Гайдн

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Гайдн начал свою карьеру в качестве хориста в церкви св. Стефания в Вене. Он был веселым малым, всегда готовым на сумасбродные выходки. Однажды вечером он во время богослужения отрезал у другого хориста конец косы от парика, что заставило многих молящихся улыбнуться. Хормейстер, человек строгого нрава, несколько раз уже предупреждавши Гайдна воздерживаться от всяких выходок, немедленно его уволил. Так как у бедняка не было ни денег, ни друзей, то ему не осталось ничего другого, как пробродить всю ночь по улицам, покрытым снегом. Утром следующего дня он встретил парикмахера Келлера, с которым был мало знакомь. Парикмахер спросил его, что он так рано делает на улице. Гайдн рассказал ему о своем горе.

— Так как ты потерял место из-за парика, — ответил Келлер, — то справедливость требует, чтобы парикмахер взял тебя под свою защиту.

У Келлера, который приютил композитора, было две дочери. Молодой музыкант влюбился в одну из них — старшую. Это была хорошенькая скромная девушка, но она поступила в монастырь. Говорили, что она сделала это для того, чтобы избавиться от острого языка младшей сестры. Прошли годы. Гайдн находился в хороших материальных условиях, когда парикмахеру пришлось худо. Из благодарности к своему благодетелю Гайдн женился на его младшей дочери.

К несчастью, дочь эта ничем не напоминала старшей сестры и превратила жизнь Гайдна в настоящий ад. Будучи сварливого характера, она в то же время питала страсть к монахам, и дом композитора был всегда наполнен ими. Монахи входили и выходили во всякое время дня; их громкие разговоры мешали Гайдну работать. Кроме того, чтобы избавиться от присутствия на их обременительных проповедях, ему приходилось бесплатно снабжать монастыри этих монахов мессами и мотетами[101].

Так как жизнь с женою стала в тягость, Гайдн бросил ее и завязал любовные сношения с знаменитой певицей Бозелли. Он заказал ее портрет и почти опустошил свои карманы, чтобы удовлетворить ее желания и капризы.

Позднее он завязал любовную интригу с другой певицей, мистрисс Биллингтон, столь же отличавшейся красотой, как и хорошим голосом. Он заказал Рейнольду ее портрет, на котором она изображена в виде, св. Цецилии, слушающей божественную музыку.

— Что вы скажете о портрете восхитительной Биллингтон? — спросил Рейнольд, когда Гайдн вошел к нему в мастерскую.

— Удивительный портрет, — ответить Гайдн, — и очень похож. Вы сделали только странную ошибку.

— Какую?

— Вы изобразили ее слушающей ангелов; лучше было бы изобразить ангелов, слушающих ее.