Смерть I (2013)

Мы с Вимом шли по улице Скелдестраат к улице Фердинад Болстраат. Приблизился какой-то человек и, глядя на нас, засунул руку в небольшую сумку на ремне.

Инстинктивно, без единого слова мы разделились — Вим пошел по одной стороне улицы, я по другой. Лучше не оставаться вместе, когда собираются стрелять. Лучше кого-то одного, чем обоих.

Мы не спускали глаз с сумки, одновременно оценивая и человека, и ситуацию. Киллер или не похож? По внешнему виду и поведению вполне может быть.

С годами у тебя развивается шестое чувство на такие вещи. Ты не боишься тех, кто походит на офисных служащих или студентов, но оцениваешь не только внешность — это еще и направление взгляда, и решительность походки.

Парень вынул руку из сумки. Ничего не произошло. Я снова пошла рядом с Вимом.

— Все путем, — сказал он.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — кивнула я.

Про его смерть мы говорили раньше, когда у него начались проблемы с сердцем. Тогда решили, что если вдруг он окажется в коме, то решение отключить его от аппаратуры мы примем все вместе — Соня, Сандра и я.

— Разобралась с этим? — спросил он через стекло во время свидания со мной в тюрьме Схевениген. — Все втроем, ладно? Потому что я тебя знаю, Асси, ты-то отключишь меня при первой же возможности. Соня вообще никогда ничего не решает, поэтому главное — Сандра. Она любит меня больше, чем все вы.

Он очень много говорил нам, что не хочет превратиться в овощ, но мы никогда не обсуждали возможность его кончины в результате покушения. К этому шла вся его жизнь, да еще и наши вдобавок, но это никогда не обсуждалось. Когда незадолго до ареста по делу о вымогательстве у Эндстра Вим стал получать угрозы с разных сторон, я решила обсудить с ним это.

— Ты про мои деньги, что ли? Завалить меня хочешь? — спросил он, и взгляд его знакомо потемнел.

Я поняла, что он действительно так считает. И я прекратила этот разговор, потому что не хотела, чтобы брат действительно об этом задумался. В тот день, после ситуации на Скелдестраат, я попробовала еще раз. Хотела знать, что думает о собственной смерти человек, с такой легкостью распоряжающийся жизнями других.

— Ты не боишься смерти? — спросила я.

— Нет, — ответил Вим. — Я там был, когда сердце остановилось. Я почувствовал легкое головокружение, и вдруг оказался идущим по улице по направлению к яркому свету. Все было очень тихо. Спокойно так. Правда. Я был в полном порядке и вдруг услышал, как Соня кричит: «Вим, Вим, возвращайся, Вим, иди сюда!» Она подмигивала мне и звала за собой. Я пошел за ней и остался жить.

— Соня? Да ладно тебе, — удивилась я. А про себя подумала: ну и зараза же моя сестра, вернула его к жизни! Вот спасибо-то.

— Так что нет. Я не боюсь смерти. Когда это происходит, ты в несознанке и действительно ничего не чувствуешь, — продолжил он.

То, что он рассказывал, противоречило заключениям психологов и психиатров, которым он признавался, что боится умереть в тюрьме. Что отпущенные ему врачами краткие годы жизни он хочет провести рядом со своими родными.

Когда я напомнила ему об этом, Вим сказал:

— А это чтобы чалиться покомфортнее было. Для этого вся их писанина очень даже пригодилась.

Значит, перспектива смерти его не пугает.

— Тюряга куда хуже, — добавил он.

Ну что ж, значит, так тому и быть, подумала я. Не смалодушничай, «бей первой и бей исподтишка» — за Фрэнсис, за Ричи, за Кора.

* * *

Я долго смотрела на номер, который дал мне Питер.

Звонок по нему означал, что я подтверждаю все сказанное Питером относительно Сони и меня во время его предварительной встречи в ОУР. Звонок означал, что я готова давать показания. Звонок означал, что в курсе будет как минимум один детектив, который может рассказать об этом моему брату.

Если Вим узнает о звонке от дружественной ему крысы, то для меня все будет кончено. Причем все произойдет неожиданно, потому что это Вим. «Никогда не подавай вида, что тебе что-то известно, Асси». Отдаешь приказ, ведешь себя спокойно, не отдаляешь человека от себя, а если что-то случается, горько плачешь вместе со всеми.

Я никак не могла предотвратить возможность того, что Вим узнает о разговорах с Департаментом юстиции. Лучше сразу допустить это и предоставить брату правдоподобную причину таких контактов. Поэтому я заранее сказала ему, что я в хороших отношениях с одним из сотрудников ОУР. Я придумала это алиби вскоре после освобождения Вима и сказала ему, что этого сотрудника можно будет использовать для своих целей.

— Может пригодиться, так ведь? — Я сказала ровно то, что он хотел услышать.

— Конечно, Асси, — ответил он.

Будучи адвокатом по уголовным делам, я вполне могла иметь таких знакомых, и Вим проглотил наживку. Если информация о моих контактах с ОУР утечет, у меня будет алиби: «Ты узнал, что я говорю с ОУР. Но я делаю это в твоих интересах».

Это лучшее, что я могла придумать, чтобы обезопасить себя от коррумпированных детективов, но риск все равно оставался.

Я решила, что завтра договорюсь о встрече.