Один, другой, третий...

Один, другой, третий...

С каждым днем усиливалось противодействие противника в районе Тамани. «Мессершмитты» стали вылетать не только для перехвата групп самолетов, но и охотиться за одиночными машинами. Усилилось и противодействие зенитной артиллерии — за счет увеличения количества батарей.

При ведении воздушной разведки в этом районе самолет Саликова был перехвачен двумя Ме-109. Только большой боевой опыт и мастерство позволили летчику оторваться от преследователей и уйти в облака. [202]

Тем не менее наши удары по вражеским войскам не ослабевали. Ночами производились постановки мин в Керченском проливе.

Погода стояла неустойчивая, на маршрутах то и дело встречалась низкая облачность, туманы опускались до воды.

11 марта было приказано нанести бомбоудар по плавсредствам противника в порту Гадючий Кут. В воздух поднялась пятерка во главе с Бесовым. Справа летели Беликов и Федоров, слева — Соловьев и Дулькин.

Полет над морем прошел спокойно. В районе Геленджика группу встретили «яки» из 6-го ГИАП, быстро заняли свои места в боевом строю. Но тут произошла авария: у Бесова отказал мотор. Он вынужден был сесть в Геленджике. Ведущим группы стал Беликов. Четверка вышла на цель со стороны солнца. Противник открыл сильный огонь, но не смог помешать экипажам отбомбиться прицельно. Прямое попадание в быстроходную десантную баржу, разрывы бомб между понтонами...

При отходе от цели группу атаковали два Ме-109. Истребители прикрытия шли слева на одной высоте с бомбардировщиками: по их расчету, «мессеры» должны были появиться со стороны берега. Почти так и случилось: они зашли слева сзади, но выше на двести метров. Ведущий штурман Овсянников выпустил в их сторону три красные ракеты. Но «яки» не поняли целеуказания и почему-то отклонились вправо. В это время один из «мессеров» атаковал самолет Дулькина. Левое крыло бомбардировщика задымилось, машина стала терять высоту. Видно было, что летчик напрягает все силы, пытаясь не отстать от группы. Однако спустя две минуты все было кончено: машина, охваченная огнем, перешла в пикирование и упала в воду...

Погибли летчик лейтенант Павел Павлович Дулькин, штурман младший лейтенант Георгий Антонович Саноцкий, стрелок-радист старший краснофлотец Степан Архипович [203] Максимович, воздушный стрелок младший сержант Николай Мефодьевич Вовк.

С Павлом мы подружились еще в 36-м минно-торпедном. Много раз летали вместе. Летом сорок второго бомбили войска и технику врага, переправы, железнодорожные узлы в задонских, сальских, ставропольских, кубанских степях. Совершали налеты на порты и аэродромы.

Это был смелый, решительный летчик. Не раз приходилось ему и его экипажу встречаться вплотную со смертью. Вот недавний пример.

Как-то в середине зимы, уже в гвардейском полку, Дулькину поставили задачу разведать вражеский аэродром, выявить расположение зенитных батарей, стоящих на его охране. Полет совершался ночью. Ночь была светлая, лунная, небо — без единого облачка. Вышли в район аэродрома. По разведчику не стреляли: по-видимому, противник не хотел демаскировать свои огневые точки. А экипажу хорошо были видны самолеты на стоянках: в стороне от взлетной полосы стояли бомбардировщики, ближе — истребители. Штурман Саноцкий быстро наносил на схему условные значки и цифры. Его наблюдения дублировали радист и воздушный стрелок.

А огневые точки врага по-прежнему молчали. Дулькин решил растревожить осиное гнездо, чтобы засечь средства противовоздушной обороны. На стоянку самолетов сбросили несколько фугасных бомб. Тут-то и началось! Машину окружило плотное кольцо разрывов, лететь с бомбами стало опасно. Штурман сбросил оставшийся груз. В тот же момент его ослепило. Машину резко швырнуло вверх, у летчика вырвало из рук штурвал. Стрелок-радист ударился лицом о пулемет, воздушный стрелок — головой о борт самолета...

Когда Павел убедился, что моторы работают нормально и машина слушается рулей, он сделал перекличку экипажу. Стрелок ответил, что он невредим, пулемет [204] исправен. Радист доложил: «Сам цел, кабина имеет много пробоин». Штурман долго не отвечал, затем с трудом выговорил несколько слов, из которых можно было понять, что он еще не пришел в себя. Несколько позже доложил, что разбито остекление кабины, вырван люк, разбиты приборы. Командир без его помощи вернулся на аэродром, посадил машину...

Утром окружившие самолет техники и инженеры поражались: «Как он долетел? У машины совершенно нарушена аэродинамика». В штурманской кабине не осталось ни одной целой стенки, из фюзеляжа и крыльев вырваны большие куски обшивки, с кабины стрелка сорван колпак... Проанализировав все происшедшее, установили: в момент отделения бомб от самолета во взрыватель одной из них попал осколок зенитного снаряда...

В этих условиях экипаж не растерялся, не поддался панике. Оценив обстановку, летчик нашел в себе силы привести почти неуправляемый самолет на свой аэродром. Осматривая искалеченную машину, инженеры не переставали удивляться ее живучести: «Танк, а не аэроплан!» Восхищались ее создателями.

Летчики с уважением бросали взгляды на Дулькина: «Молодец!»

У каждого своя специальность, свой взгляд...

* * *

Улетают на задание самолеты, и на аэродроме воцаряется тишина. Но это не покой. Все, кто остается на земле, долго смотрят вслед улетевшим. Потом расходятся по своим местам, делают какое-нибудь дело, но разговаривают мало. И все время поглядывают на небо. И вот кто-то кричит:

— Идут!

— Один, другой, третий... — вслух считает каждый.

— Двоих нет, — вырывается вздох. И все стихают. И еще напряженнее смотрят в небо — может, появятся? Может, отстали? [205]

— Бесов сел в Геленджике, — хмуро говорит первый из приземлившихся летчиков.

А Дулькин? О нем не спрашивают. Ждут. Ждут еще. Потом кто-то молча снимает фуражку... Идет война. И как бы ни был умел и хладнокровен летчик, точен и сообразителен штурман, смекалисты и искусны стрелки, а гибель в бою может постигнуть любой экипаж. Война неумолима, и единственной гарантией жизни каждого может быть только победа всех!

Так я примерно думал в тот день.

Так, вероятно, думали и все мои товарищи. [206]

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

1 Другой Орхан

1 Другой Орхан В детстве я верил — и эта вера на долгие годы осталась где-то в глубине моей души — что на одной из стамбульских улиц есть дом, похожий на наш, и в этом доме живет другой Орхан, во всем похожий на меня, как близнец, как двойник. Откуда у меня взялась эта мысль, я


9 Другой дом: Джихангир

9 Другой дом: Джихангир Иногда папа и мама исчезали одновременно — так случилось, например, зимой 1957 года. Брата тогда отправили жить двумя этажами выше, к тете и ее мужу, а за мной однажды вечером приехала другая тетя и увезла меня к себе в Джихангир. Ей очень не хотелось,


Тот другой

Тот другой Я жду, исполненный укоров: Но не веселую жену Для задушевных разговоров О том, что было в старину. И не любовницу: мне скучен Прерывный шепот, томный взгляд, И к упоеньям я приучен, И к мукам, горше во сто крат. Я жду товарища, от Бога В веках дарованного мне, За


— 1969 год, я остаюсь один, почти один -

— 1969 год, я остаюсь один, почти один - "…ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный…"(Книга Песни Песней Соломона, 8).Может быть тогда, в праистории так и было. Только ревность переживает и саму


Другой Ницше

Другой Ницше Обрабатывая и исправляя труды брата, Элизабет зачастую вкладывала в его еще живые уста мысли свои и своего покойного мужа: о величии всего немецкого, о немцах как расе господ, о засилье евреев в немецком обществе и необходимости его от них очистить – то, что


В другой мир

В другой мир Гензельт отвез меня в Женеву, в другой мир, на другую планету. Там все было мне незнакомо, но незнакомо не так, как когда на вас дышит холодом, а совсем наоборот. Вместо роскошной, но бездушной жизни там был простой уют, вместо мрачного Севера — щедрая природа и


«Другой нам не нужен!»

«Другой нам не нужен!» Оглядываясь сейчас назад, я думаю, что Карпов почуял опасность еще в 1978 году, когда в возрасте всего пятнадцати лет я достиг уровня высшей лиги чемпионата страны. Ничего подобного прежде не случалось! Я не был еще даже международным мастером. Должно


ДРУГОЙ БОЙ

ДРУГОЙ БОЙ Вскоре дивизия опять наткнулась на красных. Но на этот раз красные окопались и нас ждали. Завязался нудный бой. Красный бронепоезд, пришедший из Харькова, стал нас обстреливать с тыла и принудил к довольно поспешному отступлению. Особенно бронепоезд гонялся за


Нет, я не Пушкин, я — другой

Нет, я не Пушкин, я — другой С Сашей Чудаковым я был знаком целых полвека, с первого курса филфака МГУ. Наши личные и профессиональные отношения — долгая история, есть что вспомнить, но здесь я коснусь только его дневников 2005 года, опубликованных после его трагической


Эпилог Один ребенок, один учитель, один учебник, одна ручка…

Эпилог Один ребенок, один учитель, один учебник, одна ручка… Бирмингем, август 2013 годаВ марте наша семья переехала из квартиры в центре Бирмингема в арендованный для нас особняк на тихой зеленой улице. Но все мы чувствуем, что это наше временное пристанище. Наш дом


Глава 2 «Я СТОЮ ОДИН-ОДИН…»

Глава 2 «Я СТОЮ ОДИН-ОДИН…» Неизвестно, стал ли бы Сухово-Кобылин драматургом, если бы не воля случая. Все началось с игры, с одной из тех обычных салонных забав, на которые так богато было XIX столетие. Летом 1852 года Александр Васильевич записал в дневнике: «…Обед у меня.


«Я другой»

«Я другой» Материя Лермонтова была высшая, не наша, не земная. Зачатие его было какое-то другое, «не земное», и, пиша Тамару и Демона, он точно написал нам «грех своей матери». Вот в чем дело и суть. В. В. Розанов Футуристы-забияки в молодые свои дни шумно воевали


ТРЕТИЙ КОМБАТ «ОДИН»

ТРЕТИЙ КОМБАТ «ОДИН» Люди… Люди… Люди… Появлялись неожиданно, как поезд из-за поворота, и уходили, как бабочка в костер.Ластиков прибыл к нам в бригаду с офицерским пополнением. Мы тогда вели мелкие бои, а известно, чем меньше бой, тем больше потери, и нас пополняли. Пришли