Опять стырила? (1993)

Кор и Соня жили традиционным укладом, знакомым нам по нашему детству: мужчина был главой дома, работал и пил; женщина вела хозяйство и воспитывала детей.

Но в их кругах у женщины была еще одна задача: она должна была выглядеть наилучшим образом. Согласно царившему в этих кругах идеалу женской красоты, «наилучшим образом» означало быть загорелой платиновой блондинкой с большим бюстом. Обделенные чем-то из этого обязательного набора должны были приобретать недостающее в солярии, салоне красоты и клинике пластической хирургии.

Некий испанский врач специально приезжал в Голландию, чтобы доводить женские груди до желаемых их мужчинами размеров. На первой Сониной операции по увеличению груди присутствовал Кор. Соня скромно выбрала третий размер, но очнулась после операции с четвертым. Как только ей дали наркоз, Кор потребовал увеличить размер в соответствии со своим представлением о прекрасном. Картину дополняли крашеные накладные ногти, гардероб от «Версаче» и сумочка «Шанель».

Поскольку эти мужчины хотели именно таких женщин, все они выглядели одинаково. Отличались они только количеством драгоценностей, которым увешивали их мужчины, стоимостью часиков и марками своих машин. Состоятельность мужчины оценивалась по внешнему виду сопровождающей его женщины.

— Иди-ка, прошвырнись по магазинам. Вот тебе деньги, — говорил Соне Кор, собираясь с друзьями в загул. Часто он возвращался сильно пьяным, и Соня никогда не знала заранее, когда это произойдет. Иногда друзья просто оставляли его под дверью, едва стоящего на ногах.

Соня с трудом втаскивала Кора по лестнице наверх, в спальню. Она сажала его на кровать, снимала башмаки и брюки, аккуратно складывала одежду на стул. Убедившись, что муж уснул беспробудным сном, она извлекала из карманов аккуратно сложенных брюк всю наличность, оставляя лишь несколько банкнот, чтобы не возбуждать его подозрений.

После нескольких таких пьянок Кор стал замечать, что наутро у него остается совсем мало денег.

— Боксер, это ты у меня деньги забираешь? — серьезно спросил он.

— Да как я могу?!

— Мне казалось, что у меня больше денег оставалось.

— Кор, откуда мне знать, сколько у тебя при себе денег? Может, ты перед шлюхами в городе выделывался. А утром просто не помнишь, что было, да? Сам ведь всегда говоришь, если мне рассказывают, как ты опять телок клеил, — «пьяный был, не помню». Деньги тратишь на этих сучек, а я теперь отвечай, куда они у тебя деваются.

Соня терпеть не могла сидеть дома и ждать Кора. Так было до похищения, так было в течение восьми лет, проведенных им в тюрьме. Теперь нужно было ждать его из загулов. В такие вечера она выуживала из его карманов от трехсот до тысячи евро. На следующий день она тайно наслаждалась видом Кора, недоумевающего, куда делись деньги.

— Плохо дело, Боксер, если уж я не припоминаю, на что деньги потратил, — каждый раз говорил он, убедившись в том, что карманы пусты.

— Вот уж что плохо, так плохо, — соглашалась внутренне хихикающая Соня. — Может, тебе поменьше по городу шляться, а побольше дома бывать?

— Да уж, тебе это точно понравилось бы.

Как-то ночью Кор явился домой в дымину пьяным. Он дал отвести себя в спальню, но раздеться самостоятельно был не в силах, поэтому этим, как обычно, занималась Соня. Кор голосил, Соня тихо ворчала.

— Ложись со мной! — шумел он. — Я тебя так люблю, Боксер. Иди ко мне!

— И не подумаю, от тебя разит за версту.

— Ну, давай, Боксер, давай, приласкай своего маленького Корри! — еще громче вопил он.

— Тсс, тихо. Хорошо, приду, только кончай орать — ребенка разбудишь Соня примостилась рядом, и он положил на нее свою ручищу. Кор дышал парами алкоголя, а она лежала под его рукой и думала только об одном — карманы надо будет обшарить все равно. Вскоре раздался громкий храп — Кор погрузился в пьяный сон.

Соня очень осторожно высвободилась из-под его руки и тихо прошмыгнула по комнате в сторону его брюк.

Тем временем Кор почувствовал, что Соня выскользнула из его объятий и встала с постели. Он открыл глаза и увидел, как Соня змеей подползает к его брюкам. Он подскочил с криком:

— Попалась!

Соня вздрогнула от неожиданности, но сразу же заняла оборону:

— Что значит попалась? Что случилось, горе ты мое?

— Ты собиралась по карманам моим шарить, карманница нахальная! — смеялся Кор.

— Ты это с чего взял? Я пресс качала! — Отмазка была настолько нелепой, что Соня сама с трудом удержалась от смеха.

— Пресс качала? Ты перепутала, ты пальцы разминала, — все еще смеясь, сказал Кор.

Соня понимала, что ее застукали, но упорно все отрицала. С тех пор, когда у Кора случались пьянки, она «качала пресс».

Поутру Кор спрашивал:

— А где мои бабки, Боксер?

— Понятия не имею, — следовал ответ.

— Опять стырила?

— Не я. Это твои вчерашние шлюхи, наверное.

Это была ее сладкая месть за то, что Кор не держит тысячу раз данное обещание изменить свой образ жизни. Этого не происходило, и Соня продолжала «тырить».

— Опять ты за свое, Бокс, — улыбался Кор, зная, что таким образом его наказывают за распутство.

— А ты за свое! — получал он в ответ.

Эта игра растянулась на многие годы, и в итоге Соня «натырила» очень приличную сумму. Это позволило ей сбалансировать отношения и получить определенную независимость от Кора.

Пока Вим не решил, что о независимости Сони должен позаботиться он.