21. «Большая восьмерка»

21. «Большая восьмерка»

Когда российское правительство решает за кого-нибудь взяться, оно не делает это взвешенно и дозированно, а обрушивается всей своей мощью. Когда на пути Путина встал Михаил Ходорковский, репрессии ждали не только его самого, но и всех, кто был с ним как-то связан: руководство компании, юристов, бухгалтеров, поставщиков и даже благотворительные организации. К началу 2006 года в российских тюрьмах оказались десять человек, имевших отношение к «ЮКОСу»; еще больше сотрудников и партнеров были вынуждены покинуть страну, а власти арестовали активы на десятки миллиардов долларов. Это послужило мне наглядным уроком, и я не хотел позволить российским чиновникам так же расправиться со мной. Я должен был как можно скорее вывести своих людей и деньги своих инвесторов из России.

Для осуществления задуманного в Лондон из Москвы приехал партнер Hermitage Иван Черкасов. Он пришел в компанию за пять лет до этого из американского инвестиционного банка «Дж. П. Морган» и отвечал за отношения с брокерами, банками и персоналом. Ивану исполнилось тридцать девять лет. Это был высокий, телегеничный мужчина, настоящий профессионал, безукоризненно владеющий американским английским.

Он арендовал офисное помещение на улице Тависток в районе Ковент-Гарден, где расположил наш оперативный штаб, и взялся за дело.

Перевезти наших людей из России оказалось относительно просто: в течение месяца все из Hermitage, кто мог стать мишенью, и их семьи были в безопасности за пределами России.

Сложнее обстояло дело с продажей российских ценных бумаг стоимостью в несколько миллиардов долларов: продать бумаги нужно было так, чтобы об этом не узнали на рынке. Если бы стало известно о наших планах, брокеры и биржевые игроки начали бы играть на понижение. В нашем случае, узнай они о том, что компании фонда Hermitage собираются продавать акции «Газпрома», они бы заранее выставили свои пакеты акций на продажу, чтобы сбить цену, а это могло стоить инвесторам фонда Hermitage сотен миллионов долларов только в отношении этой одной компании «Газпром».

Чтобы избежать этого, нам нужно было найти брокера, который мог бы выполнить заявки компаний фонда на продажу акций в режиме полной конфиденциальности. Но большинство брокеров не умеют держать язык за зубами, а российские и подавно. Мы не могли обратиться к крупным западным брокерским домам, с которыми обычно работал фонд, ведь как только один из них приступит к исполнению заявок на продажу, другие брокеры без труда сообразят, что к чему, и начнут сбрасывать свои пакеты акций.

Выбор у нас был невелик. Мы обсудили все варианты и остановились на кандидатуре приветливого тридцатидвухлетнего специалиста, возглавлявшего небольшой, всего из двух человек, отдел торговых операций крупного европейского банка в Москве. В прошлом он упорно пытался заключить с фондом хоть какую-нибудь сделку, и теперь мы собирались предоставить ему такой шанс.

Иван сообщил ему по телефону, что его настойчивость окупится в ближайшее время.

— Есть только одно «но», — предупредил Иван. — Мы готовы работать с вами при условии, что вы гарантируете полную конфиденциальность.

— Разумеется, — с готовностью ответил брокер, — я не подведу.

На следующий день он получил распоряжение о продаже пакета акций на сумму в сто миллионов долларов. Он, вероятно, ожидал миллион, ну, может, пять, но даже в самых смелых мечтах не мог представить себе заказ на сто миллионов. Не исключено, что для него это был самый крупный заказ за всю карьеру.

Он продал акции на сто миллионов в течение недели без шума и утечки и с гордостью сообщил о результате, полагая, что работа на этом завершена. И очень удивился, когда опять получил заказ на продажу акций на сумму в еще сто миллионов долларов. С ним он тоже справился безупречно. Следующие два месяца он получал от фонда заказы на продажу на крупные суммы и в итоге реализовал акций на миллиарды долларов, по-прежнему без утечек. Благодаря виртуозному исполнению его крохотный, никому не известный отдел превратился в значительного игрока биржевого рынка. Но самое важное — фонд Hermitage забрал из России все свои инвестиции так, что враги об этом не прознали.

Обеспечив безопасность своим людям и сохранность финансам, мы устранили главные рычаги, которые российское правительство могло употребить нам во вред. Что бы они ни придумали дальше, перспективы уже не казались нам такими мрачными.

Когда эта часть плана осталась позади, я почувствовал себя лучше, но совсем иная картина складывалась в отношениях с инвесторами. Большинство доверяло средства фонду Hermitage, потому что я был в Москве. Мое присутствие в России они отождествляли с интересными инвестиционными идеями и знали, что их средства будут защищены, пойди что-то не так. И вот, с их точки зрения, я вдруг утратил возможность заниматься и первым, и вторым.

На это обратил мое внимание Жан Каруби — мой первый инвестор из далекого 1996 года. Жан всегда чутко понимал рыночную конъюнктуру и за прошедшие годы стал моим близким и доверенным лицом в подобных вопросах. Когда семнадцатого марта агентство «Рейтер» вышло с «сенсацией» про мою историю с визой, Жан сразу же позвонил и непривычным, весьма озабоченным тоном произнес: «Билл, у нас с тобой было много инвестиционных удач, но сейчас, когда ты впал в немилость российского правительства, мне трудно найти причину, почему мне стоит держать деньги в фонде».

Услышать такое от давнего и преданного сторонника было тяжелым ударом, но Жан был прав. Меньше всего мне в тот момент хотелось убеждать его оставить деньги в фонде и потом удостовериться, что мои отношения с российской властью пошли под откос. Единственным разумным решением с его стороны было забрать то, что ему заработал фонд.

В последующие дни у меня состоялись подобные разговоры со многими другими инвесторами, которые пришли к тем же выводам. Я знал, что теперь будет: заявки на выход из фонда и выплаты инвесторам причитающихся им средств, причем в огромном количестве.

Ближайшей датой, когда инвесторы могли изъять средства из фонда, было двадцать шестое мая. За восемь недель до этого они должны были направить свои заявки. Тридцать первое марта стало датой, когда я впервые смог оценить всю тяжесть ситуации.

В тот день в 17:20 из банка «Эйч-эс-би-си», администратора фонда, я получил копию отчета с указанием заявок инвесторов на выход из фонда. Обычно все новые подписки на акции фонда и погашение акций умещались на одной странице. В наиболее активные периоды перечень занимал две-три страницы. В этот раз заявок на погашение набралось на десять страниц — двести сорок строк с именами инвесторов, требовавших выплат по акциям. Я поспешно пролистал отчет и сложил суммы: уходило более двадцати процентов фонда!

Это огромная сумма по любым меркам. И это только начало. Я словно стоял на краю обрыва, глядя, как рушится все, ради чего я работал. Положение могло спасти только восстановление моей визы. Но я уже оставил эту надежду.

К моему удивлению, правительство Великобритании эту надежду сохраняло. В середине июня 2006 года мне опять позвонил Саймон Смит, глава департамента по России британского МИДа.

— Билл, у нас есть интересная зацепка в деле с вашей визой, — сообщил он. — Но прежде чем приступить, мы хотели бы убедиться, что вы все еще заинтересованы в возвращении в Россию.

— Конечно, заинтересован, Саймон! — с энтузиазмом произнес я. — Но я думал, что вы не будете ничего предпринимать после балагана в прессе.

— Пресса, разумеется, не укрепила ваши позиции, но мы не сдаемся, — ободряюще заметил он.

— Каков ваш план?

— Вам, вероятно, известно, что пятнадцатого июля Россия принимает в Санкт-Петербурге глав государств «Большой восьмерки». Мы планируем включить ваш вопрос в повестку премьер-министра для обсуждения напрямую с Путиным.

— Это… это было бы замечательно, Саймон!

— Не обнадеживайтесь особенно, Билл. Гарантий нет, но мы работаем над этим.

Разговор был окончен, и я задумчиво уставился в окно. Разве мог я не обнадеживаться? Восстановление визы вернуло бы мой бизнес так же легко, как отказ во въезде его разрушил.

В ожидании даты встречи «Большой восьмерки» я превратился в комок нервов. Положительный исход вмешательства премьер-министра Тони Блэра мог стать для меня судьбоносным. Однако шли дни, недели, и меня начали одолевать сомнения. До Смита дозвониться мне не удавалось. Я старался сохранять хладнокровие, но никак не мог понять, почему прежде он оказывал мне поддержку и вдруг пропал.

Когда ожидание стало невыносимым, я позвонил сэру Родерику Лайну, бывшему послу Великобритании в России, консультировавшему «Эйч-эс-би-си», чтобы узнать его мнение на этот счет. Тот удивился, что Смит вообще предложил включить мой вопрос в повестку премьер-министра, и посоветовал мне не возлагать на это больших надежд. Опыт подсказывал ему, что в ходе встреч на высшем уровне всегда возникают непредвиденные вопросы, которые перечеркивают тщательно спланированные повестки.

Я попытался последовать его совету. Тем временем за шесть дней до встречи «восьмерки» мы с Еленой зашли пообедать в ресторан «Ришу» в районе Сент-Джонс-Вуд. В ожидании заказа Елена взяла свежий номер газеты «Обзервер» и пролистала несколько страниц. Вдруг глаза ее вспыхнули:

— Билл, взгляни на этот заголовок! «Блэр обсудит дело управляющего фондом на встрече с Путиным»!

Я выхватил газету у нее из рук и принялся читать статью. Она полностью подтверждала то, что говорил мне Смит. Самое главное заключалось в следующем фрагменте: «На саммите „Большой восьмерки“, который состоится в Санкт-Петербурге в следующие выходные, премьер-министр обратится к российскому президенту с просьбой снять все ограничения в отношении Браудера».

— Невероятно… — удивленно произнесла Елена, глядя на меня.

Заметка в «Обзервере» удивила и моих клиентов: некоторые из них решили повременить с решением о выходе из фонда до окончания саммита.

Я пребывал в отличном расположении духа, пока за три дня до саммита меня не подозвал Вадим.

— Билл, посмотри на это, — указал он в монитор на заголовок информационного агентства «Блумберг».

Я наклонился и пробежал взглядом статью о боевиках группировки «Хезболла» в Ливане, которые обстреляли территорию Израиля из противотанковых ракет. Трое израильских солдат погибло, пятерых похитили и увезли в Ливан.

— А мы-то тут при чем? — недоуменно спросил я.

— Похоже, на Ближнем Востоке начинается война. Это может отвлечь внимание Блэра от обсуждения твоей визы на саммите.

И действительно, на следующий день Израиль нанес ответные авиаудары по целям в Ливане, в том числе по аэропорту Бейрута, в результате которых погибло сорок четыре мирных жителя. Россия, Франция, Великобритания и Италия незамедлительно подвергли критике действия Израиля за «непропорциональное» применение силы, а США публично осудили действия боевиков «Хезболлы». Вадим был прав: саммит «Большой восьмерки» вполне мог стать саммитом по урегулированию мира на Ближнем Востоке, и тогда о ранее подготовленной программе Блэра можно забыть.

В субботу начался саммит, я не знал, что там будет происходить, и за выходные не смог дозвониться ни до кого в британском правительстве. Проходило одно заседание за другим, но все новостные сообщения были посвящены событиям в Израиле и Ливане, — ни слова о моей визе.

Программа саммита завершалась, и по ее итогам Путин давал пресс-конференцию. Зал был заполнен до отказа. Сотни журналистов со всех концов мира надеялись задать Путину вопрос.

После двадцати минут безобидных вопросов микрофон передали Кэтрин Белтон из англоязычной московской газеты «Москоу Таймс» — невысокой миловидной британке тридцати трех лет. С явным волнением она обратилась к Путину:

— Недавно Биллу Браудеру было отказано во въезде в Россию. Многие инвесторы и западные дипломаты озабочены этим и не понимают, почему это произошло. Не могли бы вы пояснить, почему ему без объяснения причин было отказано во въезде?

Закончив говорить, она села, положила блокнот на колени и приготовилась слушать ответ.

В зале наступила тишина. Было заметно, что вопрос застал Путина врасплох. Несколько секунд спустя он произнес:

— Повторите, пожалуйста, кому было отказано во въезде в Россию?

Кэтрин опять поднялась с места:

— Биллу Браудеру. Это глава инвестиционного фонда Hermitage — крупнейшего инвестора на российском фондовом рынке. Я полагаю, премьер-министр Великобритании мог сегодня обсуждать с вами этот вопрос.

Путин нахмурился и с едкостью в голосе ответил:

— Откровенно скажу, я просто не знаю причин, по которым конкретному человеку отказано во въезде в Российскую Федерацию. Могу себе представить, что этот человек нарушал законы нашей страны.

И всё. Услышав это, я понял, что Блэр мой вопрос не поднимал и мою визу восстанавливать не будут. Более важным было то, что в переводе с языка Путина его слова означают одно: «Мы никогда не произносим вслух имена своих врагов, это касается и Билла Браудера. И сейчас я дам указание правоохранительным органам завести против него как можно больше уголовных дел».

Если вам показалось, что в такой трактовке есть помешательство или преувеличение, смею вас заверить, что это не так. Мое «помешательство», если угодно, не идет ни в какое сравнение с тем, что произошло дальше.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

БОЛЬШАЯ РУБКА

Из книги Нестор Махно автора Голованов Василий Ярославович

БОЛЬШАЯ РУБКА После летнего разгрома красных Махно не казался военной верхушке деникинской армии сколько-нибудь серьезным противником, несмотря на предупреждения боевых офицеров. А. И. Деникин нигде не называет его войска иначе как «банды» и «вооруженные банды» – с


Большая честь

Из книги Автобиографические анекдоты автора Окуджава Булат Шалвович

Большая честь Самое начало шестидесятых. У меня уже некоторая известность. Крутятся магнитофоны. Появляются в газетах бичующие меня фельетоны. Это еще больше усиливает интерес ко мне. Бурное для меня время, очень значительное. Ведь мною интересуется публика, ну, может


БОЛЬШАЯ ПУШКАРСКАЯ

Из книги Сама жизнь автора Трауберг Наталья Леонидовна

БОЛЬШАЯ ПУШКАРСКАЯ Матвеевский садик Сперва попытаюсь отвести обычную аберрацию: «А вот в старое время…». Я имею в виду миф о 1930-х годах. Он далеко не так популярен, как миф об уюте и нравственной чистоте 1970-х, но он жив. Даже если брать самое журнальное, с парашютистками и


Большая Пушкарская

Из книги Красная капелла. Суперсеть ГРУ-НКВД в тылу III рейха автора Перро Жиль

Большая Пушкарская Летом 1934 года кинорежиссеры, актеры, операторы переехали из коммуналок в очень хороший дом. Вообще-то он был странный: на двухэтажное строение с колоннами у полукруглого входа поставили три этажа в стиле конструктивизма, с низкими потолками и широкими


Большая игра

Из книги Анатомия предательства: "Суперкрот" ЦРУ в КГБ автора Соколов А А

Большая игра Франц Фортнер категоричен: «Я присутствовал не на всех его допросах, далеко нет, — ведь после его ареста я вернулся в Брюссель, на место службы. Но могу дать гарантию: если Большой шеф и заговорил, то не из страха перед пытками или ради спасения жизни. Этот


Большая ложь

Из книги Небо в огне автора Тихомолов Борис Ермилович

Большая ложь Разговоры — безошибочное средство обнаружить то, что человек старается утаить. Человек не может устоять перед соблазном открыть свою душу и показать свою сущность, а такую возможность представляет ему разговор. Агата Кристи. В алфавитном порядке. Ложь


Большая Тройка

Из книги Как знаю, как помню, как умею автора Луговская Татьяна Александровна

Большая Тройка Нас разбудило громкое воркование голубей. Я просыпался медленно, не торопясь и как-то по особенному вкусно. Безмятежно. Войны будто и не бывало. Уже отвык за пять месяцев от ночного бдения, от грохота моторов, от стука шасси на взлете, от прожекторов и


ЛЕЖАЩАЯ ВОСЬМЕРКА

Из книги Рассказы из Убежища автора Франк Анна

ЛЕЖАЩАЯ ВОСЬМЕРКА Не помню, кто (вернее всего брат Володя) рассказал мне, что положенная плашмя восьмерка служит обозначением бесконечности. Бесконечность… Это слово, как на вожжах, потянуло за собой понимание, а вслед за пониманием пополз ужас. Он был совсем другой, чем


Восьмерка из Убежища за столом

Из книги Финансисты, которые изменили мир автора Коллектив авторов

Восьмерка из Убежища за столом Четверг, 5 авг. 1943 г.Как она выглядит за обеденным столом? Как занимают себя такие разные сотрапезники?Один шумлив, другой молчалив; один ест много, другой мало. Смотря по обстоятельствам.Менеер ван П.:Он открывает ряд. Его обслуживают в первую


Большая наука

Из книги Нефть. Люди, которые изменили мир автора Автор неизвестен

Большая наука Вернувшись с фронта, Хайек поступил в Венский университет на курс правоведения, дополнительно посещая лекции по политической экономии и психологии. Научной работой Хайека в студенческие годы руководил профессор Фридрих фон Визер[204], представитель старой


Большая политика

Из книги Миллиардеры [История крупнейших финансовых династий] автора Яшуньский Гжегож

Большая политика Несмотря на дух воинского братства, сближавший американских и советских солдат, Гарольд Хант был непримиримым противником «красной чумы», выступал против союза США и СССР и призывал к заключению перемирия с Германией.По мере того как росло состояние


«Большая Берта»

Из книги The Intel [Как Роберт Нойс, Гордон Мур и Энди Гроув создали самую влиятельную компанию в мире] автора Мэлоун Майкл

«Большая Берта» В день смерти отца в 1902 году Берте Крупп (Берте Антуанетте) было всего шестнадцать лет. Неожиданно для себя она стала наследницей огромного семейного состояния и богатейшей девушкой в Германии, а возможно, и в Европе. Хотя у Берты была сестра Барбара годом


Глава 1. Вероломная Восьмерка

Из книги Фердинанд Порше автора Надеждин Николай Яковлевич

Глава 1. Вероломная Восьмерка Понять компанию Intel и трех ее основателей можно только тогда, когда вы поймете Кремниевую долину и ее истоки. А чтобы это сделать, вам нужно проникнуть в истории компании Shockley Transistor Corp., Вероломной Восьмерки и Fairchild Semiconductor. Без их понимания


25. Большая пушка

Из книги Не служил бы я на флоте… [сборник] автора Бойко Владимир Николаевич

25. Большая пушка Одно из заданий, с которым Порше справился блестяще, – создание тягача для большой армейской пушки – мортиры калибра 30,5 см.Орудие для штурмового навесного огня должно было обладать высокой мобильностью. Пушку требовалось подкатывать поближе к


БОЛЬШАЯ ПРИБОРКА

Из книги автора

БОЛЬШАЯ ПРИБОРКА Матрос Буйвол с несколькими сослуживцами был назначен в наряд в ДОФ – перед концертом заезжих халтурщиков все вычистить, помыть и т. д. Подметает он с напарником, со старшим матросом Пупкиным, палубу в кинозале. Ребята со скуки заспорили – сможет ли