Начало пути

Начало пути

Герой этой истории Леопольд Треппер, польский еврей, родился 23 февраля 1904 года в местечке Новы-Тарг, неподалеку от Закопане. Его отец, коммивояжер, работал до изнеможения, чтобы прокормить семью, где было десять детей. Надорвавшись, он умер, когда Леопольду еще не исполнилось и двенадцати лет. Поскольку мальчик отличался редкой живостью ума, родственники решили сделать все, что было в их силах, лишь бы помочь его продвижению по социальной лестнице.

В то время в Польше в силу вековых традиций антисемитизм был распространенным явлением; страна находилась под сапогом военной диктатуры, обескровленная войной и экономическими встрясками. В столь неблагоприятных условиях надежды Трепперов могли не оправдаться. Словно пассажиры плота Медузы, они готовы были пожертвовать последними крохами одному из собратьев, лишь бы он, набравшись сил, сумел подняться на вершину мачты.

Леопольд учился во Львове, затем поступил в Краковский университет, где слушал курсы лекций по истории и литературе. Тогда, в восемнадцать лет, он еще верил, что перед ним прямая дорога, ведущая наверх. Получая небольшую стипендию и скромную денежную помощь от семьи, Треппер кое-как сводил концы с концами. Профессора были им довольны. Через год Польшу поразил новый экономический кризис, и уделом краковского студента на долгое время стала борьба с голодом. В этой борьбе Голод победил.

Студент оставил учебу и стал каменщиком, затем слесарем. Кризис добрался даже до мастеровых, и, соскользнув по «мачте» вниз, юноша оказался на земле и даже под землей: в катовицких шахтах. Два года спустя он выбрался наверх и стал чернорабочим на литейном заводе в Домброве. Но по-прежнему голодал. Вся Домброва голодала. Рабочие, доведенные нищетой до отчаяния, взбунтовались, но польские уланы очень быстро усмирили их. Одного из организаторов движения протеста звали Треппер. Его арестовали и бросили в тюрьму. К тому времени Леопольду исполнилось двадцать два года и он по- прежнему голодал.

Одна из фотографий подпольной коммунистической ячейки, к которой принадлежал Треппер, уцелела, несмотря на полицейские, а затем и гестаповские обыски. Человек десять совсем молоденьких, наголо остриженных парней с непроницаемыми лицами. На фотографии все похожи друг на друга, все одержимы единой страстью, и эта одержимость придает их чертам одинаковую суровость. Непримиримые и потерявшие надежду. Если бы группа этих бритоголовых была одета в летную форму, а не в кургузые куртки, их можно было бы принять за японских камикадзе. Треппера легко найти на фотографии. Даже после того, как годы и пережитое изменят это лицо и придадут ему гранитную твердость, его все же можно будет узнать по светло-серым глазам. В таких глазах можно прочесть и непоколебимую решимость, и неожиданную нежность.

Треппер провел восемь месяцев в застенках диктатора Пилсудского, где пытки, которым подвергались члены коммунистической партии, превосходили в изуверстве те, что будет применять гестапо, — самой обычной из них была пытка водой, заимствованная из средневековья; затем Треппер был освобожден — его даже не удосужились отдать под суд. Он уехал в Варшаву. Четыре первых буквы названия Домброва он «увез с собой». Домб — это будет его псевдоним на ближайшие десять лет. Позднее он станет «Большим шефом» — так станут называть его товарищи и агенты гестапо.

В Варшаве для юноши, который принимал участие в домбровском мятеже, никакой работы не нашлось. Он стал добиваться иммиграционной визы во Францию, однако в этом ему было отказано — французские власти вовсе не горели желанием принять у себя рабочего-бунтовщика. Но Треппер понимал, что жить в Польше он уже не сможет; здесь его ничего не ожидало, кроме голодной смерти.

Организация «Гехалуц» была его единственным спасением. Он постучал в ее двери; ему открыли, и наконец Трепперу удалось выбраться за пределы Польши. «Гехалуц», сионистская организация, финансируемая богатыми американскими евреями, оказывала помощь собратьям, эмигрирующим в Землю обетованную. Палестина еще находилась под властью англичан, и им преотлично удавалось запрещать въезд в страну массе обездоленных, которым через несколько лет суждено будет принять смерть в печах Освенцима, — правда, в то время англичане, конечно, не могли предположить, что этим людям уготована такая участь.

«Гехалуц» занималась отбором тех счастливчиков, перед которыми английские власти ежегодно приоткрывали двери Земли обетованной. Как истинные американцы, финансисты из «Гехалуц» следовали принципу рентабельности и потому борьбу с коммунизмом стремились сочетать с активной сионистской деятельностью. Таким образом предпочтение отдавалось кандидатам, которые казались легкой добычей для вербовщиков организации. Леопольд Треппер, обманувшийся в своих честолюбивых надеждах, с грузом тяжелого прошлого и неопределенностью в будущем, подходил им со всех точек зрения. Ему предоставили кое-какую денежную помощь и посадили в поезд, который через Вену и Триест прибыл в Бриндизи, откуда пароходом Треппер отправился в Палестину. Тогда ему было двадцать четыре года, и он не предполагал, что Голод последует за ним и в это путешествие.

Он снова обрел этого верного спутника, ступив на пристань Хайфы. Сначала Трепперу пришлось дробить булыжники для мощения дорог, затем стать сельскохозяйственным рабочим в киббуце. Самой приятной должностью, которую он занимал в Палестине, было место ученика на заводе электроприборов.

Казалось, жертвы семьи Трепперов были напрасны и Леопольду никогда не подняться на вершину мачты. Но по некоторым сведениям в 1929 году он стал членом Центрального комитета Коммунистической партии Палестины, и, значит, не родственники его, а финансисты из «Гехалуц» зря потратили свои доллары…

Как бы то ни было, детищем Треппера стала группа «Единство». Убежденный коммунист, он стремился добиться единства действий евреев и арабов в борьбе против английских оккупантов. В 1930 году полиция добралась до Треппера и его людей, бросила их в тюрьму. Предупрежденный о том, что арестованных собираются выслать на Кипр, Треппер организовал голодовку протеста. Сначала к этой акции не отнеслись всерьез, но участники голодовки не сдавались. Английская пресса подняла шум, были сделаны запросы в палате общин. Представитель британской короны в Палестине решил освободить узников, причиняющих столько неприятностей. Поскольку они так ослабели от голода, что не могли идти, их на носилках вынесли за ворота тюрьмы и оставили там.

Через несколько недель Треппер нелегально переправился во Францию. Он был мойщиком посуды в одном марсельском ресторане, затем переехал в Париж, где устроился маляром. Этой работе суждено было стать последней в длинном ряду случайных ремесел, за которые приходилось браться Леопольду Трепперу. Настал момент, когда он обрел свое настоящее призвание. Будущий Большой шеф делал первые шаги на новом поприще.

В то время во Франции действовала советская разведывательная сеть, которая отличалась большой эффективностью при поистине поразительных по простоте методах работы. В своей деятельности она опиралась на систему рабкоров — советский термин, означающий «рабочий корреспондент». Идея принадлежала самому Ленину. Революция обрекла на изгнание большинство русских журналистов — выходцев из буржуазных кругов, и за неимением профессионалов, которые могли бы их заменить, к этой работе стали привлекать дилетантов. В деревнях, на заводах простые труженики стали выступать в роли самодеятельных корреспондентов и заполнили советские газеты статьями, посвященными местным проблемам, и разоблачительными материалами о предателях и саботажниках. Органы внутренних дел использовали эти материалы в своих интересах. По тому же принципу была организована работа за рубежом, но в данном случае эту систему в своих целях использовали советские секретные службы.

В 1929 году во Франции насчитывалось три тысячи рабкоров; некоторые из них работали на французских военных предприятиях или на заводах, выпускающих продукцию стратегического назначения. Статьи, которые они посылали в коммунистические печатные органы, разоблачали тяжелые условия труда на предприятиях, но для этого поневоле приходилось рассказывать более или менее подробно о работе как таковой. Статьи, содержащие наиболее полную информацию, не публиковались. Их передавали советскому посольству в Париже, откуда они попадали в Москву. Если сообщение казалось особенно интересным, к рабкору посылали агента, которому он мог рассказать все, что знал.

Эта эффективная система работала безотказно в течение трех лет. В феврале 1932 года кто-то донес о ней французской полиции. Несмотря на такую удачу, комиссару, занимавшемуся расследованием — у него была довольно смешная фамилия Фо-Па-Биде[1] — понадобилось более полугода для того, чтобы обезвредить сеть. В своих отчетах он не скупился на похвалы в адрес шпионов, которых ему предстояло арестовать. В частности, их шеф отличался исключительной способностью уходить от слежки и избегать «мышеловок», видимо, он располагал полным списком парижских домов, имевших два выхода. Доведенные до исступления, но восхищенные, полицейские дали ему прозвище «Фантомас». Когда его наконец поймали, оказалось, что это польский еврей, попавший во Францию через Палестину. Ему было двадцать восемь лет, и звали его Исайя Бир. Его двадцатисемилетний заместитель также был польским евреем, перебравшимся во Францию из Палестины. Его звали Альтер Стром.

Их профессиональная подготовка поразила французских полицейских. Арестованный «Фантомас» казался самым обыкновенным «человеком с улицы». Он жил в захудалом отеле, не получая никакой корреспонденции и никого не принимая. Контакты с организацией осуществлялись главным образом через молодую женщину, которую все считали его любовницей. Это был незамысловатый, но эффективный прием. Конспирация внутри группы была такой строгой, что это позволило большинству ее членов ускользнуть от полиции. В том числе Леопольду Трепперу, другу детства Альтера Строма. Работа с «Фантомасом» была для Треппера хорошей школой. Гестаповцы, которым через несколько лет пришлось вести за ним охоту, могли бы в свою очередь найти немало полезного для себя в досье, собранном Шарлем Фо-Па-Биде, но, судя по всему, они туда не заглядывали. Они знали, кто такой Леопольд Треппер, но о существовании Лейбы Домба даже не подозревали.

Трепперу было двадцать восемь лет, когда он, прыгнув в поезд, ускользнул из ловушки, расставленной полицией. Приехав в Берлин, он сразу же установил контакт с советским посольством. После нескольких дней ожидания ему было приказано отправиться в Москву поездом; по прибытии на станцию назначения он должен был, оставаясь в своем купе, дождаться, пока схлынет поток пассажиров: за ним придут. Так и произошло. Треппер не представлял себе, какое будущее ему уготовано, но, без сомнения, надеялся очень скоро получить новое задание. Он прождал его четыре года. Несмотря на свое богатое событиями прошлое, целую серию пережитых испытаний, несмотря на опыт работы под началом «Фантомаса», для Москвы он все еще оставался не более чем многообещающим подмастерьем.

Через восемь лет после того, как он покинул Краковский университет, Треппер вновь сел за парту.

Так прошла первая часть жизни Большого шефа. Мы бегло изложили ее, переносясь из Польши в Палестину и из Парижа в Москву — так переходят речку, перескакивая с камня на камень.

Но рассказать вкратце о двадцати годах жизни человека проще, чем донести до читателя во всей полноте и подлинности какую-нибудь четверть часа из этой жизни. Возьмем, к примеру, то памятное мгновение, когда Треппер встретил Жоржи де Винтер. Это произошло в Брюсселе в 1939 году. Жоржи — дочь чрезвычайно безалаберного и очень красивого американца, являвшего собой нечто среднее между Гари Купером и Кэри Грантом. Он работал художником-декоратором в павильонах студии «Парамаунт» в Голливуде и осваивал актерское ремесло.

Вернувшись с матерью в Бельгию, Жоржи живет как типичная девушка из хорошей семьи, обучается классическому танцу. Ей двадцать лет, и она очень хороша собой. По фотографиям можно судить о ее великолепной внешности, осанке, блеске глаз, прекрасной фигуре. Через двадцать лет, когда оставшиеся в живых станут рассказывать свою историю, они будут вспоминать Жоржи как некий оазис красоты и свежести во время ужасного путешествия.

Трепперу в это время тридцать пять лет. Красивым его не назовешь. Довольно привлекательное лицо, хорошей формы голова, белокурые вьющиеся волосы и пронзительный взгляд, но роста он среднего и склонен к полноте. Его неотразимость — в другом, в сочетании силы и нежности. «Настоящий хозяин! — утверждает художник Билл Хоорикс. — Треппер обладал мощью и жизненной силой быка». «В нем ощущалось какое- то внутреннее напряжение», — дополняет типографский рабочий Миньон. Но мадам Кейри, служащая конторы, говорит: «Это был славный человек! Лучший из людей!» А писатель Клод Спаак отмечает: «Он был бесконечно добр к людям». Треппер обладает внутренней силой, которая успокаивает и ободряет. В его присутствии все становится проще. Он бы мог быть великолепным духовником.

Жоржи входит в кондитерскую. Расплачиваясь, она роняет перчатки. Треппер быстро наклоняется и подает их. Его предупредительность нравится ей, разговор вызывает интерес, и она соглашается увидеться с ним еще раз.

Они встречаются. Жоржи, разумеется, видит в Треппере только делового человека, за которого он себя выдает и на которого действительно похож. Могла ли она подозревать, что этот приятный полноватый мужчина был когда-то бунтовщиком в Домброве, дробильщиком булыжников в Палестине, тайным сообщником «Фантомаса»? И откуда ей знать, что он приехал из Москвы, и тем более, что он там делал?

А действительно, что?

С 1932 по 1934 год он учится в университете Мархлевского[2] В 1935 году ведет рубрику по проблемам культуры в газете «Эмес», которая издается для русских евреев. Но в то же время он является слушателем военной академии, где генерал Орлов читает специальный курс будущим разведчикам.

В 1937 году друг Треппера Стром, входивший в группу «Фантомаса», приезжает из Франции, отбыв срок тюремного заключения. Он ставит под сомнение признанную версию событий, приведших к уничтожению сети. По всеобщему убеждению, виновником провала был некий Рикье, редактор газеты «Юманите». Но Стром заявляет, что не уверен в его предательстве, и предлагает послать Треппера в Париж, чтобы прояснить обстоятельства дела. Через пять лет после бегства из Франции Треппер возвращается в Париж с поддельным паспортом на имя Соммэ. Выдавая себя за родственника Строма, он прежде всего встречается с двумя основными адвокатами на том процессе: с Ферручи и Андре Филипом, известным деятелем социалистической партии. Затем он проводит доскональное расследование и через несколько месяцев приходит к убеждению, что Рикье невиновен. Это имеет большое значение, ибо с коммунистической партии снято обвинение в том, что она пригрела на своей груди доносчика. Но Треппер делает значительно больше: он находит настоящего предателя. Им оказался голландский еврей, бывший руководитель советской разведывательной сети в Соединенных Штатах. Этот человек, арестованный и завербованный ФБР, продолжал поставлять информацию американским службам даже после того, как Москва перебросила его во Францию. Сигнал, полученный французской полицией, исходил от ФБР. Треппер едет в Москву с отчетом, но на этот раз использует люксембургский паспорт на имя Майериса. Он сообщает своим шефам, что в Париже продолжается сбор документов для окончательного установления истины. Через пять месяцев он возвращается во Францию и вывозит из страны толстую связку бумаг. Это фотокопии писем, которыми обменивались голландец-предатель и американский военный атташе в Париже.

Делец, которого Жоржи встретила в брюссельской кондитерской, находится в Бельгии для того, чтобы организовать здесь подпольную сеть, и на этот раз он станет ее шефом, Большим шефом.

Они встречаются, нравятся друг другу. Это могло бы стать красивым началом, даже если неизбежен ужасный конец. Но Жоржи, при всем своем изяществе, уже на пятом месяце беременности по вине улетучившегося любовника. А Треппер, при всей своей доброте, готов предать Любу, подругу дней суровых. Он повстречал ее в Палестине. Люба была членом группы «Единство». Они однолетки; так же как Треппер, Люба — польская еврейка, их юность окрашена в одинаково черные тона: нищета, подпольная борьба в Польше. В то время, когда он еще верит, что сможет подняться на верхушку мачты, она работает на шоколадной фабрике, а по ночам учится, собираясь стать учительницей. Активистка коммунистического движения, Люба является членом ячейки, которой руководит совсем юный парнишка Ботвин. В то время некий польский агент-провокатор провел ряд операций по разгрому подпольных коммунистических организаций. Были подготовлены два покушения на него, но оба потерпели неудачу. Тогда еврейская ячейка Ботвина решает свести счеты с провокатором, и ей это удается. Люба вынуждена бежать в Палестину, где она работает вместе с Треппером. Во время одной запрещенной коммунистической демонстрации ее арестовывают, приговаривают к тюремному заключению, и только благодаря фиктивному браку с палестински гражданином не высылают из страны. И наконец, чтобы попасть к Трепперу во Францию, она использует паспорт сирийского араба, выдав себя за его жену.

Согласитесь, что пара, закаленная в горниле таких испытаний, не вписывается в схему буржуазного водевиля с его пикантными адюльтерами. Впрочем, Треппер очень скоро представит Жоржи Любе. Он, видимо, конспиратор во всем, кроме любви. Но в данный момент он пока еще только поднимает перчатки в кондитерской, а Люба с двумя детьми ждет его в роскошной брюссельской квартире. И первый сын родился в Париже в 1931 году, но родители, нелегально приехавшие во Францию, не смогли его официально зарегистрировать; второй сын родился в Москве в 1936-м. Их имена не известны ни одному из свидетелей, не указаны ни в одном документе. Ребенок, который сыграет определенную роль в этой истории, не имеет отношения ни к Любе, ни к Трепперу: это дитя, которое Жоржи еще носит в своем чреве.

Все исторические произведения, рассказывающие о деятельности разведок, обычно перенасыщены деталями и описаниями жизненных эпизодов. Это выглядит забавным парадоксом, если задуматься, что такого рода подробности труднее всего узнать. Так, например, большинство произведений, посвященных Рихарду Зорге, смело представляют нам детальный отчет о его действиях и даже мыслях; приводят слова, которые он произнес в тот момент, когда находился с любовницей, описывают жест, которым сопровождал ту или иную фразу.

Сравнение с Зорге здесь не случайно. В 1939 году, когда Треппер создает свою организацию в Бельгии, сеть Зорге уже дейс твует в Токио. Большой шеф скоро наверста ет упущенное. По мнению всех специалистов области шпионажа, с которыми консультировался автор, Треппер был равен Зорге всем, что касается сбора важной информации и был значительно сильнее его в организационной работе. Однако личные судьбы этих двух мэтров шпионажа совсем не похожи. Судьба Зорге абсолютно прямолинейна: шпионил, был арестован и повешен. А у Большого шефа все сложилось по-иному…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Вацлав Дворжецкий - династия автора Гройсман Яков Иосифович

НАЧАЛО ПУТИ Январь 1931 года. Поезд пришел в Котлас. Главная пересылка УСЛОН – Управление северных лагерей особого назначения. Поезд особый из Киева. Четыре вагона пассажирских, с купе-клетками внутри, и пять теплушек – товарных вагонов с нарами и печками.Этап прибыл.


Начало пути

Из книги Новеллы моей жизни. Том 1 автора Сац Наталья Ильинична

Начало пути Весна 1918-го была удивительной. Наверное, люди никогда не пели столько, сколько в ту весну, наверно, никогда не испытывали такой радоети от пения хором. Эти удивительные хоры возникали как-то сами собой. Запоют два-три человека на одной стороне тротуара, к ним


Начало пути

Из книги Командиры «Лейбштандарта» автора Залесский Константин Александрович

Начало пути В субботу 30 января 1915 года в половине третьего утра в семье 37-летнего капитана императорской армии Вольдемара Пейпера[90] и его супруги Шарлоты[91] в доме в берлинском районе Вильмерсдорф родился мальчик, который при крещении получил имена Иоахим Сигизмунд


НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Записки контрразведчика. (Взгляд изнутри) автора Удилов Вадим Николаевич

НАЧАЛО ПУТИ В 1988 году в городе Пржевальске Киргизской ССР одну из улиц назвали именем Николая Удилова. Это мой отец, чекист с 1917 года, о котором впервые было написано в республиканской газете "Советская Киргизия" накануне 50-летнего юбилея Октябрьской революции.Удилов


НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Первопроходцы автора Автор неизвестен

НАЧАЛО ПУТИ Выходец из известной и старинной дворянской фамилии, Муравьев был прямым потомком лейтенанта Степана Воиновича Муравьева, участника Второй Камчатской экспедиции, возглавляемой В.И. Берингом. От брака с Акулиной Федоровной Неделинской родился его сын


НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Теракты и диверсии в СССР. Стопроцентная раскрываемость автора Удилов Вадим Николаевич

НАЧАЛО ПУТИ В 1988 году в городе Пржевальске Киргизской ССР одну из улиц назвали именем Николая Удилова. Это мой отец, чекист с 1917 года, о котором впервые было написано в республиканской газете «Советская Киргизия» накануне 50-летнего юбилея Октябрьской революции.Николай


НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Сборник воспоминаний об И.Ильфе и Е.Петрове автора Ардов Виктор Ефимович

НАЧАЛО ПУТИ 1Новый библиотекарь с первых же дней взялся за пересмотр книжного фонда и каталогизирование. Он был высок, худ, на лице его остро выступали скулы. Некоторые книги возбуждали в нем особенный интерес. Прислонившись к полкам, он надолго застывал, листая страницы.В


Начало пути.

Из книги Плен автора Ломоносов Дмитрий Борисович

Начало пути.      Об эпизоде моего последнего боя на берегу реки Припять западнее Мозыря, закончившемся ранением и контузией, я рассказал ранее. Теперь - продолжаю.      Итак, возвращаюсь к 14 января 1944 года. Открыв глаза, я обнаружил себя полусидящим среди каких-то мешков


НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Бедржих Сметана автора Гулинская Зоя Константиновна

НАЧАЛО ПУТИ Занятия в гимназии подходили к концу. Бедржих с нетерпением ожидал заключительных экзаменов. Наконец-то он будет свободен и сможет поехать туда, где живет его Катержина!Ежедневно он писал ей, а если бы смел, то посылал бы каждый день по два письма, одно до


I. НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Верен до конца автора Козлов Василий Иванович

I. НАЧАЛО ПУТИ


Начало пути

Из книги Беспокойное сердце автора Семичастный Владимир Ефимович

Начало пути В моем паспорте в графе «национальность» записано: «украинец». Паспортист, выдавший мне документ, рассудил, видимо, так: раз парень родился и живет на Украине, учился в украинской школе, говорит, пишет и читает по-украински, следовательно, он — украинец. Я не мог


Начало пути

Из книги Мой отец Лаврентий Берия. Сын за отца отвечает… автора Берия Серго Лаврентьевич

Начало пути Своего деда по отцу Павле я помню смутно. Остались в памяти черная дедова бурка, башлык да еще рассказы о нем самом, человеке чрезвычайно трудолюбивом и деятельном.В родной Мингрелии жизнь его не сложилась. В Абхазию он вынужден был перебраться из-за


Начало пути

Из книги На службе народу [с иллюстрациями] автора Мерецков Кирилл Афанасьевич

Начало пути Под заводскими крышами. — Хаваевы, Бордорф Леман и другие. — Вечерние классы. — Товарищ Миков. — Лев Яковлевич Карпов. — Судогодская быль. — Новое производство. — Люди и встречи.Великий Октябрь... У людей моего поколения, у тех, кто устанавливал Советскую


Начало пути

Из книги Информационные технологии в СССР [Создатели советской вычислительной техники] автора Ревич Юрий Всеволодович


НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Вильгельм Кейтель - Размышления перед казнью автора Кейтель Вильгельм

НАЧАЛО ПУТИ


НАЧАЛО ПУТИ

Из книги Павленков автора Десятерик Владимир Ильич

НАЧАЛО ПУТИ Родился Флорентий Федорович Павленков 8 (20) октября 1839 года в Тамбове в дворянской семье. Правда, дворянство ее было не родовым, а служивым. Отцу, Федору Яковлевичу, военному, оно было дано за безупречную службу царю и Отечеству. Дед Флорентия, его прадед и