Амстелвен (1997)

После нескольких недель поисков Вим с помощью Виллема Эндстра нашел на улице Антон Струйкстраат дом, который он арендовал для Сони, чтобы у нее с детьми наконец появилось собственное жилье. Соня оценила помощь Вима. Несмотря на разногласия с Кором по поводу способов разрешения конфликта с Миреметом и Клеппером, он не бросил на произвол судьбы ни ее, ни Кора. Соне действительно хотелось верить, что Вим на их стороне, что он не предатель.

Настало время решать, что делать дальше.

— Что нам делать, Кор? — спросила Соня. — Мы что, переезжаем за границу?

На что последовал ответ Кора:

— Ну уж нет, меня не выгонишь. Я возвращаюсь.

И Соня принялась искать другое жилье. На Антон Струйкстраат «крысы по двору бегали».

Фрэнсис ходила в начальную школу в Амстелвене, и когда Ричи исполнилось четыре, Соня отдала его туда же. В этой школе учились и кузены Ричи — дети Герарда, так что он мог видеть знакомые лица. Переезд в Амстелвен выглядел бы вполне логичным.

Соне предложили арендовать дом на улице Катарина ван Реннеслаан. Поскольку Вим помогал ей с предыдущим домом, она попросила его посмотреть и этот. По его мнению, дом выглядел прилично, и он посоветовал Соне его снять.

Единственная проблема — предыдущий арендатор хотел, чтобы ему компенсировали затраты на сделанные им улучшения. Соня отдала деньги, «натыренные» у Кора, на хранение Виму. Теперь она попросила частично вернуть их.

Вим отреагировал крайне резко.

— Теперь еще про деньги заныла? Сколько-сколько, двадцать тысяч? Нет у меня ничего сейчас, Бокс. Продам красный дом — тогда бабки появятся. А сейчас ничего нет, и не суйся больше ко мне. И так от твоего мужика мне один головняк, тут ты еще чего-то требуешь!

Ошеломленная таким отпором, Соня побоялась настаивать.

— Ну как дом, понравился? — спросила я, заглянув к ней тем же вечером.

— Дом нормальный, вот только Вим опять взбесился. Сказал, что не может отдать мне деньги, потому что у него их нет.

— Что значит — у него их нет?

— Говорит, он на нуле. Что-то продавать собирается. Красный дом какой-то. Когда продаст, вернет.

Но Соня так ничего и не получила. После того как она обратилась к Виму за своими деньгами, он стал частенько наведываться к ней с рассказами о том, как плохо поступил Кор, отказавшись платить миллион, потому что без этого проблемы не решаются. Идея была все та же: лучше бы ему раскошелиться.

Соня предложила Виму сказать это непосредственно Кору, но он не захотел. Они с Кором не разговаривают, так что лучше пусть Соня скажет. Это же ее супруг, следовательно, ее тоже касается.

Но Соня боялась. Последний раз, когда она только заикнулась о выплате, Кор страшно рассвирепел. Она знала точно: Кор платить не будет.

А потом Вим снова появился у Сони и предложил решение. Если Кор отказывается, за него заплатит Соня. Он рассчитается ее деньгами, которые у него на хранении. Это было сообщено так, будто Соне делается огромная любезность.

Соня потеряла все свои накопления. Сначала она возмутилась, а потом даже обрадовалась: она же спасает жизнь своему супругу и детям. А деньги — не главное.

Тем временем конфликт с Миреметом и Клеппером превратился в ссору между Кором и Вимом. Вим хотел отделиться от Кора, в том числе и в финансовом плане. С него хватило проблем, связанных с безудержным пьянством Кора, и он хотел идти дальше самостоятельно.

— Да он просто кидает меня, Асси. Говна кусок. Мы всю дорогу были вместе, а теперь он типа хочет отделиться. Я из него человека сделал, в дело ввел. Всем, что у него есть, он обязан мне, а как слегка заштормило, соскакивает. Шутки, на хрен, шутит, да? — возмущался Кор.

Но Вим не шутил. Он продолжал настаивать на отделении и на разделе капитала, нажитого ими с помощью Робби Грифхорста на шести миллионах гульденов, оставшихся от выкупа за Хайнекена. В конце концов Кор согласился.

— Забирай, что хочешь, — сказал он Виму.

Вим забрал игорные заведения и секс-клуб на улице Ромпотстраат. Поскольку он не мог владеть ими легально, их оформили на Виллема Эндстра. Кор забрал себе публичный дом Ахтердам. К октябрю 1996 года раздел был завершен.

С этого момента Вим начал все более и более открыто вести дела с группировкой Миремета. Он утверждал, что вынужден это делать, чтобы выжить после конфликта с Кором.

— Он предатель, иуда. Теперь лижет Миремету с Клеппером, — говорил Кор.

Тогда я не могла поверить, что Вим может войти в группировку, которая пыталась убить моего зятя, сестру и племянника.

— Слушай, Ас, нельзя насильно заставить человека дружить с теми, кто хотел убить его родных, — говорил Кор, и он оказался прав.

Вима не заставляли дружить с Миреметом. Он хотел этого сам.

Хотя мне было стыдно за решение Вима и, как мне казалось, проявленную им слабость, но я заставляла себя считать, что он пошел на все это ради нашего спасения. Под давлением фактов эта убежденность рассыпалась.

Как-то раз в начале 2007 года Вим и Миремет зашли в мой офис на улице Тиль Уленспигелстраат в квартале Бос ен Ломмер. Было воскресное утро, и в офисе, кроме меня, не было никого.

— Вон там, — сказал Вим, указывая на один из офисных телефонов. Не посчитав необходимым представиться, Миремет прошел к телефону и стал звонить.

— Ты что делаешь, Вим? Попросить нельзя было? — спросила я.

Он не отвечал. Они с Миреметом весело пообщались друг с другом, как будто не замечая моего присутствия, и ушли.

Я кипела от злости, понимая, что меня использовали и мой брат нарушил мою обязанность хранить адвокатскую тайну. Он явно хотел впечатлить Миремета. Не из боязни, а чтобы втереться в доверие. Схожим образом он поступил и в другой раз: сказал, что у него есть для меня работенка, и привел меня в кафе по соседству, где уже ждал Миремет.

Миремету нужен был адвокат, и Вим сказал, что у него есть один на примете. У него же сестра адвокат! Миремет заинтересовался и велел меня вызвать.

Он начал объяснять, что должны делать его адвокаты: приносить нужные вещи в тюрьму, передавать сообщения, рассказывать о других своих клиентах и показывать их документацию. Он сказал, что готов подумать о том, чтобы нанять меня.

Брат поставил меня в сложное положение. Он вынуждал меня сделать выбор между преступным миром и обычной жизнью. И была ли у меня на самом деле возможность выбирать?

Напротив меня сидел маньяк, а рядом с ним — подлизывающийся к нему Вим. Я хотела отказаться, но вместе с тем боялась это сделать. Я понимала, что если соглашусь, со мной будет покончено. Я стану их собственностью, меня можно будет шантажировать. Они затащат меня в свои дела, и отвертеться я не смогу. Прощай, независимость, к которой я стремилась все эти годы.

Я этого совершенно не желала.

Как бы страшно мне ни было, но нужно было найти в себе силы отказаться. По дороге в кафе Вим объяснял мне, как произвести на Миремета благоприятное впечатление. Стало быть, нужно делать все наоборот. Надо сойти за слабачку, чтобы Миремет сам мне отказал. Я сделала большие глаза и стала врать, что занималась только консультациями и в тюрьму заходила только на свидания с братом. Процитировала длинный список правил, которые нельзя нарушать адвокатам, дав понять, что никогда ничего не нарушала, и что, поскольку Департамент юстиции не спускает с меня глаз, риска со мной будет много, а толку мало.

Миремет разочарованно взглянул на Вима. Эта нудная сучка совсем не тот адвокат, который ему нужен.

Я выкрутилась.

Вим отвел меня обратно в офис. Он был зол, ведь я могла составить представление о том, чем занимается Миремет. Я строила из себя дурочку и не спорила с ним, понимая, что он рассвирепеет еще больше. Сама я внутренне кипела — он не просто хотел сдать меня этому маньяку, он же совершенно очевидно решил вести дела с уголовником, отдавшим приказ расстрелять его зятя, сестру и племянника. Я была потрясена бесстыдством, с которым он вообразил, что я смогу о чем-либо договариваться с подобным человеком.

Но Вим продолжал делать вид, что все это совершенно естественно.

Некоторое время спустя он позвонил мне в дверь.

— Давай ко мне в машину.

Он сказал, что только что вернулся из-за границы, где прикупил несколько часиков. Открыв багажник, он произнес:

— Это тебе. — И протянул мне красивую коробку с часами «Шопард» белого золота.

Я была удивлена. Помимо каких-то кукол и сотни гульденов после похищения Хайнекена, я никогда не получала от Вима ничего, кроме проблем.

Оказывается, часы были куплены не для меня, а для одной из подружек, которой они не понравились. А поскольку они были куплены за границей, вернуть их в магазин невозможно. В багажнике лежали еще две коробки, и по их виду я поняла, что это тоже часы.

— Клепперу и Миремету, — сказал он.

Клепперу и Миремету, с которыми, как считается, он никак не связан!

Действительно ли Вим не замечал, насколько все это мне претит? Меня просто выворачивало наизнанку от отвращения. Все это лишний раз доказывало, что он переметнулся в банду Миремета. И он рассчитывал, что я отнесусь к этому нормально?

Мне было крайне стыдно за брата. А Виму было совершенно все равно. Больше никаких вечерних попоек с Кором — теперь он ужинал в «Гараже»[11] в компании Эндстра и Миремета. На день рождения Фрэнсис он не пошел, зато присутствовал на вечеринке по поводу дня рождения дочки Миремета Келли, причем даже взял с собой Майке. Вместо Ричи он играл теперь с его одногодком — сыном Миремета Барри. Отмечать с нами день рождения Сони он не стал, зато отпраздновал день рождения жены Миремета Рии. По случаю ее тридцатипятилетия был запланирован круиз на яхте, и Вим пригласил на него Эндстра.

Вим нашел себе новую семью.

Мы виделись, только когда становились ему нужны.