Аудиозапись (1995/2013)

Оказалось, что записывать разговоры — целое искусство.

Мой единственный опыт с диктофонами был связан с Яапом. Я всерьез подозревала его в очередной измене и прямо спросила об этом. Он, разумеется, все отрицал. Он сказал, что это бзик, я, видимо, рехнулась. Я поделилась подозрениями со своим психотерапевтом.

— Как я могу доказать, что он врет? Я же не могу обвинять его только на основе того, что мне кажется. Он детьми клянется, что это неправда.

— В таком случае тебе надо проверить свои подозрения.

— Зачем?

— Чтобы понять, соответствуют ли они действительности.

— А как это сделать?

— А почему ты не наймешь частного сыщика? — спросила она так, будто речь шла о вполне обыденной вещи.

— А как же тогда неприкосновенность его частной жизни, а взаимное доверие, которое должно существовать у пары?

— Все это замечательно, пока все хорошо. Но если начинаются проблемы, то ты обязана дойти до их сути. Если окажется, что ты ошибаешься, то в первую очередь надо будет задаться вопросом, почему ты стала его подозревать. Тогда это твоя проблема, и мы сможем ее обсудить. Но если ты права, то он обманщик, и ты не обязана мириться с этим.

Вот! Вот поэтому мой психотерапевт — Лисбет, а не какие-то там придурки.

Частный детектив был, конечно, мне не по средствам, и поэтому я отправилась в шпионский магазин на улице Постесвег. Если можно нанимать частного детектива, то и оборудование для слежки тоже допустимо.

— Тебе, дорогуша, надо брать вот это, — сказал продавец.

— Ладно, а стоит сколько?

— Тысяча двести гульденов.

Тысяча двести? У меня таких денег не было. Я едва могла наскрести триста.

— Могу отложить для тебя, — сказал он.

— Хорошо, мне надо подумать.

Мыслями карман не наполнишь, поэтому я обратилась к маме и сестре. Об изменах Яапа я им ничего не говорила — из-за Мильюшки я не хотела, чтобы они начали относиться к нему иначе. Но они сразу поняли, зачем мне это нужно.

— Ты хочешь поймать его на измене, верно? — спросила мама.

Они дали мне денег, так что оборудование я купила. Из нашей старой квартиры я выехала, но ключ сохранила. И когда его не было дома, я установила аппаратуру.

Я зашла к друзьям и рассказала им, что сделала. Мне было очень не по себе, и всего через пару часов я решила вернуться и демонтировать аппаратуру. Я заметила, что какая-то запись уже появилась. Похоже, Яап заходил домой.

— Послушаю, пожалуй, — подумала я.

И мне сразу же повезло. На записи был телефонный разговор Яапа с женщиной, в котором он говорил, что в восторге от ее беременности, но не хочет, чтобы об этом узнала я. Я прослушала, как он договаривается о встрече с ней в отеле, и этого было вполне достаточно. Первый же опыт с записью увенчался успехом.

Но с Вимом все обстояло иначе. Яапу и в голову бы не пришло, что его пишет собственная жена. А Вим подозревал всех и вся, потому что записывал всех сам.

— Я — самый лучший в этом деле, — похвастался он мне летом 2013 года.

Я никогда не знала наперед, получится ли у меня записать его. А когда получалось, качество записи сильно зависело от обстановки — места, уличного движения, шелеста верхней одежды и чего угодно еще.

А его шепот был вообще едва различим на записях, к моему постоянному огорчению. О главном Вим всегда говорил шепотом, а это было как раз то, что было мне отчаянно нужно, — изобличающие его факты.

Детально пересказать содержание наших разговоров я могла, но было нужно, чтобы люди услышали его самого — это было бы неопровержимым доказательством.

Прийти домой после долгого общения с ним на улице, во время которого он сообщил немало ценной информации, и услышать при воспроизведении только глухое неразборчивое бормотание — это было ужасно.

В надежде решить эту проблему я стала искать себе зимнюю куртку с высоким воротником. Его шепот станет различим, если поместить микрофон где-то между ухом и верхом ключицы. Это было намного более рискованно, чем в лифчике или за воротником, но я решилась.

Если хоть раз у меня получится, это подкрепит мои показания и подтвердит слова Эндстра о том, что важные вещи Вим всегда говорит шепотом.

* * *

— Так, поехали в «Нортфейс» тебе за пуховиком, — сказал он, услыхав от Сандры, что мне нужна зимняя куртка.

Ну кто ее за язык тянул?! Не хватало с ним еще и за курткой ездить.

— Да нет, спасибо, я сейчас занята, — попыталась отказаться я.

— Молчать. Смотаемся на скутере, через полчаса вернешься, — приказал Вим. И пошел к скутеру.

— Вот спасибо тебе, Сандра, теперь я с ним влипла.

— Извини, — буркнула она.

В фирменном магазине «Нортфейс» на улице Калверстраат он сказал:

— Померяй вот эту. Майке ходит в такой же.

Это был длинный черный пуховик, не лишенный, впрочем, некоторой элегантности. «Нортфейс» — его любимая марка одежды. В ней не холодно ездить на скутере, и я тоже не буду мерзнуть.

В моей куртке была спрятана записывающая аппаратура, и я отнюдь не горела желанием ее снимать.

— Примерь, я подержу твою куртку, — повторил Вим.

Подержать мою куртку? Ни за что! Ни в коем случае — он ведь сразу все обнаружит. Но слишком упорно отказываться тоже нельзя, поэтому я совершенно спокойно сказала:

— Да не надо, пусть она здесь полежит.

— «Нортфейс» лучше всех, — заявил Вим. — Тебе идет — надо брать. — С этими словами он понес пуховик на кассу.

Черт, теперь придется это носить, потому что он купил его для меня, а если я буду в чем-то другом, это вызовет подозрения. С другой стороны, раз мы покупали вещь вместе, он не подумает, что в ней что-то спрятано, так что, может быть, этот пуховик даже кстати.

К моему огромному облегчению, пуховик оказался очень даже подходящим для целей записи разговоров. Правда, для этого потребовалась некоторая изобретательность в области шитья. Я слегка распорола шов на воротнике и спрятала в образовавшуюся узкую щелку свое устройство. Пришила сверху липучку, чтобы можно было открывать и закрывать кармашек. Воротник был на уровне моих ушей. Правда, когда он будет шептать, его глаза окажутся тоже очень близко, так что мне оставалось лишь уповать на то, что Вим ничего не заметит.

На нашу следующую встречу я пришла в пуховике. Я не прятала в него аппаратуру, потому что заранее понимала, что он сделает. Я сняла куртку и — вот вам пожалуйста! — он сразу схватил ее со словами:

— Смотри, Сан, какая классная штука! Пощупай — это водонепроницаемая ткань. Суперская курточка!

Вим повертел куртку в руках, внимательно рассмотрел ее и ощупал, но на новую застежку на липучке внимания не обратил. Пуховик успешно прошел тест.

На следующую встречу я могу спокойно прятать в него свое записывающее устройство.