Сандра и женщины (2014)

Женщины играют важную роль в жизни Вима. Мать, сестры и подружки — у каждой из них есть определенная функция.

Я — его референтная группа, Соня делает для него все, что придется, а мама выполняет функцию матери, которая обязана заботиться о нем как о ребенке — если, разумеется, он сочтет это целесообразным. Задачи подружек варьируют в зависимости от того, что ему может понадобиться в определенный момент времени — машина, скутер, жилье или деньги.

У Вима как минимум четыре любовницы, и каждой из них хочется верить, что она — единственная. Он постоянно циркулирует между ними, объясняя, что боится покушения и поэтому не может ночевать в одном и том же месте. В целях безопасности ему нужно уходить. Ты же не будешь скандалить по этому поводу, ты же любящая и понимающая женщина, да? Ты же не желаешь мне зла, верно?

Никому из них даже не приходило в голову, что у него может быть другая женщина. Все эти обманутые, ищущие понимания и симпатизирующие ему женщины являли собой грустное зрелище. Часто это были прекрасные, но совершенно сбитые им с толку девушки.

Даже когда им удавалось уличить его и понять реальное положение вещей, он каким-то образом умудрялся внушить им, что подозревать его глупо.

Как можно было подумать обо мне такую гадость? Ты должна радоваться, что тебе позволено извиниться за это.

Все эти женщины становились частью и нашей жизни тоже. Вим с незапамятных времен использовал нас как подспорье в своем полигамном образе жизни.

* * *

Моя мама была приучена не возбуждать ревность отца своим поведением. В самом начале отношений женщины Вима не представляли, что он от них ждет, но он учил их этому очень быстро.

Первый урок: Вим ревнив. Часто они считали, что не дают к этому никаких оснований, но Вим мыслил иначе. Дело не в ревности — просто они ведут себя как потаскухи, а это для него неприемлемо.

Второй урок: когда Вим ревнует, он становится неуправляемо агрессивным, орет и дерется. Это им не подходило! Но, возможно, Вим прав, а виноваты они. Так что они оставались.

Третий урок: чтобы избегать его агрессивных проявлений, надо стараться не попадать в любые ситуации, могущие возбудить его ревность. Так что с ним они превращались из непосредственных жизнелюбивых девушек в зажатых нервных особ, сконцентрированных только на нем. Идя рядом с ним, они не смотрели прямо — их взгляд был устремлен в землю. В ресторане или баре они садились напротив Вима, чтобы он мог быть уверен, что они смотрят исключительно на него. Смотреть на других мужчин не позволялось, а уж разговаривать с ними и подавно.

Девушкам приходилось обучаться всему этому быстро. Было больно смотреть, как они пугаются, осознав, что сделали что-то не так и за это придется поплатиться.

Мы помогали им освоить вимовский учебник как можно быстрее.

— Лучше не надевай эту блузку, Виму она не понравится.

— Свитер чересчур в обтяжку, все на виду.

— Эти мужики на тебя пялятся, пошли отсюда.

Они чувствовали нашу поддержку и доверялись нам.

— Только Виму не говори, ладно? — просили они, случайно встретив знакомого мужчину.

— Конечно, нет! — отвечали мы.

Мы служили им отдушиной на случай проблем.

— Говорю с Вимом по телефону, и вдруг чувствую, как у меня по промежности поползли какие-то жучки. Честное слово, Соня! Смотрю, а они прямо кишмя кишат! — рассказывала Мартина Соне, сидя на кухне.

Я прислушалась.

— Да ну? — удивилась Соня.

— Жучки, ага! — сказала все еще потрясенная Мартина. — Так что я сразу врачу набрала. И знаешь, что это? Вши!

— Вши? — спросила Соня, которая и слова-то такого не слышала.

— Лобковые вши, — уточнила Мартина.

— А что это? — Соня понятия не имела о том, что означает это словосочетание.

— Это такие маленькие вошки, они в лобковых волосах живут, — объяснила Мартина, показав на свой пах.

До Сони наконец дошло, и она взвизгнула в полном отвращении:

— Вши, тьфу! А откуда они у тебя?

— От твоего брата!

— Правда, что ли? А он-то где их подцепил?

— Да он спит с кем попало! — рявкнула Мартина.

Это было то, чего подружки тоже не понимали: им казалось, если Вим не хочет, чтобы у них были случайные связи, то и он сам будет от них воздерживаться. И у него их действительно не было — по крайней мере, он клялся и божился в этом с совершенно невинным видом. Даже когда обнаружились неопровержимые доказательства в паху Мартины, он начал орать, что это она их подцепила. Пусть молится, что она его не заразила, иначе у нее будут проблемы. А он пошел ко врачу проверяться и видеть ее пока не желает.

* * *

Вим встречался с другими и отрицал это, а доказательств его подружки не имели. Они не доверяли собственному чутью, становились неуверенными в себе и, таким образом, превращались в идеальных сожительниц. Готовых к отношениям с Вимом.

В 2003 году Вим привел в нашу жизнь Сандру ден Хартог. Она была вдовой убитого в октябре 2000 года Сэма Клеппера.

В 1999 году Вим навестил Роба Грифхорста и объяснил ему, что надо отказаться от мысли об аренде роскошной квартиры на Ван Лейнберхлаан, поскольку в нее собрались въезжать его друзья Клеппер и Миремет. В том же доме уже жил и сам Вим: бросив Беппи, он поселился там с Майке. Напротив находился полицейский участок — «безопасность гарантирована», шутил Вим.

Клеппер и Миремет, жены которых жили в Бельгии, переехали. По утрам Вим приносил к завтраку своих новых закадычных дружков свежий хлеб и лучшие колбасы и сыры, как он привык делать для Кора. После завтрака они с Миреметом отправлялись осматривать недвижимость, в которую с помощью Эндстра были вложены миллионы.

Вим все больше сближался с Миреметом, тогда как Клеппер тяготел к «Ангелам ада». Это напоминало отличие между Кором и Вимом. Миремета и Вима тянуло к высшим слоям общества, а Клеппер и Кор предпочитали криминальную среду.

В октябре 2000 года Клеппер был убит средь бела дня на выходе из дома. Вим и Миремет в этот момент перекусывали неподалеку в недавно открывшемся выставочном центре.

Соня с Кором были в Дубае. За Фрэнсис и Ричи присматривала мама, переехавшая к Соне. Услышав о случившемся с Клеппером, я мгновенно сообразила, что банда Миремета сочтет это местью Кора за покушение на его жизнь. Действительно, ведь это произошло в разгар распрей, а Кор «удачно оказался за границей». Отсутствие в стране — лучшее алиби.

Но была еще одна причина, заставившая меня думать, что в этом замешан Кор. Соня ужасно боялась, что когда-нибудь они с Кором сядут в машину, а в следующее мгновение их дети останутся сиротами. После первого покушения она хотела формально закрепить мое опекунство над Фрэнсис и Ричи, чтобы на него не претендовали другие родственники.

Завещания у Кора не было — он считал, что его наличие предвещает скорую смерть. Но прямо перед их отъездом в Дубай все изменилось. Кор составил завещание. В нем говорилось, что в случае их с Соней неспособности воспитывать детей опекуном стану я.

Я была удивлена. Кор поборол свой предрассудок. Он поступил вполне разумно, решила я тогда. Но после убийства Клеппера задумалась — а не составил ли он завещание, зная о том, что произойдет, и опасаясь мести?

Все, вместе взятое, заставляло думать, что в этом мог быть замешан Кор.

Я опасалась мести. Я хорошо помнила рассказы Вима о ракете, которая уничтожит всю нашу семью, если они не получат своего. Я ужасно боялась за детей и понимала, что точно так же испугается и Соня, когда узнает о случившемся.

Связаться с Соней, чтобы спросить, как мне со всем этим быть, я не могла, но знала, что когда речь идет о безопасности детей, она рассчитывает на меня. Я поехала к маме, чтобы поговорить с ней об этом.

— Слышала новость? — спросила я.

— Нет, а какую? — ответила она.

— Этого Клеппера убили.

— Что ты, неужели? — испугалась мама. Она тоже понимала, что в свете происходящего последние пару лет это может быть проблемой.

— Да, это так. Поэтому давай-ка я вас отсюда вывезу. Кто их знает, вдруг они решат, что это Кор, и явятся сюда. Будет лучше, если ты поживешь с детьми у себя. К тебе они не сунутся, потому что Вим — их человек. И я к тебе приеду, с Мильюшкой.

Я не хотела, чтобы в этой ситуации Мильюшка оставалась с няней, поэтому собрала ее и привезла к маме.

— Ты уверена, что здесь мы в безопасности? — спросила мама. — А если Вим заедет и увидит, что дети здесь? Он же теперь с этими, верно? Так что лучше бы им здесь не находиться.

— Но он ведь ко мне тоже может заехать, так что и к себе я их забрать не смогу. Поживем-ка мы до поры до времени в гостинице. Давайте-ка, детишки, собирайтесь!

— Асси, мы куда едем? — спросила Фрэнсис.

— Мы едем отдыхать! — пошутила я, и они поняли, что задавать вопросы бесполезно. Едем, и все.

* * *

Я начала поиски убежища с отеля в окрестностях города, в Бадхувердорпе. Но там не было свободных номеров. Та же картина была и в следующем. Мы с детьми мотались от одной гостиницы к другой, потому что звонить я не хотела. Я опасалась полицейской прослушки: мы хотим скрыться, а это выглядит подозрительно. Но все мои попытки найти свободные места оказались безуспешными. Непонятно почему, но именно в этот день все отели были забиты до отказа.

Было уже поздно, и дети ужасно устали. Последнюю попытку я решила предпринять в «Белфорте» — некрасивом, задрипанном отеле на площади Суринамеплейн. Детей я взяла с собой — в Амстердаме оставить их одних в машине я не могла.

— У вас нет номера на четверых? — спросила я человека за стойкой. Он выглядел таким же неряшливым, как и сама гостиница.

— Нет, мисс, остался только один одноместный.

— Отлично, меня устраивает, — сказала я, радуясь, что нашлось хоть что-то.

— Нет, мисс, не положено. Это ведь одноместный, а не четырехместный номер, — заявил человек. Его логика была безупречна.

Перспектива ночевать с детьми в машине меня никак не радовала.

— Но послушайте, на мне трое детей, и нигде нет свободных номеров. Пожалуйста, разрешите нам переночевать! — взмолилась я.

— Как же вы собираетесь там ночевать? В номере всего одна кровать. Он так и называется — одноместный, то есть для одного человека, — безучастно повторил служащий.

От такого бездушия у меня навернулись слезы, и я заплакала навзрыд. Я устала, была напугана и утратила контроль над собой.

— Мне больше некуда идти! — рыдала я, а вслед за мной заплакал и не менее усталый и задерганный Ричи.

Бесчувственного болвана, наконец, проняло.

— Ладно, ладно, но заплатите как за четырехместный!

— Без проблем, — кивнула я и положила на стойку 400 гульденов.

— Второй этаж, последняя дверь, — сказал клерк, засовывая деньги в карман. — Вот ключ.

Обрадовавшись, что у нас есть номер, мы с малышней поднялись, открыли дверь и очутились в натуральной конуре. Хотя, судя по внешнему виду гостиницы, этого можно было ожидать. Грязная каморка размером не больше чем три на два метра, душа нет, только замызганный умывальник.

Рич рухнул на кровать и моментально уснул. Мильюшка попыталась к нему пристроиться, но в результате оказалась на полу вместе со мной и Фрэнсис. Мы улеглись рядком между дверью и кроватью.

Все это время я безуспешно пыталась дозвониться Соне, чтобы узнать, насколько связан со всем этим Кор. Среди ночи она, наконец, перезвонила.

— Рада тебя слышать, сестренка, целый день тебе звонила, — сказала я.

— А у нас было сафари на джипах, — ответила она.

Надо бы мне сменить свой раздраженный тон. Это я вся на нервах, а она веселилась на сафари.

— Хорошо провели время?

— Да, отлично!

По ее тону я сразу поняла, что ей уже известно. Чтобы окончательно убедиться, я спросила, понравилось ли Кору.

— Да, ему особенно!

— А я здесь с детьми развлекаюсь, — сказала я, чтобы Соня поняла, что они со мной и в безопасности.

— Да, мама мне сказала.

— От меня что-то еще нужно?

— Нет, ничего особенного. Сможешь привезти их обратно к маме завтра?

Имелось в виду, что ничего экстраординарного не требуется и можно снова оставить детей у мамы.

— Хорошо, завтра отвезу. Ты уверена?

— Абсолютно.

— А Кор тоже так считает?

— Да, и Кор тоже.

— Ну, ладно, спокойной ночи. Завтра поболтаем.

Не упомянув об убийстве Клеппера, Соня сказала мне, что Кор не имеет к этому отношения и считает, что можно спокойно оставить детей у мамы.

— Мама звонила? — спросила Фрэнсис.

— Да, все хорошо, спи уже. Завтра встанем пораньше, тебе в школу идти.

Мы снова улеглись, Мильюшка была между нами. Фрэнсис перегнулась через нее и тихонько прошептала мне на ухо, чтобы не услыхал Ричи:

— Не хочу домой, Асси. Лучше с тобой. Я так боюсь, что на нас нападут.

— И я. Я тоже не хочу домой, — сказала Мильюшка, услыхавшая, что сказала Фрэнсис.

* * *

Кор дал понять, что не имеет отношения к убийству Клеппера, но это не означало, что миреметовские не возложат вину на него. Миремет потерял лучшего друга и, вероятно, не видел особой нужды в тщательном поиске убийц. Война между Кором, Клеппером и Миреметом не закончилась, и было бы вполне логичным предположить, что это месть за покушение на Кора и его родных четырьмя годами ранее. А чтобы Миремет направил возмездие на кого-то из окружения Кора, вполне хватило бы и предположения.

С учетом всех предыдущих угроз в адрес детей я не была уверена в их безопасности и решила спрятать их подальше. Правда, с Ричи это оказалось невозможным. Он нервничал, и с ним было настолько трудно сладить, что я отвезла его к маме. Фрэнсис и Мильюшка были со мной. После долгих поисков я нашла для нас отель на улице Черчилаан.

Я с ужасом ждала неминуемого момента, когда мне придется встретиться с Вимом. И этот момент настал. Когда он позвонил, я была в нашем номере с Фрэнсис и Мильюшкой.

— Я должна ненадолго отлучиться. Вы остаетесь здесь. Дверь никому не открывать. Я скоро вернусь, — сказала я детям и отправилась на встречу с братцем.

Можно было ожидать, что Вим обвинит Кора в гибели своего друга, и я предполагала услышать кучу ругани в адрес «этого кривого козлины» со всеми последующими угрозами, в том числе и в адрес детей.

Рассчитывая немного умерить его ярость, я сразу же почтила память его убитого друга.

— Очень соболезную тебе, Вим, — сказала я максимально проникновенно.

Реакция Вима совершенно не оправдала моих ожиданий: он был абсолютно бесстрастен. По его словам, Клеппер был гребаный козел и получил по заслугам, поскольку «завалил» кучу народу. Я была совершенно обескуражена. Я всегда считала, что Вим предал нас ради своих новых дружков, а сейчас он говорит такое? Смерть Клеппера была ему полностью безразлична.

— Мне стоит беспокоиться о Сониных детях? — спросила я. Он очень удивился и сказал, что это совершенно лишнее, поскольку «это было от наших».

От наших? Значит, от него, подумала я. А разве он был не на стороне Клеппера и Миремета? Понять его слова можно было только как то, что в убийстве Клеппера замешаны Вим и Миремет. То есть с Клеппером получилось так же, как с Кором? Друг Вим незаметно превратился во врага? Что посеешь, то и пожнешь, решила я.

Вим не то что не угрожал Кору, он и слова о нем не сказал. Было понятно, что он никак не связывает смерть Клеппера с возможной местью со стороны Кора.

Не случилось этого и в последующем. Вим продолжал жаждать смерти Кора по тем же причинам, что и прежде. О мести за убийство Клеппера и речи не было. Это было все то же «убью и все на хрен заберу себе».

Некоторое время спустя я случайно встретилась с Вимом на автомойке в Алсмере.

— У меня только пара минут, — весело заявил Вим. — Я очень занят — надо забрать денежки у клепперовской вдовы, теперь я ее «крышую».

В 2003 году, некоторое время спустя после смерти Кора, Вим предложил мне перекусить в заведении Сала Мейера на улице Скелдестраат. Там он познакомил меня с Сандрой. Ей нужен был новый бухгалтер, и она собиралась нанять того, который обслуживал в том числе и меня. Мне было поручено сходить к нему вместе с ней, за компанию. В 2004 году Вим познакомил меня с ее детьми. В связи с наследством отца у них возникли проблемы с налоговиками и Департаментом юстиции. Из этого наследства они и копейки не увидели.

Сандра была классической жертвой вимовского умения заговаривать зубы. Вим сказал ей, что ее мужа Клеппера убил серьезный бандит югославского происхождения Сретен «Ёца» Ёчич, а он готов постоять за нее, защитить жизни детей и ее собственную, и постараться уладить конфликт. С его слов, уладить конфликт было возможно, только заплатив кучу денег. Но деньги Сандру не интересовали — она была готова отдать все ради спасения жизни детей.

Оказавшаяся беззащитной и тяжело переживавшая гибель мужа женщина стала добычей человека, заявившего, что самоотверженно рискнет своей жизнью и защитит ее и детей от этого ужасно опасного югослава.

Виму представился сказочный случай. Он позаботился и о Сандре, и о ее деньгах. Ее деньги стали его деньгами, а сама она превратилась в его собственность.

Сразу после убийства мужа Сандра считала, что его заказал Вим. Такую же версию выдвигали средства массовой информации. Но Вим ежедневно капал ей на мозги, а в ее окружении не было людей, способных предложить иной взгляд. И Сандра стала относиться к своему рыцарю с благоговейным трепетом. Она и представить не могла, что приводит в семью не светлого рыцаря, а троянского коня. И Вим занял место ее мужа.

Когда за разные вымогательства Виму дали шесть лет, шесть лет получила и она. Это был домашний арест, которому Вим подвергал своих женщин на время своей отсидки. Ее распорядок дня, контакты и любые занятия жестко контролировались им из тюрьмы. Заниматься она могла только Вимом, а контактировать — лишь с немногочисленным очерченным им кругом лиц. В основном этот круг состоял из нас. Нам было приказано навещать Сандру, чтобы она могла иногда побыть среди людей. Он понимал, что мы не осмелимся раскрыть ей глаза на правду. Мы были ее дуэньями.

Через некоторое время я перестала воспринимать ее как часть системы «клепперы-миреметы». Сандра была простоватой, но очень милой женщиной. У нее были очаровательные и хорошо воспитанные дети. Соня уже давно сказала мне — «Она же не виновата в том, что творили Клеппер и Миремет». И сестра была права. Сандра точно так же не виновата в этом, как и мы в том, что творил Вим.

Ситуация была совершенно немыслимая. Наш Ричи, в которого стреляли по совместному указанию Клеппера, Миремета и Холледера, ходил на дни рождения к детям Клеппера, которого, по его же собственным словам, убил Вим.

Меня буквально тошнило от этих праздников. Четверо невинных ребятишек, потерявших отцов. И Вим, который не только остался цел и невредим, но и повелевал обеими семьями.

В доме Сандры не было ни одной фотографии Сэма. Вим бы этого не потерпел. Единственное имевшееся фото было упрятано в кладовку. Как будто человека и не существовало никогда. Мне было любопытно, как она отреагирует, если сказать ей об этом прямо. Но она вообще никогда не давала волю чувствам и в этом случае тоже повела себя совершенно индифферентно. Но я тогда не знала, что она никогда не отзывается негативно о Виме в моем присутствии, считая меня засланным казачком.

Во время отсидки Вима у Сандры начались проблемы с налоговыми органами. Она получила налоговые претензии в связи с многомиллионными инвестициями, которые Сэм делал вместе с Эндстра. Эти средства Эндстра должен был вернуть Сандре, но их забрал Вим. Ей не досталось ничего, кроме задолженности по налогам. Когда она рассказала об этом своему светлому рыцарю во время свидания, ее постигло горькое разочарование. Вим ясно дал понять, что не располагает временем для решения ее проблем.

В то же время он не мог позволить, чтобы какая-то женщина отзывалась о нем «неправильно». Поэтому помогать Сандре отрядили меня. Я получила приказ быть с ней рядом, не спускать глаз, сопровождать на всех встречах с бухгалтером и проследить, чтобы его имя не упоминалось.

Образ светлого рыцаря померк. Разумеется, Сандра понимала, насколько он может быть жесток, но он всегда давал этому логичные объяснения. Она искренне верила, что Вим никогда не поступит жестоко с ней.

Я решила, что будет лучше, если Сандра поймет, наконец, в каком положении оказалась, поэтому сказала ей, что помогаю только для того, чтобы Вим не попал в эту историю.

— Ты что, считаешь, я осмелилась бы сказать о нем хоть слово? — возмутилась она.

Я была удивлена. В первый раз она упомянула Вима в негативном смысле.

После своего освобождения в январе 2012 года Вим жил в загородном доме, который я арендовала для него. На Сандру ему было наплевать. Денег у нее почти не было, а на оставшиеся претендовала налоговая служба. Он стал проводить больше времени с Майке. Там у него была перспектива.

Вим почти не уделял времени Сандре. Он был в основном занят новой подружкой из Утрехта по имени Мэнди и прочими своими женщинами. Главной причиной, по которой он сохранял Сандру, был ее собственный дом на юге Амстердама. Это было удобно — там были сосредоточены его основные связи. Иначе пришлось бы постоянно мотаться между домом в Хейзене и Амстердамом.

В марте 2012 года Сандра спросила, есть ли у меня знакомые по имени Мэнди. Наверное, я не обязана была говорить правду. Нам следовала поддерживать в гареме Вима покой и порядок, а не провоцировать бунт. Но за эти годы Сандра заслужила не только мою симпатию, но и уважение.

Домашний арест, которому подверг ее Вим, на самом деле означал относительную свободу по сравнению с минувшими годами. После смерти Сэма она жила практически в изоляции под полным контролем Вима. Когда он попал в тюрьму, степень его влияния уменьшилась, и Сандре стало понятно, до чего она дошла. Ее деньги стали его деньгами. А поскольку у нее не осталось ничего, рассчитывать на Вима впредь не стоило. Надо было искать работу. Но как и где?

Всю сознательную жизнь Сандра была подружкой гангстеров, и зарабатывать деньги ей было не нужно — их можно было только тратить, причем в огромных количествах. Втайне от всех она пошла на курсы маникюра. Перед их окончанием она сообщила об этом Виму, сказав, что будет работать. Он рассвирепел, но Сандра привела его в чувство, настояв, что ей нужен постоянный заработок. У него-то законных источников дохода нет, как же он сможет обеспечивать ее?

Вим, который отнюдь не горел желанием ее обеспечивать, согласился с этим аргументом. Но при этом он потребовал, чтобы она была на связи круглосуточно. А если он услышит в телефонной трубке звуки, непохожие на обстановку маникюрного кабинета, или она не будет отвечать на звонки, или будет встречаться с другими мужчинами, ее жизнь превратится в ад. Но Сандра твердо стояла на своем.

Оскорбленную и отставленную Сандру было жалко. Для нее было бы намного лучше жить своей жизнью, но с Вимом так не получалось. Женщине невозможно отделаться от него до тех пор, пока он сам не решит от нее отделаться.

Я решила рассказать ей о Мэнди, но при условии, что она не скажет Виму и не даст ему понять, что ей все известно. Ни при каких обстоятельствах — ни в пылу ссоры, ни при примирении. Сандра поклялась детьми, что не скажет, и я рискнула открыть ей правду. Очень немногие обманутые женщины умеют молчать, но Сандра сдержала свое обещание. И это укрепило наше взаимное доверие.

Много позже Сандра попросила меня подтвердить ляпнутое в припадке гнева Вимом — что убийство Сэма заказал он.

— Ты что-то знаешь об этом? — спросила она дрожащим от волнения голосом.

Вопрос был задан прямо, и я поняла, что не могу больше молчать. Но я не собиралась говорить на эту тему в помещении и не обыскав ее на предмет жучков. Я полагала, что Сандре можно верить, но ведь она могла быть в сговоре с Вимом или по минутной слабости захотеть сделать ему любезность.

— Сначала сними свитер и лифчик, — сказала я и обыскала ее на предмет аппаратуры. Похлопала по брюкам, но там ничего не было. — Ладно, пойдем прогуляемся, — сказала я и вывела ее на улицу.

— Ну и? — спросила Сандра.

Я встала перед ней и утвердительно кивнула. Этого было достаточно.

* * *

Мне позвонила Сандра. Вим взбесился по поводу ее младшего сына Митри и выбежал из дома в такой ярости, что даже оставил свои ключи. Голос у нее был встревоженный.

— Мы договорись встретиться с твоим братом в «Кафе де Омвал». Сможешь подъехать?

— Он и мне позвонил, я уже еду. Ты подъезжай чуть позже, сначала я с ним переговорю.

За несколько месяцев до этого Вим уже уходил от Сандры, и тоже из-за Митри.

— Слушай, Асси, у меня с Сандрой проблемы, так что я пока от нее ушел. Все из-за этого гребаного мальчишки. Весь дом яичницей провонял, а я это терпи? Стоит мне только появиться, как он уже торчит в гостиной со своей «Плейстейшн». Чертов мальчишка меня просто достал. Прямо как его папаша.

Но несмотря на весь ор о том, что он не вернется никогда, несколькими днями позже Вим как ни в чем не бывало снова лежал на диване в ее гостиной в ожидании, когда она закончит с делами и помассирует ему ноги. Избавиться от него Сандре никак не удавалось.

Вим ждал меня возле кафе, стоя около своего скутера с грозным выражением лица. Он сразу же принялся рвать и метать.

— Представляешь, что этот ушлепок творит? Он жизни моей угрожает! Только и знает, что врать, сопляк лживый.

— А что случилось?

— Сидит он в гостиной, кум королю прям. А на нем маечка с мечом. Смотрю я на него и думаю — это что-то новенькое. Ты вот знаешь, что это значит? Что он якшается с «Ангелами Ада». А это значит, что они меня вычислят, он им все сольет про меня. Понимаешь, насколько это стремно? И все через этого мальчишку гребаного. С меня точно хватит. Пусть убирается!

— Вим, ну постой. Это же ребенок. Не можешь же ты его просто на улицу вышвырнуть? Куда он пойдет-то?

— Мне без разнице, к тетке своей пусть идет. Или на улице спит. Но он должен убраться.

— Да нет, так нельзя. И потом, он не станет ничего про тебя рассказывать. Этот мальчик знает, о чем говорить нельзя.

— Слушай, да они его спросят, он сболтнет и сам не заметит как. Он уже ихний. Так что пусть валит. Крутого из себя строит.

— Ну ладно, и что дальше?

— А дальше — я сюда Сандру вызвал, она приедет, я скажу, чтоб он убирался.

— Нельзя же матери такое приказывать. Это ведь ее ребенок.

— Как по ночам шляться, так уже не маленький, а тут вдруг ни с того ни с сего — ребенок? Не ребенок он. Нет уж, пусть валит. Я никуда не уйду, еще не хватало, чтобы меня этот мелкий засранец вытурил. Ас, это прекрасный дом. Я могу целыми днями в садике сидеть. Прямо в центре всего нахожусь. Никуда не пойду. Если она его не выкинет, пусть сама живет с ним, где захочет. А этот дом я себе оставлю.

— Ну, Вим, это будет не так-то просто сделать. Как ты арендуешь-то его? Это нереально.

— То есть он победит? А вот и нет. Сама знаешь, что я сделаю.

* * *

К нам подошла Сандра, и Вим сразу принялся орать на нее. Он не давал ей слова вставить, она была буквально задавлена его словесной агрессией. Три раза она пыталась уйти, но Вим окриком заставлял ее вернуться.

— Тише, Вим, поаккуратнее, вон легавые едут, ты что, хочешь, чтобы они остановились? — прошипела я.

— По фиг, пусть останавливаются. С меня хватит, Асси. Я что, на улице должен оказаться из-за этого паршивого сопляка? Ладно, хорош. Подойдет и его очередь. Шлепну его, так же точно, как и его папашу.

Я оцепенело посмотрела на Сандру. Она развернулась и пошла, не реагируя на окрики.

Сандра стояла на своем, но ей было безумно страшно.

— Я не могу понять, что он затевает, сейчас-то он не со мной. Когда я его каждый день видела, то могла хотя бы по настроению понять, что он замышляет. Он наверняка что-то сделает с Митри, а потом явится со слезами на глазах рассказывать, как он печалится, и спрашивать, надо ли чем помочь. Точно знаю!

— Я прослежу за ним вместо тебя. Он ведь, если соберется что-то делать с Митри, наверняка мне скажет, а я сразу же тебе. — Я пыталась ее хоть как-то успокоить.

Что касается Вима, то я всеми силами старалась внушить ему, что к Сандре лучше не возвращаться. Возобновить отношения уже не получится.

— А знаешь что, Ас? Мы уже не сойдемся. Сандра очень изменилась с тех пор, как я съехал. Все эти годы во главе угла была моя безопасность. Для этого все делалось, а теперь она позволяет этому сопляку якшаться с «Ангелами Ада» за моей спиной? С моими врагами? Ну что это такое, Ас? Раньше она мыслила как блатная, но с тех пор, как работает, разучилась. Думаю, фиг с ним, с ее домом. Найду себе другую сучку, у которой можно в садике отдыхать.

Вим легко смирился с фактом, что больше не будет жить у Сандры, но не забыл, что «ему сделал» Митри. Он свое получит.

— Вим, ты не можешь шлепнуть ребенка Сандры. Не можешь. Женщина чего только для тебя не делала все эти годы. Ты просто не можешь такое сделать.

— Ладно, воздержусь, только из-за Сандры. Но я это так не оставлю, нет. Он меня слишком сильно обидел. Поэтому свое все равно получит. Только не сейчас, а то Сандра подумает на меня. Потом как-нибудь. Нарвется случайно в городе не на тех ребят, и отметелят его до полусмерти.

Я сказала Сандре, что она была права. Вим от своего не отказался, но пока не будет трогать Митри, поскольку это выглядело бы слишком подозрительно. Ее это потрясло.

— Он убил моего мужа, забрал все мои деньги, а теперь ребенку угрожает. Как же блестяще у него получилось втереться ко мне в доверие, и сколько горя он принес!

— Ты не одна такая. За ним тянется длинный след несчастий. И мы думаем, он должен поплатиться за содеянное.

— Я тоже так думаю, — кивнула Сандра.

— И мы постараемся этому помочь, — сказала я.

— В каком смысле?

Я колебалась, говорить или нет, но в конечном итоге рискнула:

— Я дам на него показания.

— Долго не проживешь, — мгновенно отреагировала Сандра.

— Наверное.

— А его «крыс» ты не боишься?

— Боюсь, еще как, но люди, с которыми я разговариваю, производят впечатление порядочных. Я этим давно занимаюсь, и пока утечек не было, так что… — И я очень осторожно задала ей вопрос: — А как ты насчет такого?

— Ты хочешь спросить, не желаю ли я тоже записаться в самоубийцы?

— Типа того, — улыбнулась я.

— Ну а почему нет? Всегда хотела погибнуть молодой и красивой, — горько усмехнулась Сандра.

Она была девчонка своеобразная, но с сильным характером. Когда решала что-то сделать, то делала.

Вечером мы прогуливались с ней и Соней вдоль Босбаана. Увидев нашу дружно шагающую троицу, некий мужчина заулыбался и, поравнявшись с нами, сказал со смехом:

— Три мушкетера!

Мы испуганно посмотрели друг на друга.

— Что это было? Легавый? Нас что, прослушивают? — запаниковала я.

— Да ну, это невозможно, — сказала Соня.

— А он прав, — рассмеялась Сандра и совершила выпад воображаемой шпагой с возгласом: — Один за всех, все за одного!

— Один за всех, все за одного! — подхватили мы с Соней.

Давно мы так не смеялись. Циничный юмор Сандры пришелся нам как нельзя кстати.