«Большая Берта»
«Большая Берта»
В день смерти отца в 1902 году Берте Крупп (Берте Антуанетте) было всего шестнадцать лет. Неожиданно для себя она стала наследницей огромного семейного состояния и богатейшей девушкой в Германии, а возможно, и в Европе. Хотя у Берты была сестра Барбара годом моложе ее, но, согласно завещанию отца, Берта одна стала владелицей всего состояния. В соответствии с обязательным юридическим предписанием концерн Круппа был преобразован в акционерное общество, но это была чистая формалистика, ибо Берта Крупп владела 159 996 акциями из общего числа 160 тысяч.
Прозвище Большая Берта пристало к Берте Крупп в 1914 году, когда так назвали самую большую немецкую пушку, использованную в начале Первой мировой войны в Бельгии. Пушка весила девяносто восемь тонн, а каждый ее снаряд – тонну. То был бесспорный успех фирмы Круппа. В конце войны, в 1918 году германская артиллерия в течение ста тридцати девяти дней обстреливала Париж, и каждые двадцать минут тяжелый снаряд падал на самый красивый город мира. Такие пушки выпускали заводы Круппа. Немцы называли их «Париж-каноне» («Парижская пушка»), но повсеместно они были известны под именем «Большая Берта», хотя были значительно меньше «Большой Берты» образца 1914 года (весила 98 тонн. – Ред.).
Шестнадцатилетнюю Берту отправили в Баден-Баден в пансион для благородных девиц, где она должна была подготовиться к своей будущей роли владелицы огромного концерна. Но в Германии начала XX века считалось немыслимым, чтобы женщина самостоятельно выступала в такой серьезной роли даже в том случае, если она имела соответствующую подготовку. Выход был только один: найти Берте подходящего мужа. Этим занялся сам Вильгельм II.
А тем временем предприятия Круппа продолжали развиваться, становясь главным поставщиком оружия для германской армии и военно-морского флота, а также одним из крупнейших в мире центров военной промышленности. Отнюдь не случайно, что именно в то время (декабрь 1905 года) в Лондоне состоялась премьера ставшей позднее широко известной пьесы Джорджа Бернарда Шоу «Майор Барбара» – этой слегка завуалированной сатиры на деятельность Круппов.
В пьесе Шоу владелец оружейных заводов носит имя Эндрю Ундершафт, а Барбара – это Берта Крупп. Единственным фиктивным персонажем был брат Барбары – пацифист, жаловавшийся друзьям, что он «никогда в жизни не мог раскрыть газету, чтобы не найти там нашей фамилии». Отчаявшийся пацифист перечислял различные виды оружия, выпускаемые Ундершафтами, – пушки, торпеды и т. д. Бернард Шоу оказался прозорливым: через год с верфей Круппа в Киле сошла первая немецкая подводная лодка. (Отметим, что в наши дни семейство Круппов еще раз стало объектом творчества драматурга: известный итальянский кинорежиссер Лукино Висконти назвал героев своего антигитлеровского фильма «Сумерки богов» фон Эссенбеками, прозрачно намекая на Круппов и их город Эссен.)
Весной 1906 года, когда Берте исполнилось двадцать лет, кайзер Вильгельм решил, что пора выдать ее замуж. Сделано это было довольно поспешно. Берту в сопровождении младшей сестры Барбары срочно отправили в путешествие по Италии. Но поездка закончилась в Риме, где Берту познакомили с атташе прусского королевского посольства при Ватикане. Его звали Густав фон Болен унд Гальбах. Он был на шестнадцать лет старше Берты и на целую голову ниже ее ростом.
Густав попросил ее руки. Берта без колебаний выразила согласие. Несколько месяцев спустя в «Вилле на холме» близ Эссена состоялась свадьба. Уильям Манчестер пишет об этом:
«До этой поездки на Юг в жизни Берты не было ни малейшего намека на какой-либо роман. И вдруг Берта приняла предложение этого ничем не выдающегося, невзрачного, чопорного, самодовольного фата! И так как ни Берта, ни Густав не принадлежали к числу людей, способных влюбиться с первого взгляда, то в Эссене не сомневались, что этот союз был задуман и осуществлен имперским купидоном в Берлине».
Вильгельм II приехал на их свадьбу в сопровождении адмирала Тирпица, всего кабинета министров и многочисленных генералов. Свою торжественную речь кайзер закончил таким тостом:
«Да сопутствует вам, дорогая моя дочь, успех в поддержании вашего предприятия на том высоком уровне производства, которого оно уже достигло, а также в снабжении нашего германского фатерланда наступательным и оборонительным оружием такого качества и такого действия, какие недосягаемы для любого другого государства!»
Прежде чем покинуть зал, кайзер заявил, что на сей раз в виде исключения, «чтобы обеспечить эссенской династии… преемственность», не жена примет фамилию мужа, а наоборот. Отныне Густав будет носить фамилию Крупп фон Болен унд Галъбах. Одновременно Вильгельм II даровал молодым и их потомству право передавать фамилию Крупп и все наследство старшему сыну. В соответствующем документе было сказано об «особом положении дома Круппов», а Густаву кайзер пожелал, чтобы тот доказал, что является «истинным Круппом». Густав оправдал надежду, став третьим «великим Круппом». Берта родила восьмерых детей, из которых самый старший сын, Альфрид, стал четвертым Круппом.
После свадьбы Берта занималась только домашними делами, воспитанием детей и (что широко рекламировалось в Германии) благотворительной деятельностью. Однако юридически она оставалась единоличной владелицей фирмы, приносившей все более высокие доходы. Особенно увеличились они в те годы, когда Геманская империя стала готовиться к Первой мировой войне. Перед самой войной в немецком справочнике «Ежегодник миллионеров» Берта Крупп без какой-либо конкуренции фигурировала на первом месте. Ее капитал оценивался в 283 миллиона марок.
Поначалу захват власти Гитлером не вызвал энтузиазма Берты Крупп. Как иронически пишет Уильям Манчестер, она и ее муж симпатизировали бы Гитлеру значительно больше, если бы тот был офицером, а не ефрейтором, и звался бы не Гитлер, а фон Гитлер. Но, помимо таких снобистских предубеждений, супруги Крупп (об этом речь впереди) все же полностью включились в осуществление гитлеровской программы вооружений. И неплохо на этом заработали: чистая прибыль Берты Крупп составила в 1935 году 57 миллионов марок, в 1938-м – 97 миллионов, а в 1941-м – 111 миллионов.
Несмотря на тесное сотрудничество [крупповского концерна] с Гитлером, в 1950 году Берта Крупп сочла возможным обратиться с ходатайством к американским оккупационным властям о возвращении ей всего семейного состояния, которое адвокаты оценивали более чем в 500 миллионов долларов. В это время умер муж Берты Густав фон Болен, и вдова стала оспаривать правомерность гитлеровского закона, согласно которому состояние Круппов должен был унаследовать сын Гуетава Альфрид (кстати сказать, в это время Альфрид находился в тюрьме как военный преступник). Притязания Берты были оставлены без внимания, однако год спустя Альфрид Крупп вышел из тюрьмы и унаследовал семейное состояние.
Теперь Берта Крупп могла возвратиться в «Виллу на холме», где она снова стала царствовать, как и во времена Вильгельма II, а потом Гитлера. В 1956 году в Эссене торжественно отмечали ее семидесятилетие. Год спустя Большая Берта умерла. Ее похоронили на родовом кладбище и, воспользовавшись случаем, в Эссен перевезли урну с прахом Густава Круппа, которому она была верной женой.
* * *
Густав Крупп фон Болен унд Гальбах, повсеместно именуемый просто Крупп, вовсе не был принцем-супругом. Он являлся подлинным хозяином огромного концерна, был трудолюбивым, энергичным и… весьма ограниченным человеком. У него самого не появлялось никаких идей ни в области промышленности, ни в политике. Но они ему и не требовались. К моменту своего приезда в Эссен он застал в правлении фирмы способных и преданных директоров, которые самостоятельно вели дело, повседневно заботясь о прибылях владельцев. Если же говорить о политике, то Густава вполне устраивало беспрекословное подчинение очередным правителям Германии. Оп был слепо предан Вильгельму II, который сделал его миллионером, был лоялен по отношению к Веймарской республике, хотя в душе не мог смириться с падением монархии, и усердно выполнял директивы Гитлера, когда тот захватил власть.
Происходил он из семьи Гальбахов, которая в XVII веке занималась в Рурском бассейне производством снарядов. В начале XIX века семья эмигрировала в Соединенные Штаты, где купила угольную шахту в штате Пенсильвания. После Гражданской войны в США Густав Гальбах, отец нашего героя, женился на дочери полковника Генриха Болена и прибавил к своей фамилии фамилию тестя. В это время (дело происходило уже после битвы под Седаном) произошло объединение Германии, и Густав-отец решил вернуться на родину. Великий герцог Баденский присвоил ему дворянское звание и разрешил именоваться Густав фон Болен унд Гальбах.
Закончив воинскую службу, Густав-сын начал изучать право в Гейдельбергском университете, а позже стал чиновником министерства иностранных дел. Служил в германских посольствах в Вашингтоне и Пекине, а потом оказался в Риме, где и встретился с Бертой Крупп. Женившись и став фактическим хозяином огромных промышленных предприятий, Густав продолжал держаться как прусский чиновник. Его прежде всего интересовали порядок и пунктуальность, вернее, педантизм. Он замучил своих служащих и домочадцев требованиями соблюдать порядок и субординацию. Как явствует из сохранившихся записей п воспоминаний встречавшихся с ним людей, Густав Крупп был скучной и бесцветной личностью.
Рабочих своих заводов он считал частью своего имущества. Правда, он давал им жилье в домах, принадлежавших фирме, но взамен требовал безоговорочного послушания. Рабочих он вынуждал отказываться от права вступать в профсоюз, а тем более в Социал-демократическую партию. Как это было заведено у Форда в Детройте, инспектора Густава Круппа тоже были уполномочены проверять жилища рабочих в любое время дня и ночи. Эти люди следили за тем, чтобы строго выполнялись установленные дирекцией фирмы бытовые предписания. Один американский корреспондент, побывавший в Эссене, писал тогда:
«Те, кто работает у Круппа, вынуждены отказываться от личной свободы… Их тела и души – собственность Круппа».
Вскоре после воцарения в Эссене новый хозяин стал готовиться к торжествам по случаю столетия фирмы. Дата эта приходилась на 1911 год, но Густав Крупп решил перенести ее на 1912 год, получив таким образом больший выигрыш во времени. Кроме того, 1912 год был сотой годовщиной со дня рождения прадеда Берты Крупп Альфреда Круппа, перед которым Густав преклонялся.
В эссенском архиве Круппов сохранилась написанная маслом картина, изображающая кульминационный пункт этих торжеств; Густав Крупп, читающий текст речи, напротив кайзер Вильгельм II рядом с императрицей и Бертой Крупп. На головах обеих дам огромные шляпы с цветами. За спиной кайзера – министры во главе с канцлером фон Бетман-Гольвегом. Справа на картине – высшие чины генерального штаба, все в парадных мундирах. Слева – адмирал Тирпиц со своими сотрудниками.
В ответ на верноподданническую речь Круппа Вильгельм II сказал:
«Пушки Круппа гремели на полях сражений, где ковалось единство немецкой нации, и сегодня орудия Круппа вливают энергию в германскую армию и германский военно-морской флот. Корабли, построенные на верфях Круппа, несут германский флаг по всем морям…»
Не будем удивляться откровенно милитаристскому, шовинистическому тону кайзера: дело происходило всего за два года до начала Первой мировой войны, а он готовился к ней давно.
Предполагалось, что торжества в Эссене продлятся три дня. Третий, заключительный день отводился соревнованию по образцу феодальных турниров. Густав Крупп, пожелавший принять в нем личное участие, готовился к турниру довольно долго. Сам он собирался выступить верхом на коне в тяжелых латах (разумеется, из крупповской стали). Берта сшила себе платье средневековой дамы, а пятилетний Альфрид должен был изображать ее оруженосца. Патронами турнира были святая Барбара – покровительница артиллерии, и святой Георгий – покровитель рыцарей.
Когда все уже было готово и высокие гости заняли места на трибунах, пришла весть о страшной катастрофе на шахте Круппа под Бохумом, где в результате взрыва рудничного газа погибло сто десять шахтеров. Кайзер и Густав Крупп сочли целесообразным отложить турнир: траур не вязался с веселым праздником.
Вскоре после эссенских торжеств Густава Круппа ждала новая неприятность, по его мнению, даже более значительная, чем гибель ста десяти шахтеров. Вскрылось, что агенты Круппа в Берлине систематически подкупали высокопоставленных государственных чиновников и через них добывали секретные документы, касающиеся вооружения Германии. Эти люди выкрали в общей сложности свыше тысячи документов. Восемь офицеров военно-морского флота получили за это 50 тысяч марок, а один артиллерийский офицер —13 тысяч.
Хотя доказательства преступления были очевидны, однако власти целых семь месяцев пытались замять это скандальное дело, не привлекая виновников к ответу. В апреле 1913 года на заседании рейхстага выступил Карл Либкнехт.
«До самого последнего времени правление фирмы «Крупп» в Эссене держало в Берлине своего агента по фамилии Брандт, бывшего техника по боеприпасам в прусской артиллерии, – сказал он. – В его задачу входило установление контактов с чиновниками государственных учреждений. Путем подкупа им удалось получить доступ к секретным документам, содержание которых могло интересовать фирму Круппа. А ее интересовали прежде всего планы властей в области вооружений, конструкций и правительственных заказов, особенно цены [на вооружение] на других предприятиях или цены, установленные властями. На ведение такой деятельности г-н Брандт получал значительные финансовые средства. Концерн систематически использовал «свои капиталы, чтобы толкать старших и младших прусских чиновников на разглашение военных секретов».
После такого выступления отважного социал-демократического депутата замять скандал уже не удалось. Военный министр вынужден был уйти со своего поста, а на скамье подсудимых оказались несколько офицеров-взяточников и мелких чиновников. Процесс тянулся до октября 1913 года, когда был вынесен приговор. Главный виновник Брандт был осужден на четыре месяца тюремного заключения, а офицеров разжаловали, уволили из армии и приговорили к шести месяцам тюрьмы каждого.
Что касается Густава Круппа, то у него, как говорится, и волос с головы не упал. Власти сочли, что он «ничего не знал» об этой скандальной афере. Больше того, Вильгельм II пригласил Круппа в Берлин и вручил ему один из наивысших прусских орденов. «Торговец смертью» был нужен кайзеру.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/400532_38_block_005383_milliarderi_page_302_image_0001.jpg)
Осадное орудие, изготовленное на заводах Круппа. Модель L/14. Орудие получило прозвище «Большая Берта» – по имени жены руководителя концерна Густава Круппа
* * *
После нескольких лет правления в качестве главы концерна Густав Крупп, проанализировав состояние дел, убедился, как велика и сильна империя его жены. Только в самом Эссене фирма насчитывала восемьдесят различных предприятий, которые имели собственную полицию, пожарную охрану и т. д. Кроме того, в северных и западных районах Германии Круппу принадлежало восемь крупных сталелитейных заводов, верфи в Киле, много рудников и угольных шахт. Некоторые предприятия фирмы находились в Силезии.
Концерн имел три огромных полигона, где проводились испытания орудий. Стрельбища Круппов в Меппене, Дюльмене и Тангерхютте были значительно больше любых государственных полигонов. Только за один год на них было произведено около 50 тысяч орудийных выстрелов.
В 1911 году фирма могла похвастаться выпуском 50-тысячного орудия. 24 тысячи орудий Крупны поставили германской армии, 26 тысяч – клиентам из пятидесяти двух стран Европы, Южной Америки, Азии и Африки.
В это время фирма имела широкие международные связи, причем не только в качестве одного из крупнейших экспортеров оружия: Берта Крупп владела значительным пакетом акций в металлургической промышленности Австралии, шахт в индийском княжестве Траванкур, рудников в Новой Каледонии и т. д. С помощью картельных соглашений концерн «Крупп» инвестировал 1 миллион марок в британскую военную промышленность, вместе с французским концерном «Шнейдер» став совладельцем предприятий Шкода в Чехословакии (последняя входила тогда в состав Австро-Венгрии).
Но и после подведения столь блестящего баланса Густав Крупп отнюдь не почил на лаврах. Он считал своей обязанностью дальнейшее расширение фирмы: надо же было доказать, что он достойный преемник «великих Круппов», что он стал «настоящим Круппом». Впрочем, у Густава были способные, инициативные сотрудники, которые подсказывали ему все новые и новые выгодные проекты. К тому же он пользовался всемерной поддержкой императорского двора, который был готов спасти его в любом случае.
Густав Крупп решил построить новый артиллерийский полигон. Ему стало известно, что в недавней русско-японской войне использовались окопы, защищенные проволочными заграждениями. Так Крупп пришел к выводу, что в следующих войнах непременно возрастет спрос на колючую проволоку, и потому в 1911 году он купил крупнейший в Германии проволочный завод. Кроме того, в связи с увеличившимся выпуском подводных лодок на своих верфях в Киле Крупп заинтересовался двигателями Дизеля и вскоре приобрел патент на них. В 1912 году концерн Круппа купил по его инициативе патент на нержавеющую сталь – ошеломляющую новинку в сталелитейной промышленности.
Но больше всего Густав Крупп интересовался вооружениями – и для германской армии, и на экспорт. Он играл роль немецкого патриота, но не стеснялся заключать сделки, противоречившие германским национальным интересам, – разумеется, если эти сделки были выгодными.
Когда граф Цеппелин построил для германской армии первые дирижабли с мощными двигателями, Крупп приступил к выпуску зенитных орудий против «цеппелинов» и стал охотно продавать их Франции, Англии и России. Перед Первой мировой войной между Германией и Великобританией началось соперничество на морях. Крупп дал согласие поставлять Англии по восемь военных кораблей в год. Против этой сделки сразу же выступили адмирал Тирпиц и американские конкуренты Круппа Армстронг и Виккерс.
Когда экспорт оружия стал одним из основных источников огромных прибылей концерна Круппа, Густав позаботился о том, чтобы повысить престиж своих агентов в столицах других стран, став называть их уполномоченными. Как правило, это были граждане страны представительства. Так, в Нью-Йорке интересы Круппа представлял родственник Морганов, в Вене – друг семьи Ротшильдов, в Копенгагене – будущий военный министр Дании, в Брюсселе – зять бельгийского военного министра, в Пекине – племянник китайского премьера, в Риме – председатель итальянской Торговой палаты.
Некоторые уполномоченные Круппа попадали в трудное положение, когда в годы, предшествовавшие первой мировой войне, все чаще стали возникать локальные конфликты и когда оказалось, что обе сражающиеся стороны снабжены крупповскими пушками. Так, например, Италия начала захват Триполитании (Северная Африка), вооруженная орудиями из Эссена. Ей противостояли турецкие войска, на вооружении которых было пятьдесят пушек того же Круппа. (Значительно большая неприятность ожидала Фридриха Алфреда Круппа в 1900 году, когда германские войска были посланы в Китай на усмирение «боксерского (Ихэтуаньского. – Ред.) восстания». После обстрела повстанцами германской канонерки «Ильтис» выяснилось, что китайцы вооружены пушками, закупленными в Эссене.)
Во время Балканских войн турецкая армия, оснащенная крупповскими орудиями, сначала потерпела поражение, так как болгары и греки, вооруженные пушками Шнейдера, оказались сильнее. Крупп облегченно вздохнул лишь во время Второй Балканской войны, когда на стороне Турции выступила Румыния, тоже клиент Круппа. На сей раз крупповские пушки возвестили победу.
Поставки оружия германской армии и иностранным государствам усилили интерес Круппа и его директоров к международной политике. Многие факты говорят о том, что Крупп действовал за кулисами, когда в 1905 году германские войска неожиданно высадились в порту Танжер (Северная Африка). То же самое произошло и в 1911 году в марокканском порту Агадир, когда там неожиданно появилась германская канонерка «Пантера», прибывшая якобы «для защиты германских интересов».
По мере усиления напряженности в Европе и приближения войны возрастала и активность Круппа. Особенно он спешил с выпуском «Большой Берты». В начале 1914 года Вильгельм II присутствовал при испытаниях на полигоне и уехал весьма удовлетворенный. Очередное испытание было назначено на 1 октября на полигоне в Меппене. В это время уже шли военные действия, и «Большую Берту» использовали в Бельгии.
Среди множества высказываний по вопросу об участии Круппа в подготовке первой мировой войны и степени его ответственности за усиление германского милитаризма приведем только два. Известный английский писатель Герберт Уэллс писал накануне вступления Великобритании в войну:
«В основе всего этого зла, которое вылилось наконец в мировую катастрофу, лежит круппизм – эта мрачная, гигантская торговля орудиями смерти».
Но более существенным и неприятным, с точки зрения Густава Круппа, было обвинение, сформулированное одним из его ближайших помощников. Молодой способный адвокат-немец Вильгельм Мюлон начинал в качестве личного секретаря Густава Круппа, но уже в 1911 году он стал одним из директоров концерна Круппа. Когда разразилась война, Мюлон исчез из Эссена. Он сумел добраться до нейтральной Швейцарии и там сделал представителям прессы заявление, обвиняющее Круппа. Он сказал:
«Еще за шесть месяцев до августа [1914 года] Крупп получил из Берлина секретную информацию о предстоящей войне и немедленно приступил к соответствующей перестройке своих заводов».
* * *
Первая мировая война началась для Густава Круппа очень хорошо. Его «Большая Берта» способствовала быстрому захвату Бельгии германскими войсками. Благодарный Вильгельм II пригласил Густава Круппа в свой императорский дворец и лично вручил ему «Железный крест» I класса, которым награждаются только военнослужащие за подвиги на поле боя. А Боннский университет счел необходимым присвоить Густаву Круппу звание почетного доктора (хонорис пауза)… философии.
В первые месяцы войны германское командование было уверено в легкой и быстрой победе. Верил в это и Густав Крупп. Поэтому в ноябре 1914 года он составил для министра иностранных дел памятную записку о целях войны. Крупп предлагал создать в Центральной и Северной Европе огромное государство, включив в состав Германской империи Австро-Венгрию, Голландию, Швейцарию и Скандинавию. Польша должна была возродиться в качестве маленького «буферного государства», причем исключительно на территории, входившей в состав царской России…
Сразу же после начала войны Крупп стал лихорадочно расширять свои предприятия в Эссене. Вскоре численность его рабочих там увеличилась с 82 тысяч до 150 тысяч человек. В первом полугодии 1915 года в Эссене был построен огромный завод, выпускавший артиллерийские снаряды. В 1916 году заводы Круппа побили все прежние рекорды: каждый месяц они отправляли германской армии 3 тысячи орудий и 9 миллионов снарядов.
Верфи в Киле начали ускоренное строительство подводных лодок. Когда адмирал Тирпиц инспектировал в феврале 1915 года верфи «Германия», он сказал Круппу, глядя на строящиеся подводные лодки, что война окончится (разумеется, победой Германии, как он считал) прежде, чем эти лодки вступят в действие. Но адмирал ошибся: 1 мая того же года крупповская подводная лодка «V-20» торпедировала у берегов Ирландии мирный пассажирский пароход «Лузитания». Утонуло свыше 1100 человек, в том числе 138 американцев, и это неспровоцированное нападение вынудило президента США Вильсона направить в Берлин резкий протест.
Много лет спустя Густав Крупп заявил:
«С первых дней войны главным принципом стало то, что владельцы предприятий не хотели зарабатывать никаких денег на войне».
Это была беспардонная ложь: Крупп зарабатывал на каждой пушке, на каждом снаряде, на каждой подводной лодке и даже (что выяснилось позже) на каждом снаряде, выпущенном орудиями англичан. К концу войны в бухгалтерских книгах в Эссене была записана прибыль в 432 миллиона марок.
Невозможно перечислить все большие и малые сражения, где «изделия» концерна Круппа сыграли решающую роль, – в этом случае нам пришлось бы составить новую летопись первой мировой войны. Поэтому ограничимся лишь несколькими примерами.
О «Большой Берте», действовавшей в 1914 году на территории Бельгии, мы уже говорили. В 1916 году произошла историческая битва под Верденом. В первый день битвы германская артиллерия двенадцать с половиной часов беспрерывно обстреливала французские позиции, пустив в ход 1200 орудий Круппа, расставленных на линии фронта протяженностью в несколько километров. В обстреле участвовало тринадцать усовершенствованных пушек «Большая Берта».
В том же 1916 году на Северном море близ пролива Скагеррак произошла знаменитая Ютландская битва между германским и британским флотами – крупнейшее морское сражение первой мировой войны. После нее Вильгельм II направил в Эссен поздравительную телеграмму, в которой говорилось что «эта битва – день торжества и заводов Круппа». Кайзер деликатно умолчал о том, что английские военные корабли тоже были одеты в крупповскую броню.
В конце 1916 – начале 1917 года германские подводные лодки полностью господствовали в Атлантическом океане. Верфи Круппа сумели построить 148 подводных лодок, которые топили корабли Антанты. Не будет преувеличением сказать, что именно немецкие подлодки серии «V» вынудили Америку объявить войну Германии.
В 1918 году «Парижские пушки» Круппа начали обстрел Парижа, нанося городу огромный ущерб. В Страстную пятницу один из снарядов угодил в собор Сеи-Жерве, когда там служили мессу. Погибло девяносто человек, было ранено свыше ста. Даже Герт фон Класс, столь снисходительный к Круппам, вынужден был признаться, что единственным результатом этого была «нарастающая ненависть к Германии».
Теперь вернемся к вопросу, каким образом Крупп мог зарабатывать на английских снарядах. Еще в начале войны французы заметили, что на неразорвавшихся английских снарядах стоит крохотное клеймо «КР 94/04». Позже выяснилось, что буквы «КР» означают «Крупп», а цифры «96/04» – это 1896 и 1904 годы, когда британская фирма «Виккерс» купила в Эссене лицензию на эти снаряды.
В 1915 году лорд Бересфорд внес запрос в британский парламент, пытаясь выяснить, правда ли, что Крупп зарабатывает один шиллинг три пенса на каждом снаряде, выпущенном орудиями английской армии. Ответ был отрицательным, но не однозначным. Уильям Манчестер исследовал всю эту аферу, компрометирующую обе стороны. Вот его вывод:
«Утверждение, что договор (между Виккерсом и Круппом. – Ред.) утратил силу, было заведомой ложью. Юридически он по-прежнему оставался действительным, и обе фирмы учитывали его в своих бухгалтерских книгах: Виккерс – в счетах, помеченных буквой «К», а Густав – под простой формулой, согласно которой Виккерс должен был выплачивать Круппу по 60 марок за каждого убитого немецкого солдата».
Американский автор воздерживается от комментария по поводу столь циничного соглашения.
Летом 1918 года стало ясно, что Германия проиграет войну. Однако Густав Крупп не верил в это. Вот что пишет Герт фон Класс:
«Он был не в состоянии признать, что война проиграна. В связи с этим он опустил шоры на свой разум и, ослепленный, не видел, что происходит в действительности».
Густав фон Болен всегда хотел подражать Альфреду Круппу. Теперь он мог, как Альфред Крупп, посылать пушки на Париж.
В конце августа 1918 года генерал Людендорф пригласил к себе Круппа и других промышленных магнатов из Рура, чтобы разъяснить им тяжелое положение Германии. Он предложил промышленникам тут же отправиться к кайзеру и «открыть ему глаза» на реальную ситуацию. От имени промышленников Крупп ответил, что пессимизм Людендорфа неоправдан и что война в любой день может принять выгодный для Германии оборот.
В начале сентября 1918 года Крупп получил сообщение, что кайзер желает прибыть в Эссен, переночевать в своих апартаментах в «Вилле на холме» и лично ознакомиться с положением дел на крупповских заводах, чтобы выяснить, какие усилия предпринимаются для ускорения и увеличения выпуска оружия. Густав Крупп тщательно подготовился к визиту высокого гостя и разработал для него особую программу. Одного он не предусмотрел, а именно, что Вильгельм пожелает обратиться к рабочим с патетической речью. А в последнюю минуту, когда это пожелание было высказано, уже трудно было подобрать лояльно настроенных рабочих, и поэтому выступление Вильгельма провалилось.
Кайзер говорил долго и скучно, апеллируя к патриотическим чувствам слушателей и призывая их быть «крепкими, как сталь». Он заверял рабочих, что германская армия «будет сражаться до последнего солдата». Когда он закончил свою речь, в фабричном цехе воцарилась глухая тишина. Потом один из рабочих крикнул: «Когда же, наконец, будет мир?», второй простонал: «Голод!»…
В ноябре 1918 года империя Гогенцоллернов пала. Вильгельм II бежал в Голландию. Германская армия капитулировала. А вскоре в Версале собралась Мирная конференция. В самой Германии поднималась широкая волна революционных настроений. В Эссене, к немалому страху Густава Круппа, возникли Советы рабочих и солдат. Когда же дело дошло до подписания Версальского договора, Густав Крупп узнал, что он значится в этом документе в качестве военного преступника. Статья 231 Версальского договора назвала ответственными за войну прежде всего кайзера Вильгельма II, затем наследника престола, адмиралов Тирпица и Шеера, генералов Гинденбурга и Людендорфа, а также Густава Круппа фон Болена унд Гальбаха.
В те тяжелые для Круппа дни только одна весть принесла ему утешение: в январе 1919 года реакционная банда убила Карла Либкнехта – непримиримого и смелого борца против Круппов. «Ну, еще не все потеряно!» – мог подумать супруг Большой Берты.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.