Солнце и туман

Солнце и туман

А жилось неплохо.

После ареста в кабинете доктора Малеплата Гиринг и Фортнер отвезли Треппера на улицу Соссе. Там его передали местному начальству — штурмбанфюреру СС Бёмельбургу, который две недели назад ездил в Марсель, чтобы арестовать Кента. Бёмельбург, шеф гестапо во Франции, увидев Треппера, воскликнул: «О! Мы все же поймали этого советского медведя!» В течение получаса члены зондеркоманды звонили в Берлин, сообщая великолепную новость, после чего арестованного втолкнули в машину, которая привезла его в тюрьму Френ. Его сопровождало несколько автомобилей, набитых вооруженными полицейскими.

В тюрьме Френ он провел только одну ночь, и, наверное, ему было довольно трудно заснуть: руки были стянуты наручниками за спиной, в соответствии с инструкциями Гиринга относительно всех арестованных из «Красной капеллы».

На следующий день зондеркоманда снова привезла Треппера на улицу Соссе и поместила в импровизированную камеру на первом этаже. Он провел здесь два с половиной месяца. Никто никогда не поднял на него руку. Его хорошо кормили и обеспечивали сигаретами. Поскольку у него было больное сердце, врач вермахта каждые три дня приезжал осматривать его и лечил. Райзер рассказывает, что два-три раза в неделю Трепперу разрешали принимать ванну в ванной комнате, расположенной на верхнем этаже здания. Поскольку узник жаловался на скуку, вызванную бездельем, ему выдали словарь, бумагу и карандаш, чтобы он мог занять свой досуг, совершенствуясь в немецком языке.

На допросах с ним разговаривали вежливо. Обычно это происходило после обеда, потому что по утрам члены зондеркоманды были не в лучшей интеллектуальной форме: они испытывали муки похмелья.

Итак, после обеда Гиринг и Треппер усаживались перед бутылкой коньяка и огромным кофейником. Они до вечера болтали как старые приятели, обмениваясь воспоминаниями, и очень редко какой-то поворот в разговоре напоминал им, что они не на одной стороне баррикады. Однажды, например, Гиринг сообщил, что Красная Армия перешла Днепр, и добавил: «В Берлине начинают подсчитывать реки, которые отделяют немцев от фронта». Треппер рассказал знаменитый анекдот о кайзере, который в 1918 году сказал адъютанту, что желает побывать на фронте; а адъютант ответил ему: «Терпение, государь, фронт скоро подойдет к вам сам». Гиринг побледнел, а его пленник, понимая, что зашел слишком далеко, продолжил с видом философа: «Да! Реки текут то в одном направлении, то в другом». Этого совершенно ничего не значащего замечания было достаточно—с коньяком в придачу, — чтобы успокоить Гиринга.

Шеф зондеркоманды постоянно худел, и его голос звучал, как пещерное эхо. Треппер, сочувствовал его страданиям и убеждал пить больше спиртного, что было единственным, по его утверждению, средством приостановить рост раковой опухоли. Любопытно, что Большой шеф стал для зондеркоманды кем-то вроде консультанта-медика, бесплатно раздающего советы и рекомендации. Его наиболее преданным «пациентом» стал заместитель Гиринга Вилли Берг, который невероятно страдал после каждого перепоя. Большой шеф подбадривал его: «Я знаю одну парижскую аптеку, где изготавливают чудесное лекарство; надо нам зайти туда как-нибудь».

И действительно, Большой шеф довольно скоро получил разрешение бывать на улице. В первые дни, когда он покидал свою камеру, чтобы совершить прогулку на автомобиле, его сопровождали две машины гестапо. Затем эскорт был сокращен наполовину, а позднее отменен вовсе. Таким образом машина, в которой помимо шофера находился Треппер с двумя охранниками, разъезжала по Парижу. Но и эта мера предосторожности была упразднена: заключенному разрешали выезжать всего лишь с одним охранником, которым чаще всего оказывался Вилли Берг.

Гиринг погибал от рака. Начальник зондеркоманды был вынужден оставить свой пост в августе 1943 года; он лег в больницу Ландсберга, где умер в конце года. Несомненно, ему было тяжело выходить из игры в самом разгаре, потому что он был сильно увлечен этим делом. Но, умирая, он утешался сознанием того, что выиграл в схватке с неумолимым временем, начатой два года назад: «Красная капелла» была уничтожена, и перед ним, как послушные слуги, склонились Большой и Маленький шефы. Гиринг был груб и жесток, но в то же время умен и хитер. Он не моргнув глазом подвергал арестованных пыткам, но и сам, не дрогнув, терпел пытку рака. Оставшиеся в живых члены «Красной капеллы» ненавидят его и… отдают ему должное.

Преемником Гиринга будет полицейский комиссар Хайнц Панвиц.

Панвиц — типичный представитель той категории людей, которых американский историк Ширер назвал «гангстерами-интеллектуалами третьего рейха». В 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, Панвицу было двадцать два года и он почти не интересовался политикой: он изучал теологию и собирался стать пастором. Но после пяти лет учебы отверг храм Божий и, по зрелом размышлении, решил поступить в нацистскую полицию. Пути к призванию неисповедимы. В тот же период в ведомстве Гиммлера начинает свою карьеру молодой человек двадцати трех лет, блестящий выпускник Боннского университета, увлеченно занимавшийся эпохой Возрождения, — Вальтер Шелленберг, который в один прекрасный день станет главой немецких секретных служб. То же самое относится к двадцатисемилетнему очень трудолюбивому молодому человеку по имени Адольф Эйхман и еще одному, тридцатилетнему мужчине: Альфреду Науйоксу, бывшему студенту Кильского университета. Начальником всех троих был Рейнхард Гейдрих, 39 лет, бывший морской офицер, скрипач-виртуоз и фехтовальщик международного класса. Они все были молоды и очень честолюбивы. Нацистская авантюра представлялась им наилучшей сферой приложения своих дарований. Она открывала неограниченные возможности, и сразу же. Германия была первой их жертвой, затем они получили Европу из немощных рук престарелых правителей и превратили ее в свою игровую площадку. Потому что в основном это были игроки, которым привлекательным и достойным казалось действие как таковое. Шелленберг предаст, Науйокс дезертирует, а Гейдрих — если бы он дожил до конца, — вполне вероятно, представлял бы для жизни Гитлера опасность пострашнее, нежели джентльмены из Сопротивления. «Игры» нацистов этого типа были одновременно ничтожными и захватывающими. Ничтожными, потому что временное господство Германии было не их заслугой, а вермахта. Без его бронетанковых дивизий они бы ничего не совершили. Благодаря вермахту у них были развязаны руки и они предали весь континент огню и мечу. Развлекались по-королевски. Все железные дороги Европы оказались в руках Эйхмана, плюс четыре-пять миллионов человек, которых перевозили по этим дорогам: великолепный эшелон. Он наслаждался этой игрой без всякой ненависти к своим жертвам, как позднее обнаружат его удивленные судьи. Но если жонглирование расписаниями и переводами стрелок являлось безмятежным развлечением, вполне во вкусе Эйхмана — наименее изобретательного человека в этой своре, — другие не останавливались перед бредовыми выдумками, демонстрируя поистине необыкновенную фантазию. Науйокс и Шелленберг организовали и успешно осуществили в 1939 году на голландской границе невероятное похищение двух офицеров из «Интеллидженс сервис» — в духе Эжена Сю. Через несколько месяцев Шелленберг приезжает в Лиссабон, чтобы похитить герцога и герцогиню Виндзор; он велит бросать в их окна камешки и посылает герцогине букет цветов с такой запиской: «Остерегайтесь козней британской разведки. Португальский друг, принимающий близко к сердцу ваши дела», — совсем как в романе Александра Дюма. Науйокс придумывает «операцию Бернхард», фантастический план, состоящий в том, чтобы наводнить Англию фальшивыми банкнотами и тем самым расстроить ее экономику — чистый Ян Флеминг. Гейдрих устраивает в Берлине роскошный бордель, «Салон Китти», который посещают дипломаты, аккредитованные в Берлине; все разговоры записываются в комнате подслушивания, оборудованной в подвале, — как у Роже Пейреффита. Что касается Хайнца Панвица, он предлагает невероятный способ устранения Уинстона Черчилля: надо сбросить над Англией двух сумасшедших парашютистов, страдающих навязчивой идеей убить его.

План принят. Но поскольку ни в одной психиатрической больнице Германии не нашлось душевнобольных с таким симптомом заболевания, психиатры в течение нескольких недель будут пытаться — правда, безрезультатно — вдолбить ненависть к Черчиллю в головы двух несчастных больных…

Забавно.

Но как известно, были вещи и не столь забавные.

29 сентября 1941 года Рейнхард Гейдрих приезжает в Прагу. Его только что назначили исполняющим обязанности «имперского протектора Богемии и Моравии». В действительности Гитлер предоставил ему все права для того, чтобы взять в свои руки управление бывшей Чехословакией, которую, как оказалось, не способен обуздать ее официальный хозяин, «протектор» Нойрат. Хайнц Панвиц тоже приезжает в Прагу. Благодаря поддержке Гейдриха он сделал в гестапо головокружительную карьеру. Достигнув положения советника по уголовным делам, он с женой и детьми поселяется в Праге, чтобы быть правой рукой хозяина, поставившего перед собой грандиозную политическую цель.

Через две недели после прибытия Гейдриха Гиммлер получает следующий рапорт: «Все батальоны СС будут переведены в протекторат Богемии и Моравии для проведения расстрелов и контроля за казнями через повешение. К этому моменту в Праге уже девяносто девять расстрелянных и двадцать один повешенный; в Брно — пятьдесят четыре расстрелянных и семнадцать повешенных; в общей сложности сто девяносто одна казнь, в том числе шестнадцать евреев». И это только начало. Но любой зверь-эсэсовец может обращаться с кнутом, тогда как политика пряника требует ума и ловкости. У Гейдриха их хватает. Он разрабатывает необычную стратегию продовольственного поощрения: за каждый дополнительный час работы чешский рабочий получает в качестве вознаграждения не деньги, которые обесценены, а карточки на мясо или жиры. Гейдрих метил низко, но точно. Чешское промышленное производство немедленно совершает скачок вперед. Второй этап — проведение пропагандистской кампании на тему германо-чешского примирения. Третий этап будет заключаться в предоставлении чехам относительной автономии в обмен на их присоединение к великому крестовому походу против большевиков. Но это уже слишком для чешского правительства, находящегося в изгнании в Лондоне. Гейдрих, «ангел зла», должен исчезнуть. Двух агентов сбрасывают на парашютах с заданием убить его. 27 мая они нападают на открытый «мерседес» Гейдриха, стреляют и бросают бомбу, тяжело ранят его — Гейдрих умрет 4 июня — и скрываются.

И здесь карьера Ханца Панвица достигает апогея.

За несколько дней до покушения он умолял своего начальника согласиться, чтобы его сопровождала охрана. Гейдрих, как обычно, отказался. Он был кем угодно, только не трусом. Но Панвиц, шеф гестапо в Праге, а следовательно, лицо, отвечающее за безопасность «вице-протектора», теперь может поплатиться за его безрассудство.

Собственно говоря, расследование велось под руководством Панвица. Оно началось в подвалах гестапо, где пытали людей, и закончилось 18 июня в склепе церкви Святого Карла, где укрылись парашютисты и их сообщники. Панвиц руководил операцией по их захвату, командовал отборным эсэсовским полком, которому в течение нескольких часов успешно противостояли семь героев-чехов — в конце концов пришлось их затопить.

Назначению на место удалившегося от дел Гиринга Панвиц был обязан не только тому факту, что, сидя в своем кабинете, пристально следил за работой зондеркоманды по донесениям Гиринга. Находясь в Праге, Панвиц выдвинул «революционные» предложения, касающиеся того, как покончить с Сопротивлением. Традиционный способ состоял в уничтожении каждой обнаруженной подпольной сети. Но как только немцы расправлялись с организацией, из ее пепла вырастала другая, и так без конца. Хайнц Панвиц предлагал оставить само подполье в покое и заниматься поимкой одних главарей. После ареста их «завербовывают», они становятся «политическими советниками» немецких властей, и благодаря им оставленный нетронутым аппарат Сопротивления можно использовать для того, чтобы уничтожать сам дух Сопротивления. Это было хитроумно и смело — слишком смело для того времени. Но разве Большая игра была основана не на тех же принципах, что предлагал Панвиц? Хитрый полицейский комиссар, конечно же, был тем человеком, который был нужен на месте Гиринга. Тем более, что в скором времени должен был начаться решающий этап Большой игры. В течение шести месяцев немцы в основном добивались доверия Москвы, ловили русскую рыбку на крючок: теперь настало время ее подсечь.

Панвицу было тогда тридцать два года; по словам одного из его сотрудников, он был «толстощекий, розовый и свежий, как поросенок».

13 сентября 1943 года у Вилли Берга с утра ужасно болел желудок. Накануне он выпил больше, чем обычно, чтобы залить свое горе: была годовщина смерти одного из его детей. Треппер сочувствует его страданиям, и предлагает поехать в ту самую аптеку, где продают чудо-лекарство. Берг горячо благодарит его. Они усаживаются в гестаповскую машину. Треппер приказывает шоферу ехать к вокзалу Сен-Лазар. Слева от вокзала на Римской улице, 15,— аптека Байи. Этот магазин не похож на жалкую лавочку. Огромный холл на первом этаже, где расположен с десяток прилавков. На других этажах здания размещены кабинеты и лаборатории. Один вход с Римской улицы, другой — с улицы Роше.

Автомобиль останавливается у главного входа. Треппер выходит и придерживает дверцу для Берга. Тот приподнимается и, нахмурив брови, говорит: «В этой аптеке ведь не один выход…» — «Конечно, но вы же идете со мной». Берг колеблется, затем снова падает на сиденье, прошептав: «Увольте! Я вам доверяю. Идите…»

Большой шеф входит в дверь с Римской улицы, выходит на улицу Роше и исчезает в толпе.

Полдень. Двадцать часов назад совершен сенсационный побег века: Бенито Муссолини, свергнутый диктатор, был похищен из тюрьмы Гран-Сассо штурмбанфюрером СС Отто Скорцени.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Туман помешал

Из книги Спецназ ГРУ: Пятьдесят лет истории, двадцать лет войны... автора Козлов Сергей Владиславович

Туман помешал Трое боевиков находились справа в 10-15 метрах от дороги. Они открыли огонь по машинам, но им помешали два фактора Во-первых, туман скрадывал звук работающего двигателя. Скорее всего, из-за этого появление в зоне видимости машин явилось для них в какой-то


Туман

Из книги Раздумья ездового пса автора Ершов Василий Васильевич

Туман Вспоминая ивановскую катастрофу и перебирая в памяти свои заходы в сложных условиях, я совсем недавно вспомнил: да ведь год назад мне, по сути, пришлось практически выполнить аналогичный заход. Главное, и полет-то из резерва, и экипаж-то сборный, и второй пилот


Туман в Уэлькале

Из книги Страницы дипломатической истории автора Бережков Валентин Михайлович

Туман в Уэлькале Из Маркове наш путь лежал на самый край советской земли, к заливу Креста, где на неприветливом плоском, как стол, берегу, покрытом скудным лишайником, приютился поселок чукчей Уэлькаль. В то время ранее малоизвестный Уэлькаль приобрел важное значение:


Туман

Из книги Всем смертям назло. Записки фронтового летчика автора Лобанов Лев Захарович

Туман Много позже после войны стал я однажды свидетелем разговора о том, что такое судьба и есть ли она на самом деле. Особенно кипятился совсем молоденький парнишка, радист: мол, вера в какую-то судьбу — пережиток прошлого, вековой неграмотности и даже религиозного


16. ТУМАН

Из книги Любовь к далекой: поэзия, проза, письма, воспоминания автора Гофман Виктор Викторович

16. ТУМАН Вот опять, точно белые пчелы, Налетают пушинки снегов. Вот опять этот сумрак тяжелый Облепил вереницы домов. Фонари – точно бледные пятна, Что сейчас вот размоет туман. Безысходный, седой, необъятный, Он ползет из неведомых стран. Он повис на карнизах, на


ТУМАН

Из книги Улица генералов: Попытка мемуаров автора Гладилин Анатолий Тихонович

ТУМАН Целый день было непогодно. Непрестанный снег, и в трубах унылое гудение ветра. Козловскому не по себе с утра: смутное какое-то беспокойство и так тягостно быть одному. К вечеру уже невыносимым казалось оставаться в своем номере: лучше пойти на улицу, бродить среди


Туман в Анн-Арборе

Из книги На взмахе крыла автора Ставров Перикл Ставрович

Туман в Анн-Арборе Я опять обращаюсь к своей книге «Меня убил скотина Пелл». В приводимом ниже отрывке рассказывается об американском издательстве «Ардис», которое на свой страх и риск создали американские слависты — супруги Эллендеа и Карл Профферы. В самые темные,


Туман

Из книги Это мое автора Ухналев Евгений

Туман Этот — от тысячи лет Выходом вы ползший тесным Мелкий и мутный бред К вечеру стал известен. Будто набух, налит Холодом вымытый погреб, Только свистит вдали За упокой во гробе. Этот ли свист в ночи, Ставший змеиным шепотом, Ветром теперь стучит, Ветром пошел


Туман

Из книги Смерш vs Абвер. Секретные операции и легендарные разведчики автора Жмакин Максим

Туман Несколько лет назад мы с режиссером Гутманом поехали в Воркуту. То, что я там увидел, до сегодняшнего дня не складывается для меня в единый образ. Потому что во мне теперь живут два воспоминания — то, что было, когда я сидел в лагере, и то, что я увидел теперь. Словно два


Глава 3. «Туман»

Из книги Листы дневника. Том 1 автора Рерих Николай Константинович


Туман

Из книги Код Мандельштама автора Лифшиц Галина Марковна

Туман Сколько людей приезжает полюбоваться величественным видом Гималаев, неделями живут в Дарджилинге. Нередко за все время видят перед собою лишь серый беспросветный туман и уезжают в полном разочаровании. Местные снимки с гор их не только не удовлетворяют, но


Солнце черное, солнце желтое

Из книги Самый большой дурак под солнцем. 4646 километров пешком домой автора Рехаге Кристоф

Солнце черное, солнце желтое В этот период творчества ночь-мачеха уведет в свою тьму навсегда мать поэта, и горе заставит увидеть солнце черным: Эта ночь непоправима, А у вас еще светло. У ворот Ерусалима Солнце черное взошло. И опять, как и прежде в лирике Мандельштама,


Туман

Из книги Мои путешествия. Следующие 10 лет автора Конюхов Фёдор Филиппович

Туман В деревушке Ванду, до которой я весь день шел по туманной дороге от Фаншань, стоит старый медный кипарис. Его кора сияет серебром, а памятная дощечка сообщает, как много ему лет и как почтительно к нему относятся в этих краях.– Представляешь, а они собираются взять и


Туман

Из книги Сила мечты автора Уотсон Джессика

Туман 18 декабря 2000 года. Южная Атлантика09:20. Ветер NW[93] до 30 узлов. Туман. Ничего не видно. Его не сравнить с туманом на берегу. Здесь он очень густой и сырой – все от него мокрое, а сырость липкая, скользкая. У меня не хватит эпитетов выразить, что же это такое – туман


Воскресенье, 31 января 2010 года Солнце, туман и спокойное море

Из книги Страницы из летной книжки автора Голубева-Терес Ольга Тимофеевна

Воскресенье, 31 января 2010 года Солнце, туман и спокойное море Знаю, такая погода – не самая привычная. До вчерашнего дня я и понятия не имела, что она может быть одновременно и солнечной, и туманной. Это вызывало очень странное ощущение: только что была отличная солнечная


Туман

Из книги автора

Туман «26 января 1944 года — 5 полетов — 7 часов. Катерлез. Джейлав. Разведка: Багерово — Джейлав — Б. Бабчик. Сбросили 20 бомб... 2 сильных взрыва...» Облака делали неразличимыми день и ночь. К тому же мы очень уставали. Спали мало. Ночью или полеты в сложных метеоусловиях, или