Большая игра

Большая игра

Франц Фортнер категоричен: «Я присутствовал не на всех его допросах, далеко нет, — ведь после его ареста я вернулся в Брюссель, на место службы. Но могу дать гарантию: если Большой шеф и заговорил, то не из страха перед пытками или ради спасения жизни. Этот человек не знал страха. Он был не из таких, как Райхман или Венцель. Если бы он решил молчать, то и под пытками ничего бы не сказал, я уверен в этом… Видите ли, я понял, почему он повел себя так, а не иначе, значительно позже, после войны, когда мы стали чуть лучше разбираться в методах работы советской разведки. О, он был очень умен и очень тверд! Обманул нас всех! Русские всегда организуют на месте три сети: активную, резервную и законсервированную. Когда активная сеть засечена, на ее спасение не тратят время: на ней ставят крест, и точка. И резервная сеть приступает к работе вместе со своим руководителем, штабом, связными и радистами. Законсервированная же сеть становится резервной и готова принять эстафету после следующего тяжелого удара. Вы теперь понимаете, в чем хитрость? Треппер подкидывал нам кое-какие крохи, на которые мы набрасывались, а пока мы теряли время, гоняясь за тем, что осталось от его сети, резервная сеть совершенно спокойно подменила предыдущую! Треппер заговорил, это правда, но сказал то, что было предусмотрено. Таков был его долг. Как ни странно, своим молчанием он предал бы Москву».

Три сети? Допустим. Можно найти кадры, навербовать агентов, подготовить радистов. Но как быть с «источниками» информации? Их не наберешь сколько угодно. «Источник» нельзя подготовить: его находят, как правило, случайно, привлекают к работе. Теория Фортнера приложима к Гроссфогелю или Кацу: Треппер может выдать своих старых товарищей, у них есть замена в резервной сети. Но кто заменит Максимовича? Кто придет на смену Кэте Фёлькнер? Работа Директора все- таки не настолько совершенна, чтобы он мог в 1942 году предусмотреть «резервные» и «законсервированные» источники…

Но так ли уж важно, что объяснение Фортнера звучит неубедительно. Главное, что оно существует, существует осознанная необходимость логического объяснения. Фортнер арестовал Большого шефа и провел с ним несколько часов. Он убежден, что ни страх перед пытками, ни страх перед смертью не могли заставить его говорить. И тем не менее он заговорил: рапорты гестапо свидетельствуют об этом. Значит, должна была быть какая-то причина? Какая?

Французские специалисты единодушны: после того, как Треппера арестовали, он думал только о том, как обезопасить коммунистическую партию и связанные с ней организации. Гестапо прилагало все усилия, чтобы арестовать Центральный комитет; оно занималось этим до последнего дня оккупации Франции, и по его архивам видно, до какой степени близки были гестаповцы к успеху.

Дилемма была жестокой, но простой. Треппер мог бы выбрать молчание. Но это означало пытки; безумец тот, кто априори уверен, что стоически выдержит их. С другой стороны, он мог бы выдать избежавших ареста членов сети, убедить гестаповцев в своих добрых намерениях и, рассказав достаточно много, заставить их поверить, что рассказал все, дабы не допустить дальнейших расспросов. На этих чудовищных весах жизнь Каца и Гроссфогеля, конечно же, немного стоила. Так же, как жизнь Максимовича и Кэте Фёлькнер: зачем нужны «источники», если нет больше сети, которая могла бы их использовать?

Так рассуждали специалисты, и их объяснение не было лишено убедительности. Но как бы правдоподобно ни выглядела гипотеза, это еще не означает, что она верна. Действительно ли поведение Треппера определял расчет, который ему приписывали?

Я отправился в Штутгарт, чтобы спросить об этом Генриха Райзера.

Он был гауптштурмфюрером СС и, так же как Гиринг и Берг, старым профессиональным полицейским, которого взял на службу Гиммлер. Он стал специализироваться в сфере контрразведки еще до прихода нацистов к власти. Назначение в Париж получил сразу после оккупации страны. Гиринг был начальником зондеркоманды, но без конца разъезжал между Берлином, Брюсселем и Парижем. Райзер же не трогался с места. Гиринг контролировал действия зондеркоманды в разных странах, его заместитель Райзер командовал во Франции.

Он рассказывает: «Я боролся против «Красной капеллы» еще до того, как была создана зондеркоманда. Арест четы Сокол — моя заслуга. Мы не подозревали, что они работали на русских. Думали, что речь идет о банальной группе Сопротивления, подчиняющейся Лондону. Их сразу же затребовали в Берлин. И если пытали, то в Берлине, а не в Париже».

И далее: «Каца арестовал лично я. Мы взяли его с помощью Райхмана».

— Господин Райзер, тут какая-то ошибка: Каца вам выдал Треппер.

— Ничего подобного. Большой шеф не выдал никого из своих агентов хотя бы по той простой причине, что его об этом никто не просил. Если бы он предал их, мне, наверное, было бы об этом известно: я ведь работал там постоянно.

— Однако в донесении гестапо сказано определенно: Треппер позвонил Кацу и назначил ему встречу на станции метро «Мадлен», перед колонной Морриса. Когда Каца привели на улицу Соссе, Треппер сказал ему: «Придется поработать с этими господами. Игра окончена».

Райзер поглубже уселся в кресло, его жесткие глаза сузились и стали как две маленькие голубые точки, руки он сжал так, что побелели суставы.

— Слушайте меня внимательно, мсье. Если вы хотите что-то понять в этом деле, вы не должны доверять ни одному слову, сказанному о Большом шефе в донесениях гестапо. Вы поняли меня? Ни одному слову!

На первый взгляд это меняло все. Но если поразмыслить, то ничего не изменилось.

Мы уже говорили: радиоигра — это хитроумная и захватывающая операция, конечная цель которой — обмануть противника. Но чтобы выиграть партию, нужно еще получить разрешение на игру. Верхние эшелоны подозрительны. Они считают, что дело может принести большие дивиденды, но если оно будет проиграно, получится, что ни за что ни про что врагу передали точные сведения, предназначавшиеся для «обеспечения» радиоигры. Страх перед ответственностью заставляет требовать гарантий, первая из которых, разумеется, — надежность завербованных радистов.

Гестапо собирается использовать Треппера для развертывания радиоигры небывалого масштаба. В этом есть смысл. В Голландии Хискесу удалось совершить чудеса, используя группу второстепенных «пианистов» в игре против Лондона. Того ли можно ожидать от одного из руководителей советской разведки, если использовать его в игре против Москвы? Но нужно убедить начальство.

Со времени ареста Треппера нацистское руководство нервничает. В Париж летят телеграммы, однообразие которых отмечают и Фортнер и Райзер: «Что говорит Большой шеф?» Итак, Большой шеф излагает свою биографию и рассказывает о потрясающих возможностях, которые предоставляет телефонный справочник. Если сообщить в Берлин о таком великолепном результате, Гиммлер задохнется от злости и наотрез откажется вести радиоигру. И будет прав. Чтобы убедить ОКБ, министерство иностранных дел и все другие немецкие ведомства в необходимости поставлять необходимую «пищу» для функшпиля, гестапо должно дать гарантию готовности своего узника к сотрудничеству.

Сломить Треппера? Может быть, и удастся; но это рискованно и опасно. Одно дело заставить человека под пытками выкрикнуть имена, другое — склонить его к добровольному сотрудничеству на несколько месяцев, пока будет длиться радиоигра. Этот человек не прост. Пока он не рассказывает, а болтает. Соглашается выпить кофе, выкурить сигарету. Но если на него нажать, не замкнется ли он в свою раковину? А его сотрудничество необходимо. Только он один может придать радиограммам немцев в их радиоигре тот стиль, почерк, который будет убедителен для Москвы.

Так и родилось это хитроумное решение: создать ему «легенду», представить Гиммлеру «приукрашенный» и убедительный образ законченного предателя. Гиринг объясняет Большому шефу: «Не все нужно рассказывать военным, они ведь ничего не понимают в политике; и не все нужно говорить политикам, потому что они ничего не понимают в разведке».

Треппер: «Но тогда кто же должен понимать все?» «Тот, кто ведет игру. И именно он должен каждому отмерить его порцию».

Гиммлеру отмеряют добрую меру. Рапорты Гиринга не оставляют никаких сомнений в предательстве заключенного. Фортнер, как и все остальные, читая их, поверит, что Треппер выдал Каца, Гроссфогеля, Максимовича. В одном из рапортов дата ареста Большого шефа будет даже перенесена с 24-го на 16 ноября, с тем чтобы можно было вменить ему в вину разгром «Симекс» и «Симекско», облаву, осуществленную в Бельгии, и арест группы в Лионе…

Гиринга можно понять. Но Треппера? Разве он не видит, какова ставка в начинающейся игре, где ему предстоит выступать в роли «козыря» зондеркоманды?

Ставка огромная.

Моральный дух немцев в 1943 и 1944 гг. упал по сравнению с зимой 1941–1942 гг., когда союзники, которых побеждали на всех фронтах, были на грани отчаяния. Германия, охмелев от побед, вдруг отрезвела под стенами Москвы, и в течение нескольких месяцев переживала тоску похмельного синдрома. Война больше не казалась грандиозной прогулкой; она будет долгой и мучительной, и неизвестно, чем она закончится.

Многие военные и гражданские деятели считают, что близится катастрофа. Германия никогда не выигрывала войны на два фронта. Придется договариваться с Западом или с Востоком. Но ратовать за переговоры равносильно самоубийству; можно прослыть пораженцами, то есть предателями. Лучше уж двигаться к пропасти, как все остальные: шагая в ногу.

Гиммлер — не все остальные. Он не подвержен всеобщему страху, поскольку сам — источник и орудие этого страха. Гестапо его не пугает: он и есть гестапо. И если рейхсфюрер достаточно проницателен, чтобы оценить ситуацию, то кто же, как не он, может принять необходимые меры для ее спасения? Гиммлер — здравомыслящий безумец, не такая уж редкая порода. Голова в облаках, ноги на земле. Он почти уверен, что в него переселилась душа короля Генриха Птицелова, который правил германскими племенами в XI веке и перед которым он особенно преклонялся; но тем не менее его эсэсовские дивизии — единственные в немецкой армии — были обеспечены меховой одеждой уже во время первой русской зимы. Здравый смысл подсказывает ему, что необходимо покончить с войной на двух фронтах. О переговорах с Востоком он и не помышляет: Гиммлер — неистовый сторонник «крестового похода против большевиков». Следовательно, его усилия будут направлены на переговоры с Западом. Безумие Гиммлера, конечно же, в его уверенности, что Черчилль или Рузвельт согласятся вести с ним переговоры и пожмут руку, обагренную кровью миллионов жертв. Но иллюзии рейхсфюрера — которые он, между прочим, будет питать до самого конца — это его дело.

Наше же дело — политика.

Существует ли связь между политической игрой в мировом масштабе, которую ведет Гиммлер, и «игрой» Треппера, его неожиданного пленника? Существует — прямая и абсолютно простая.

Чтобы заключить сепаратный мир с одним из союзников, сначала надо расколоть союз, разорвать фронт противника, открыть в нем брешь, через которую можно прорваться вперед. И самый лучший союз может распасться. Сталин, Черчилль и Рузвельт — прекрасная тому иллюстрация. Перипетии их временного союза слишком известны, чтобы на них останавливаться.

Игра немцев, таким образом, будет состоять в том, чтобы разжигать антагонизм, обострять недоразумения, отравлять коалицию ядом взаимного недоверия с тем, чтобы она разрушилась в силу внутренних противоречий.

Но как это сделать?

Шелленберг, начальник разведывательной службы СС, ясно объясняет это в своих мемуарах: убедив каждого из партнеров, что Германия собирается вести переговоры с другой стороной. «Поэтому было очень важно, — пишет он (эта мысль приходит ему в голову летом 1942 года), — вступить в контакт с русскими в тот самый момент, когда мы начинали переговоры с Западом. Нарастающее соперничество между державами-союзниками могло усилить нашу позицию». Но он забывает, что труднее всего договориться о встрече с русскими. Рейхсфюрер требует, чтобы с ними связались. Мы не знаем, кто подсказал ему этот выход: использовать передатчики «Красной капеллы».

Идея была остроумной; осуществление — превосходным. Теперь понятно, почему так точны были сведения, переданные в Центр завербованными «пианистами»: любой ценой нужно было добиться того, чтобы Москва не узнала об арестах и продолжала верить в преданность своих людей. Тогда «Красная капелла» могла бы продолжать игру без настораживающего антракта, но на этот раз— по нотам Берлина и на беду Москве. Ефремов, Венцель и Винтеринк были первыми солистами при исполнении новой симфонии. Но в первую очередь надо поставить во главе этой новой «капеллы» ее прославленного дирижера — Большого шефа. Остальные — всего лишь простые музыканты; один он обладает размахом, необходимым для того, чтобы обвести Москву вокруг пальца в сфере международной политики.

Как использовать его теперь, когда он в их руках? С находчивостью и блеском: сначала лишь слегка прикасаясь к клавишам, не форсируя, делая упор на конкретные детали. Стену недоверия, посредством которой немцы надеются изолировать Сталина, они хотят строить по камешку.

17 января 1944 года московская газета «Правда» под заголовком «Слухи из Каира» публикует следующую информацию: «Каир, 12.I (От собств. корреспондента «Правды»). По сведениям из греческих и югославских источников, заслуживающих доверия, недавно в одном из прибрежных городов Пиренейского полуострова состоялась секретная встреча двух английских руководящих лиц с Риббентропом. Встреча имела целью выяснение условий сепаратного мира с Германией. Полагают, что встреча не осталась без результатов».

«Она подействовала на министра (Геббельса. — Прим пер.), как сильнейший наркотик, — пишет его бывший помощник Вильфред фон Овен. — Когда он вызвал меня на совещание, посвященное материалам печати, среди которых, разумеется, находилась упомянутая статья, он выглядел очень возбужденным. Статья была положена поверх стопки телеграмм и была помечена — знак чрезвычайной важности — большой скобкой, начерченной его зеленой ручкой; на полях было поставлено также несколько восклицательных знаков. Министр бросил на меня многозначительный взгляд, постучал по листу тыльной стороной ладони и сказал: «Это самая важная информация на данный момент. Разумеется, — и я должен сказать, к несчастью, — она выдумана от А до Я. Возникает вопрос: чего Сталин — ведь именно эта хитрая лиса, и никто другой, скрывается за этим делом, — чего он хочет добиться с помощью подобной «утки».

В Лондоне и Вашингтоне неизвестно, чем вызвана публикация статьи. В столицах нейтральных государств также недоумевают по этому поводу. В Берлине министр пропаганды Геббельс, министр финансов Шверин фон Кросигк и почти все нацистские лидеры тоже ничего не понимают. Даже летописцы третьего рейха споткнутся об этот клубок и сделают вид, что верят, будто это просто «небылица» — «утка», как говорит Рейтлингер вторя[13] Геббельсу…

Составленная вдохновителями радиоигры, переданная в Париж гестапо-Мюллером, информация была послана в Москву зондеркомандой через передатчик Кента. Задолго до этого таким же способом в Москву сообщили, что Маленький шеф вступил в контакт с высокопоставленным чиновником немецкого министерства иностранных дел. Директор потребовал срочно назвать его имя. Зондеркоманда указала подлинное имя немецкого дипломата, который работал в Лиссабоне до 1939 года и чьи антинацистские убеждения были хорошо известны. Так было найдено объяснение для наплыва важных дипломатических сведений в радиограммах Кента. Информация о сговоре между Риббентропом и англичанами якобы поступила из этого «источника». По утверждению Кента, его агенту стало известно о донесении некоего дипломата нейтрального государства, работающего в Лондоне; упомянутое донесение было перехвачено немецкими службами. И действительно, такой дипломат находился тогда в Лондоне — Кремль легко мог проверить это — и посылал своему правительству отчет, который немецким спецслужбам удалось перехватить. Мастерам радиоигры пришлось лишь заменить несколько фраз, чтобы придать ему совершенно иной смысл, и таким образом вставить туда сообщение о встрече на нейтральной территории между немецкими и английскими представителями, встрече, вызванной беспокойством руководящих лондонских кругов по поводу огромных территориальных завоеваний Красной Армии.

Осторожно подогрев сомнения Сталина относительно лояльности союзников, надо было убедить его в том, что они собираются начать переговоры с Германией. Сталин поспешит превзойти их в вероломстве и, по расчетам немцев, положит начало процессу распада союза, который якобы уже начался.

Такова суть опасной Большой игры, в которой вынужден участвовать Треппер, если хочет сохранить жизнь.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 14. БОЛЬШАЯ ИГРА

Из книги Лис пустыни. Генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель автора Кох Лутц

Глава 14. БОЛЬШАЯ ИГРА


Большая честь

Из книги Автобиографические анекдоты автора Окуджава Булат Шалвович

Большая честь Самое начало шестидесятых. У меня уже некоторая известность. Крутятся магнитофоны. Появляются в газетах бичующие меня фельетоны. Это еще больше усиливает интерес ко мне. Бурное для меня время, очень значительное. Ведь мною интересуется публика, ну, может


Большая игра

Из книги Красная капелла. Суперсеть ГРУ-НКВД в тылу III рейха автора Перро Жиль

Большая игра Франц Фортнер категоричен: «Я присутствовал не на всех его допросах, далеко нет, — ведь после его ареста я вернулся в Брюссель, на место службы. Но могу дать гарантию: если Большой шеф и заговорил, то не из страха перед пытками или ради спасения жизни. Этот


Большая Тройка

Из книги Небо в огне автора Тихомолов Борис Ермилович

Большая Тройка Нас разбудило громкое воркование голубей. Я просыпался медленно, не торопясь и как-то по особенному вкусно. Безмятежно. Войны будто и не бывало. Уже отвык за пять месяцев от ночного бдения, от грохота моторов, от стука шасси на взлете, от прожекторов и


Часть II БОЛЬШАЯ ИГРА

Из книги Владимир Путин: «Немец» в Кремле автора Рар Александр Глебович

Часть II БОЛЬШАЯ ИГРА «Отделение капитала от государства было бы ошибкой, чреватой катастрофическими последствиями, ибо капитал является одной из основных опор власти». Борис Березовский, «Цайт»,


Большая Неклиновка

Из книги Миусские рубежи автора Корольченко Анатолий Филиппович

Большая Неклиновка Главные силы 130-й дивизии наступали из района Александровка — Ряженое. К исходу 29 августа ее 664-й и 528-й полки подошли к селу Большая Неклиновка.Первыми в село ворвались бойцы старшего лейтенанта Ветошкина. Захватив крайние дома, они закрепились в них.


Глава 9 Большая двойная игра

Из книги Лаки Лючано: последний Великий Дон автора Рудаков Артем Леонидович

Глава 9 Большая двойная игра Приближалось Рождество 1928 года. В Нью-Йорк пришла настоящая зима. Уличная грязь скрылась под снежным покровом. Предновогодний театральный сезон на Бродвее был в самом разгаре. Нью-Йорк наводнили всемирно известные знаменитости и заокеанские


БОЛЬШАЯ ИГРА

Из книги Лавр Корнилов автора Федюк Владимир Павлович

БОЛЬШАЯ ИГРА Ко времени назначения Корнилова Верховным главнокомандующим ситуация на фронте начала стабилизироваться. Германо-австрийские войска, испытывавшие острую нехватку резервов, остановили успешно развивавшееся наступление. Россия потеряла все свои


Глава восьмая. Большая игра

Из книги Джон Кеннеди. Рыжий принц Америки автора Петров Дмитрий

Глава восьмая. Большая игра 1Действия Кеннеди, его администрации и других сил в США и мире не ограничивались соревнованием систем и «холодной войной». Перед президентом стояло немало других задач, порожденных, с одной стороны, — конфигурацией международных интересов, а


Большая игра

Из книги Шпион номер раз автора Соколов Геннадий Евгеньевич

Большая игра Соратники — Черчилль и Макмиллан Берлинский кризис. Танки на Чекпойнт «Чарли» Дэвид Брюс сопровождает Джона Кеннеди в


21. «Большая восьмерка»

Из книги Красный циркуляр автора Браудер Билл

21. «Большая восьмерка» Когда российское правительство решает за кого-нибудь взяться, оно не делает это взвешенно и дозированно, а обрушивается всей своей мощью. Когда на пути Путина встал Михаил Ходорковский, репрессии ждали не только его самого, но и всех, кто был с ним


Большая Дмитровка, дом 26

Из книги Трактат об удаче (воспоминания и размышления) автора Сапиро Евгений Саулович

Большая Дмитровка, дом 26 По этому московскому адресу и по сей день располагается Совет Федерации – верхняя палата российского парламента.В конце 1995 года был изменен порядок формирования Совета Федерации (СФ). Если в первом созыве каждый субъект Федерации представляли


«Игра смерти» / Game of Death Другое название: «Игра со смертью»

Из книги Роли, которые принесли несчастья своим создателям. Совпадения, предсказания, мистика?! автора Казаков Алексей Викторович

«Игра смерти» / Game of Death Другое название: «Игра со смертью» Режиссёры: Само Хун Кам-Бо, Брюс ЛиСценарист: Брюс ЛиОператор: Годфри ГодарПродюсеры: Рэймонд Чоу, Андре Э. Морган, Брюс ЛиСтрана: Гонконг, СШАГод: 1978Актёры: Брюс Ли, Коллин Кэмп, Дин Джаггер, Гиг Янг, Таи Чунг Ким, Бяо


IX БОЛЬШАЯ ИГРА

Из книги Агент № 1 автора Струмп-Войткевич Станислав

IX БОЛЬШАЯ ИГРА Теперь Георгий носил темные, очки, ему удалось отпустить усики, кроме того, он старательно перекрашивался из блондина в темного шатена, не забывая, конечно, при этом и о бровях. Следуя совету Папазоглу и Лабринопулоса, он придавал своей фигуре сутуловатый


БОЛЬШАЯ ПРИБОРКА

Из книги Не служил бы я на флоте… [сборник] автора Бойко Владимир Николаевич

БОЛЬШАЯ ПРИБОРКА Матрос Буйвол с несколькими сослуживцами был назначен в наряд в ДОФ – перед концертом заезжих халтурщиков все вычистить, помыть и т. д. Подметает он с напарником, со старшим матросом Пупкиным, палубу в кинозале. Ребята со скуки заспорили – сможет ли