ударил как громом: О. М. бы сказала: «пакт с дьяволом!»Комната в «Славянском базаре» — в кирпично-коричневом тоне: в таком, как обертки всех книг Мережковского; мебель — коричневая; Мережковский связался с коричневым цветом — обой, пиджака,


ЛЮДИ! ЛЮДИ!

Из книги Нансен автора Таланов Александр Викторович

ЛЮДИ! ЛЮДИ! Подвиг — что огонь; расплавленные им, Сольемся мы в один победный меч сердцами! Бьёрнстьерне Бьёрнсон Долгожданная весна пришла в начале марта. Веселые люрики были ее вестниками. Стайка их с громким щебетанием пронеслась над хижиной зимовщиков, возвещая о


ЛЮДИ

Из книги Вольфсберг-373 автора Делианич Ариадна Ивановна

ЛЮДИ Лагерь Вольфсберг-373 научил нас не только ненавидеть, но и любить. Ненависть проходит быстро — она не может вечно жечь сердца. Время сглаживает царапины и раны. Если не все, то, во всяком случае, большинство людей несут в своей душе всепрощение.Я не могу сказать,


Люди

Из книги Отмена рабства: Анти-Ахматова-2 автора Катаева Тамара

Люди


ЛЮДИ

Из книги Колумб автора Свет Яков Михайлович

ЛЮДИ Да, командиру великой экспедиции повезло: команды его кораблей были укомплектованы превосходно. Это была не бесшабашная вольница, не человеческое отребье из портовых кабаков и притонов.Палос, Уэльва, Могер и более отдаленные андалузские города — Херес,


11. Люди на 48-м

Из книги Путешествие в страну Зе-Ка автора Марголин Юлий Борисович


ЛЮДИ ИЛИ НЕ-ЛЮДИ?

Из книги Личный опыт соучастия в истории автора Воронель Александр Владимирович

ЛЮДИ ИЛИ НЕ-ЛЮДИ?    А.Солженицын в "Архипелаге ГУЛАГ", касаясь неизбежных в лагере столкновений с блатными, пишет, что уголовный мир не подлежит человеческим законам, и блатные - не люди. В этом представлении он сходится со многими авторами и читателями, потрясенными


 Значимые люди

Из книги Трава, пробившая асфальт автора Черемнова Тамара Александровна

 Значимые люди  Расскажу о немаловажных для меня людях, с которыми тесно связала жизнь в Прокопьевском ПНИ.  Наша добровольная помощница Тася — замечательный человечек. Тася родилась одиннадцатым ребенком в семье и единственным оставшимся в живых. Но, увы, с идиотией в


МИЛЫЕ ЛЮДИ

Из книги Откровение автора Климов Григорий Петрович

МИЛЫЕ ЛЮДИ У Глеба Гашурова прекрасный дом около Уайтстоун Бридж. На первом этаже живет он сам с женой и двумя детьми. На втором этаже живут родители его жены, а на третьем этаже родители самого Глеба. Хорошая дружная семья.Глеб - доктор химии, делал доктора в Америке, для


Люди

Из книги Это мое автора Ухналев Евгений

Люди Перед тем как начать писать о моей жизни после лагерей, мне бы хотелось вспомнить некоторых хороших людей, назвать некоторые фамилии, чтобы о них осталась память.Например, из времен СХШ — ныне здравствующий художник Прошкин. Он делает хорошие, свежие акварели,


НЕ ЛЮДИ

Из книги Вспомнить, нельзя забыть автора Колосова Марианна

НЕ ЛЮДИ И сама того не желая, Неожиданно вдруг проснулась! Эти годы, ведь, не жила я, А березкой от ветра гнулась… Да какой был упорный ветер Рвущий, резкий, словно проклятье! И не верилось, что на свете У людей есть сестры и братья. Розовели в окно закаты, Ночь, как ангел,


ЛЮДИ И ДНИ

Из книги Южный Урал, № 31 автора Куликов Леонид Иванович

ЛЮДИ И ДНИ


Люди

Из книги В саду памяти автора Ольчак-Роникер Иоанна

Люди В сентябре 1940 года в здание «Под знаком поэтов» на площади Старого Мяста ворвались гестаповцы. Сверху донизу все перерыли с угрозами и проклятиями, не говоря при этом, чего ищут. Не найдя, ушли. Через несколько дней бабушку вызвали в гестапо. На всякий случай она


А где ж люди?

Из книги Здесь шумят чужие города, или Великий эксперимент негативной селекции автора Носик Борис Михайлович

А где ж люди? Назавтра я отправился в журнал «Советский экран» за командировкой. Командировки мне давали безотказно — деньги казенные, домой их было не снести, а ездить самим не хотелось: семья, дети, любовницы, городские хлопоты. Оставил я красивой Наташе заявление — все


Люди! Ау!

Из книги Трактат об удаче (воспоминания и размышления) автора Сапиро Евгений Саулович

Люди! Ау! Молодой человек, который жаждет, чтобы к нему благоволила капризная девушка по имени Удача, не должен забывать, что для начала он должен попасть этой девушке на глаза. Если без иносказаний, то для достижения успеха совершенно недостаточно обладать определенными


IV. Люди

Из книги Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа. автора Чернавин Владимир Вячеславович

IV. Люди Ночью идти было спокойнее. День, когда люди бродят даже по таким диким местам, опасен и тревожен. Мы шли быстро, и, чтобы быть меньше заметными, — отец впереди, на некотором расстоянии сын, потом я. Места были прекрасные: в глубине долины протекала полноводная река,