Второе покушение на Кора (2000)

Первое покушение на жизнь Кора было неудачным. Поэтому было понятно, что последует вторая попытка. Кор понимал, что Миремет хочет устранить его. А Миремет ждал, что Кор начнет мстить — особенно из-за того, что на него покушались вместе с женой и ребенком. Поэтому было вполне логичным, что Миремет постарается опередить Кора.

Так что вопрос был только в том, кто начнет.

Но время шло, и ничего не происходило. Кор отсидел в тюрьме и вышел на свободу в конце 1999 года. К этому моменту Вим уже окончательно вошел в группировку Эндстра, Миремета и Клеппера. Я практически не виделась с ним.

До того момента, когда он появился у меня на пороге.

Звонок в дверь разбудил меня среди ночи. Я боялась открывать, но затем поняла, что это наш семейный звонок — два коротких, один длинный. Я открыла и увидела Вима.

— Обувайся, мы идем на улицу.

— Что? Сейчас ночь кромешная. У меня температура. Мне вообще нельзя выходить, я болею.

— Выходи, это срочно. Хочешь, чтобы я соседей разбудил?

— Ладно, господи, иду уже.

— Слушай, а ты не знаешь, где Кор живет? — спросил он дружелюбным тоном.

Я подумала, что довольно странно задавать такой вопрос среди ночи, какое бы дружелюбие Вим не пытался изобразить.

— Нет.

— Послушай, — перешел он на шепот. — Мне надо знать, где он ночует. Это крайне важно, потому что Миремет от своего не отступится. Я смогу защитить Соню, только если ты мне скажешь. Иначе они просто ракету выпустят по их дому, и всем конец. Детям тоже.

— Я же сказала, что не знаю.

— Ладно, ты вечно за Соню, а теперь делай, что я скажу. Я не шучу. Миреметовские пипец какие опасные. Валят людей десятками. Им это просто в кайф. А этот их сильно злит.

— Я не хочу иметь с этим ничего общего, слышишь ты?

— «Слышишь ты?» — зашипел он мне в ухо. — Со мной так не разговаривают. Ты кто, на хрен, такая? Ты чего, решила, что можешь мне указывать? Сделаешь так, как я скажу, или все подохнут на хрен. Ракетой шмальнут, и будешь сестрицу по кусочкам собирать. Так что решай. Не будешь — значит, ты их убила. Поняла? Ты их убила. Твоя будет вина.

Он хочет повесить на меня убийство своих родных и друга? Как же это мерзко! Но он меня прижал.

Я отлично понимала, что Миремет ненормальный и что просто так он не остановится. Я слышала о жестоких методах Миремета и Клеппера и о том, что они действуют без малейших сомнений.

Когда мы были в Каннах, там отдыхала и свояченица Миремета. Кор рассказывал мне, что Миремет прикончил и ее мужа, только за то, что тот ее ударил. В окружении Кора были и другие люди, имевшие дело с Миреметом. Один из них рассказывал, что его сына убили ни за что, а самому ему пришлось бежать из страны.

И мне пришлось столкнуться с их жесткостью при покушении на Дойрлоостраат. Они убивают всех, не щадя ни детей, ни женщин. Поскольку я лично убедилась в их свирепости и все мы знали, что дело не ограничится единственной попыткой покушения, к угрозе следовало отнестись совершенно серьезно.

Так что я ожидала еще одного покушения, но уж никак не того, что сообщит об этом Вим. Предать лучшего друга, переметнувшись к Миремету, — одно, но помогать в его устранении — для меня это было нечто немыслимое.

А теперь он хочет и меня втянуть! Не потому, что Вим считал меня союзницей — он прекрасно знал, сколько времени я провожу с Кором и Соней. Он понимал, как сильно я люблю своих племянников. Он прижал меня, использовав то, что мне дорого.

Если я скажу «А пошел ты, не хочу иметь с этим ничего общего», и после этого что-то случится с Кором, Соней и детьми, я буду жалеть об этом до конца своих дней. Я буду считать, что в ответе за все, что произошло с ними, потому что не сделала ничего, чтобы спасти их.

Именно на это Вим и рассчитывал.

Прошептав: «Твоя будет вина», он в буквальном смысле слова переложил ее на меня. Конечно, я твердила себе, что это чушь, но что толку, если все они погибнут? Так или иначе он окажется прав: вина будет моя.

Бездействовать — тоже не вариант. Что делать дальше, я не представляла. Единственное, что пришло мне в голову, — тянуть время, пока решение не образуется само собой.

— Посмотрю, что можно сделать, — сказала я.

— Ладно.

Следующим утром я была у Сони ни свет ни заря. Я проворочалась без сна всю ночь, пытаясь найти выход из этой ситуации.

Первым делом надо было предупредить Соню, что все они в опасности, и понятно, откуда она исходит. Я решила: хорошо уже то, что я знаю об этом сама и могу сообщить им. Вим — на стороне Миремета и выступает против Кора, своего закадычного друга.

Услышав мой рассказ о событиях предыдущей ночи, Соня впала в истерику.

— Что? Он угрожает моим детям? Сперва они чуть Ричи не застрелили, а теперь опять детям угрожают? Не дам адрес. Он совсем рехнулся? Что мне делать-то, Ас?

— Не знаю. Кора сюда не подпускай. Я скажу, что адреса ты не знаешь, а если бы и знала, то не дала бы. Скажу ему, пусть Миремет не угрожает твоим детям. Радуйся, что знаешь теперь, какие у него планы. На это раз ты хотя бы предупреждена.

Тем же вечером Вим снова был у моих дверей.

Я рассказала, что Соня не знает, а если бы и знала, то не сказала бы ему.

— А, так она за Корри? Не слишком умно. Так ей и передай.

— Мог бы и сам ей сказать.

— Нет уж, я туда теперь и близко не подойду. Случись что, я лучше буду подальше.

В то же время Соня рассказала Кору, что Клеппер и Миремет опять взялись за свое и используют Вима в качестве связного. Он хотел, чтобы мы с Соней оставались в контакте с Вимом и внимательно прислушивались к его словам. Кор собирался подпустить врага поближе. Тянуть из него информацию, чтобы знать, к чему готовиться. Я согласилась, в этом были очевидные плюсы. Но у меня были и сомнения. А что, если Кор спьяну проболтается об этом, и Миремет, Клеппер или Вим узнают?

Кор поклялся, что этого не будет. Это меня не успокоило. Кор частенько не припоминал того, что творил накануне. Если Вим и Миремет узнают, что я информирую Кора, они наверняка прикончат и меня. Так что надо было учитывать, что Кор может болтануть. Я перестраховалась, сказав Виму, что говорю Соне только что он велит. Если она передает что-то Кору, я ни при чем.

Его следующий визит не заставил долго себя ждать.

— Слушай, Ас, я уже не могу удерживать все это, понимаешь? То, что она делает, просто оскорбительно.

Вим продолжал твердить свое. Ему нужна информация, где бывает Кор. То, что я ничего не знаю, начинало его доставать. И он стал давить на меня сильнее.

Мама была на кухне. Вим стоял в гостиной, рядом с креслом, в котором сидел Ричи, а я была на диване напротив него. Вим встал позади Ричи, обнял его за шею, достал пистолет и приставил его к голове ребенка.

— А вот и малыш Ричи! — выкрикнул он. Посмотрел на меня и прошептал: — Говори, где он! — Затем он отпустил Ричи, смерил меня пронизывающим взглядом и весело проорал в сторону кухни: — Пока, Стин, рад был видеть! Я ухожу!

И ушел.

Я подбежала к Ричи и обняла его. Я была потрясена. Угрожать Ричи, собственному племяннику, моему племяннику, семилетнему ребенку! Разве стал бы он делать такое, если бы действительно хотел защитить Соню, Ричи и Фрэнсис от Клеппера и Миремета? А ведь он утверждал именно это: «Я исхожу из их интересов, и ты тоже должна сделать так, чтобы я смог помочь им остаться в целости и невредимости».

Его поведение казалось совершенно неразумным, и вдруг я поняла: он вовсе не намерен защищать их от Миремета и Клеппера. Если бы это было так и Вим действительно не хотел, чтобы их убили вместе с Кором, он никогда в жизни не стал бы угрожать Ричи. Соня, Фрэнсис и Ричи его совершенно не заботили, он просто использовал их, чтобы попробовать подобраться поближе к Кору.

Убить Кора хочет именно он и заходит настолько далеко от нетерпения сделать это. Для него все идет недостаточно быстро. Кор должен умереть, и ради этого можно использовать и Ричи. Нетерпение обнажило его кровожадную сущность.

Соня собиралась заехать к маме, чтобы забрать Ричи. После того, что только что случилось, я должна была увидеть ее немедленно. Я позвонила ей.

— Ты далеко? — спросила я сразу же, как только она ответила. На нашем языке это означает «Поторопись, что-то случилось».

— Сейчас буду, — ответила она.

— Можешь ты перестать метаться и присесть хоть на минутку? — сказала мама.

Мама не видела, как Вим обошелся с Ричи, потому что была в этот момент на кухне. Рассказать ей я не могла. Ей не стоит знать об этом, она может не перенести такого.

Появилась Соня. Она сразу же встревоженно посмотрела на меня. В ее глазах читался вопрос: «Что случилось?» Я пошла в ванную, она последовала за мной. Там мама и Ричи услышать нас не могли. Я включила свет, Соня заперла дверь и встала передо мной.

Я рассказала, что произошло. Глаза Сони округлились, она оцепенела, а затем ее стало трясти. Она ничего не сказала.

— Что скажешь, Сонь? — Нет ответа. — Ты меня слышишь? — Я повысила голос в надежде вернуть ее к действительности.

Она не отвечала, уставившись в никуда. Я схватила ее за плечи и потрясла.

— Сонь! Немедленно перестань!

— Что у вас там делается? — крикнула из гостиной мама. — Вы что там?

— Все нормально! — прокричала я в ответ. — Соня, прекрати. Уже мама спрашивает, в чем дело.

Сестра ничего не ответила, вышла из ванной, посадила Ричи к себе на колени и заплакала.

— Мамочка, что-то не так? — спросил он.

Моя мама недоуменно смотрела на меня.

— Все нормально, мама, не обращай, пожалуйста, внимания, — сказала я. — Соня? — Я все еще пыталась понять, что же она думает.

— Я устала думать, Ас, — ответила сестра.

Так она говорила всегда, когда происходящее становилось для нее чересчур.

Соня была напугана так же, как после первого покушения. Она ни на секунду не выпускала Ричи из-под присмотра. А Вим продолжал усиливать натиск. После угрозы Ричи стало понятно, кто истинный злоумышленник, поэтому он давил все больше и перестал прикрываться именами Клеппера и Миремета.

Вим говорил, что югославов уже привезли. Люди готовы начинать. Остановить все это уже невозможно. Теперь они уже знают, где находится Кор. И он еще более открыто угрожал Соне.

Если Соня хочет жить, ей придется сделать «одну мелочь» — не опускать жалюзи, если в доме Кор.

— А если нет — ты знаешь, что будет. — Опять все тот же жест. — Так ей и скажи.

Объяснять что-либо Соне становилось все труднее и труднее.

— Сонь, ты опять на таблетках, что ли? — спросила я.

— Да.

— Зачем тебе это? Ты становишься как зомби! Прекращай.

Она увеличила дозу транквилизаторов.

— Нет, Ас, не прекращу. Иначе у меня башка лопнет. Без таблеток не смогу. Они помогают забыть обо всем этом.

Я рассказала, чего от нее хочет Вим.

— Я не буду этого делать, — безразлично ответила Соня. — Пускай мы все погибнем.

Сказывалось действие таблеток. Вим получил достойного соперника: Соня стала такой же бесчувственной, как он сам, и к тому же бесстрашной.

Я была дома с Ричи и Фрэнсис, когда он позвонил в дверь.

— Спускайся! — крикнул он.

— Побудешь с Фрэн, Ричи, — сказала я.

— Я не хочу! — испугался Ричи.

Со времен первого покушения он панически боялся оставаться без присмотра. Но брать его с собой и вообще подпускать к Виму я не хотела. После того, что случилось, я предпочитала держать его подальше от этого иуды.

— Надо, малыш, тебе туда нельзя.

С криком «Нет!» он уцепился за меня.

— Фрэн, он остается с тобой, — сказала я Фрэнсис, отрывая его от себя.

— Пойдем, Рич. — Фрэнсис потянула брата за собой. Но Ричи вырвался и все равно пошел за мной.

— А этот ребенок здесь зачем? — хмыкнул Вим.

— Не могу заставить его отцепиться от меня. Он боится, ты же знаешь, что он напуган.

— Хмм, — неприязненно протянул он.

Мы стояли в холле первого этажа. Лицом к лицу, между нами Ричи. Вим наклонился ко мне.

— Ну? — прошептал он.

— Она этого не сделает, — ответила я.

— Не сделает? — повторил он за мой.

Я увидела, как он начинает свирепеть, его глаза чуть не вылезли на лоб от злости.

Ричи все еще стоял между нами. Правой рукой Вим достал из кармана пистолет, привлек меня поближе левой и направил пистолет на Ричи.

— Она все еще за Корри? Она не понимает, во что влипла. Ну как знает. Ты понимаешь, что будет.

Он отпустил меня. Я пихнула Ричи вверх по лестнице, чтобы как можно скорее убрать его от Вима. Вим развернулся, кубарем скатился вниз по лестнице и в ярости хлопнул дверью.

Ричи не понял, что произошло, поскольку стоял между нами, но этажом выше на лестнице стоял ребенок, который все это видел.

Я рассказала Соне, что последовало за ее отказом помогать Виму.

— Ас, как же он может творить такое? С Ричи, маленьким мальчиком? Вообще не понимаю. Не знаю, в кого он превратился, он с каждым днем все ненормальнее становится.

С этого момента Соня оставляла жалюзи наполовину спущенными, боясь, что если она их поднимет или спустит полностью, то подаст кому-то сигнал.

Она передала Кору, что все началось заново, но Кор бездействовал. Всего мы ему не рассказывали, опасаясь полномасштабной войны, в которой погибнем и сами вместе с детьми. Но Кор и так понимал, что Вима с Миреметом не остановить. Я не могла понять, почему Кор не предпринимает никаких действий сам.

Тем временем Вим понял, что через Соню ему к Кору не подобраться. Он давил как только мог, но достиг обратного результата: Соня словно оцепенела и ни на что не реагировала. На какое-то время создалось впечатление, что он с этим смирился.

Он не появлялся уже довольно давно, когда 21 декабря 2000 года рядом с домом Кора прогремели выстрелы. Кор сразу же обвинил в этом Вима.

На публике Вим всегда отрицал свою причастность. Точно так же, как после первого покушения, он утверждал, что это дела Миремета. Хотя тогда я этого еще не поняла.

Доказательства я получила после 22 сентября 2002 года. Если бы покушение на жизнь Кора в 1996 году удалось, делишки Вима с Миреметом и Клеппером могли бы никогда не выплыть наружу. А если бы Миремет не выжил после покушения на его собственную жизнь, роль Вима в покушении на Кора также могла бы остаться тайной.

26 февраля 2002 года в Джона Миремета стреляли на улице Кайзерсграхт, когда он возвращался после встречи со своим адвокатом Эвертом Хингстом. Он сразу же понял, что за покушением стоит Вим со своими дружками. Они не хотели возвращать ему деньги, которые тот инвестировал в дела Эндстра.

Его единственным шансом на выживание стала публикация в газете. 22 сентября 2002 года в «Де Телеграф» вышло интервью, которое он дал криминальному репортеру Джону ван ден Хейвелу. В нем Миремет рассказал, что Виллем Эндстра выступает в роли банкира преступного мира, а мой брат — в роли охранника этого банка.

Вскоре после публикации интервью квартиру ван ден Хейвела ограбили, унеся в том числе и его компьютер. Для этого Виллем Эндстра и Вим наняли банду выходцев из бывшей Югославии. Вим принес мне распечатку заметок, сделанных ван ден Хейвелом во время его бесед с Миреметом.

Он хотел, чтобы я почитала их и поделилась с ним своим впечатлением. Я нашла их шокирующими. Из них следовало, что именно Вим указал Миремету и Клепперу на дом на Дейрлоостраат.

Еще до первого покушения!

Вим преметнулся не в результате первого покушения на жизнь Кора, он вошел в группировку Миремета до этого. В первом покушении у него была своя роль, и он передал в их руки не только жизнь своего друга, но также и жизни сестры и племянника.

Теперь все встало на место: его поведение после первого покушения, его якобы вынужденный переход под знамена Миремета, попытки свести меня с ними, купленные для них часы, штраф, который должна была заплатить ему Соня.

Он был с ними все время.

Внезапно стало совершенно ясно, почему он настолько одержим идеей окончательного устранения Кора.