Права на экранизацию (2013)

Соня должна передать Виму 50 процентов своей доли в правах на экранизацию. Посчитав, что я на его стороне и меня можно задействовать в его схеме вымогательства, он послал меня к ней сообщить об этом.

Я сказала ему, что Соня не собирается давать ему 50 процентов. Об этом мы договорились с Соней заранее. Мы обе понимали, что такой ответ его не устроит, и его агрессивность возрастет вместе с риском для Сони. Тем не менее мы хотели получить еще один шанс сделать запись, подкрепляющую наши показания.

В обычной ситуации мы не посмели бы вызвать его гнев и немедленно согласились бы на все его требования, но теперь мы хотели ускорить запущенный нами процесс, чтобы его осудили за Кора. При содействии Департамента юстиции или в отсутствие такового.

Мы решили записать достаточное количество материала, чтобы в случае, если Департамент юстиции будет продолжать бездействовать, можно было отдать его Питеру да Вриесу или Джону ван ден Хейвелу. Тогда компромат попадет в СМИ, и это заставит следствие пошевеливаться.

А: Я поговорила об этом с Соней. Она сказала: «Считаю, что у ребят тоже есть права, у детей Кора».

В: Дело ее, но меньше чем 25 процентов я не возьму. Пусть она со своими деньгами делает, что хочет, а я со своими. Хочет отдать их детям — пожалуйста, чего со мной-то торговаться по этому поводу.

А: Понятно, но она-то говорит — по 12,5 процента на каждого. На четверых, вместе с детьми.

В: Может, вообще на восемь поделить? Давайте еще и Майеру с Беллаардом чего-то выделим. Ладно, Ас, я не согласен на 12,5 процента, на этом все. И никакого фильма в этом случае тоже не будет. Я со всем этим заканчиваю, а у Боксера появляются проблемы, потому что меня так не устраивает. Слушай, понятно же — на меня и так все это говно вылили, и еще три года на мне висят.

А: Ну да.

В: И все из-за нее. Пусть радуется, что я согласен на двадцать пять, а не на пятьдесят. Достала.

А: Я считаю, вам двоим следует договориться.

В: Я же ей уже все сказал, нет?

А: Хм.

В: Яснее некуда, а она там пусть считает, мне по фиг. Ее расчеты — не ко мне. Могу посчитать за нее, один хрен, результат будет тот же. Скажет: «Я так не хочу» — тоже нормально. Увидишь, что я с ней сделаю. Просто станет следующей на очереди, мне без разницы, понятно? Она — не она, мне все равно.

А: Нет.

В: Асси, слушай меня внимательно. Я все сказал. Лавку закрыли, больше не торгуемся. Они и так все время заставляют меня кланяться и приседать, когда я не хочу. Ладно, все нормально, но хорош уже торговаться-то, не надо меня злить. Кто меня злит, с теми я ссорюсь. И она получит настоящую ссору. У нее будут со мной проблемы. И вот что, Асси, я уже ничего менять не буду, а на Ричи мне плевать. Понимаешь, Ричи и Фрэн толком ко мне и на свиданки-то не приходили, от силы пару раз были. Ричи какой-то, Фрэн какая-то — они мне никто. На машинах катаются, живут — горя не знают. Ладно, как хотят. Денег у меня не будет — они свое получат. Поговорю еще с Питером, посмотрим, чего будет. Куда пойдет. Скажешь Соне…

А: Я сегодня с Соней не встречусь.

В: Да и не надо. Все равно ей со мной не торговаться. Я все сказал, а если будет меня и дальше бесить, я сделаю так, что ей вообще ничего не достанется. Поделим все на троих с Майером с Беллаардом, и с концами. Она права не имеет. Они на тачках рассекают, Асси! Во живут, я валяюсь! Понимаешь? Астрид, послушай…

А: Нет, Вим, Соня тебя всегда навещала.

В: Ладно, но я тебе скажу так: вот я не могу зайти к Фрэн, когда она родила, а все эти марокканцы об этом знают, и все к ней ходят, и все остальные у нее были, а я, видите ли — потом, когда она отдохнет. Это оскорбление.

А: Хм.

В: Понимаешь? Унижают меня, как хотят. Вот я им и устрою, заберу у них на хер все, а не понравится — сами захотели («пистолетный» жест). Все ведь очень просто.

А: Нет, не просто. Ты же о семье своей говоришь, понимаешь?

В: Ас, мне теперь уже по фиг. Слушай, не позволю я своей семье постоянно меня иметь, ясно? Да, все про деньги, потому что у нее хватает наглости требовать денег, она хочет бортануть меня с этими 12,5 процентами, да какого хрена-то? Она ни на что прав не имеет, вообще ни на что.

Мы возвращаемся к Сандре — подружке, у которой Вим в основном живет. Там его тирады продолжаются.

— 25 процентов ей, 25 — мне, точка. Плевать я хотел на этих детей. Они никогда ничего для меня не делали.

Если она хочет отдать часть детям, а у самой ничего не остается, это ее проблема. Хочет поссориться из-за каких-то процентов — поссоримся.

Теперь дело уже не в деньгах. Срал я на деньги. Я за деньгами никогда не гнался. Это не про деньги вообще. Это про уважение и честность, а вот к таким вещам я очень серьезно подхожу.

Если я завелся, то все — обратной дороги не будет.

Сплошное издевательство. Они ставят себя выше меня.

Не надо мне говорить, чтобы я по-честному относился к Фрэн. По-честному я бы должен ей башку на хрен снести. Трепло обнаглевшее.

25 процентов — мои. Они пытаются отобрать у меня мое.

* * *

Последняя цитата отражает всю суть. Раз Вим решил, что что-то его, значит, это действительно его. А если законный обладатель так не считает, значит, он отнимает это у Вима.