Из биографии доктора Челушкина

Из биографии доктора Челушкина

1 января наш экипаж заступил на дежурство — пятнадцатиминутная готовность к вылету на воздушную разведку. Накануне я, видимо, простудился, да как-то странно: затек левый глаз. В обычное время на стоянке дежурных самолетов появилась санитарная машина: начальник нашего базового лазарета капитан Челушкин был человеком пунктуальным и медицинское обеспечение полетов осуществлял, как правило, лично сам.

Душевный, общительный человек и бывалый: еще в тридцать девятом, окончив военно-медицинскую академию в Ленинграде, возглавлял полевой госпиталь на войне с белофиннами.

Наметанный взгляд его сразу остановился на мне.

— Что с глазом, Минаков?

— Не подумайте, что после праздника, — отшутился я.

Он подошел, пальцем приподнял распухшее веко.

— Воспаление...

И не успел я оглянуться, как его ловкие руки проворно обмотали мне голову бинтом — наискось, вроде пиратской повязки.

Как раз поступила команда на вылет: маршрут был указан заранее. Я натянул на повязку шлем, занял свое место в кабине. [83]

Челушкин тоже оглянуться не успел, как наша машина взлетела.

Да, непривычно вести самолет — то на приборы взгляд, то вперед. Будто раньше один глаз не отрываясь следил за приборами, другой — за воздухом и землей.

Штурман почувствовал мою неуверенность, оглядывается назад. Может, и в самом деле я поступил как мальчишка?

— Считай, что я ранен, Гриша, — подбадриваю его, как умею.

— В случае чего взять управление?

— Но-но, не балуй!

Вроде постепенно привык. Над целью и вовсе забыл про глаз. Нормально маневрировал между разрывами, менял направление, высоту. Можно было, конечно, сорвать повязку, но что толку: чувствую, глаз совершенно затек.

Выполнили задание, курс на аэродром.

— Смотри, не промажь, командир, при посадке: стереоскопичности-то ведь нет!

— Зато внимание не рассеивается!

И, как назло, едва успел зарулить, как возле стоянки появилась «эмка». Вместе и затормозила со мной.

Делать нечего, спускаюсь, докладываю.

— Ранены?

Вопрос явно ехидный: сам и перевязался, что ли?

— Нет, товарищ подполковник.

— Значит, в таком виде и вылетали?

— Доктор перевязал, и как раз...

Командир полка помолчал, пристально глядя в единственный мой натруженный глаз: «Ну что с тобой сделать за это?»

— Только не отстраняйте от полетов! — поспешил в откровенном расчете на то, что начальство подсказок не любит. [84]

— А если бы истребители?

— Естественно. Вступили бы в бой...

Взгляд подполковника сделался чуть не брезгливым. Будто он сам был тем асом, которому предстояло походя срезать меня.

— Марш в лазарет! За недозволенный вылет объявляю замечание.

Уф-ф, пронесло!

— И это благодарность за самоотверженность! — острил по дороге штурман. — И вдруг спохватился: — Курорт не отменят?

— Не думаю, — рассеянно ответил я. — В крайнем случае заменят арестом.

В лазарете не задержали. Сделали какую-то примочку и отпустили. Вечером в нашей «кают-компании» меня навестил Челушкин.

— Как дела, Минаков?

— Замечание.

— А мне выговор!

Все расхохотались — «кают-компания» была полна народу, полетов в тот вечер не было.

— Вылечил подполковник обоих!

— Доктору прописал дозу побольше!

— Ну, так аптека ж своя...

— Ничего, — не смутился Челушкин. — В жизни не то приходилось...

— Расскажите, Константин Александрович! — Все сразу забыли про выговор и про мой глаз: доктор в полку слыл незаменимым рассказчиком. Сгрудились вокруг самодельного стола, притихли так, что стало слышно потрескивание соли в «катюше» — ее насыпали, чтобы не вспыхнул бензин.

— Про выговор, — выдержал паузу доктор, — пожалуй, не стоит. Неинтересно, как понимаете сами. Да и не очень-то, знаете, справедливо. Я ведь только перевязал, а он, Минаков, вдруг как с места рванет и в машину... [85]

Как я мог его не допустить к полету? Разве что поступить, как с тем фрицем...

— С каким? — раздались голоса. — Вы что, доктор, и фрицев лечили?

— Приходилось, — виновато потупился Константин Александрович. — Одного. Я ведь в жизни не только выговора получал. Он-то, Канарев Виктор Павлович, человек у нас новый, может о том и не знать. А у меня благодарность есть!

— Да ну? От кого? За что? — изумленно загудели летчики, у многих из которых на кителях блестело по паре высоких боевых наград.

— От самого комбрига! — значительно поднял вверх палец рассказчик. — Правда, он был тогда еще командиром полка...

— Ну, так, значит, не от комбрига!

— Не будем спорить. Скажем так: от полковника Токарева.

— Так он же тогда и полковником не был!

— И это неважно. Важно, во-первых, что благодарность.

— А во-вторых?

— Во-вторых, что дана была взамен ордена.

— Как так? Не бывает! — запротестовали с самым серьезным видом, зная своеобразную манеру доктора вести рассказ.

— Ну, если не бывает...

— Бывает, бывает! Рассказывайте, Константин Александрович! А ты, Дулькин, молчи, доктор лучше тебя устав знает...

— Ну, правда, это когда еще было... Когда, помните, оставляли майкопский аэродром? Вы-то на крылышках перепорхнули тогда на Кавказское побережье, а нам пришлось ножками по земле.

— А почему не на самолете, доктор? [86]

— Да видите... нужно же кому-то было ваш драп обеспечить.

— И выбрали вас?

— Нет, до меня еще очередь не дошла. Сперва-то назначили тех, кто в самом деле должен. А уж потом пришлось мне.

— В медицинском отношении обеспечивать?

— Не совсем так. То есть по замыслу так, но вы помните Льва Толстого...

— Эрсте колонне марширен... Цвайте, дритте...

— Вот-вот. Так и пошло. Сначала наши «катюши» накрыли аэродром для верности — все ли, мол, там успели хозяева эвакуировать и взорвать. Поскольку, по картам судя, мы остались уже за передним краем. Ну ничего, разобрались вскоре. Кое-что помогли и правда нам подорвать. Ну, покончили мы с остальным, поспешили к своим, к реке Белой. Смотрим — там танки фашистские на мосту, фрицев вокруг с полсотни...

— А вас?

— А нас человек, что ли, шесть оставалось. Не стоит рассказывать все, не в том дело. Переправились в другом месте, дальше двигались то у наших в хвосте, то в авангарде у немцев... Ну и разные обстоятельства складывались, как понимаете сами. И вот когда путь наш уже подходил к концу, старший группы решил уточнить обстановку. На разведку послал меня с одним краснофлотцем. Леском, по лощинке прошли мы туда, где, казалось, стреляли наши. Подползли к одному стрелку — вижу, фриц, никакого сомнения. Лежит, постреливает из автомата короткими очередями за овраг, где уж точно наши. Ну, задание, собственно, мы выполнили, можно было бы возвращаться назад. Но больно уж соблазнительно: лежит к нам спиной, ничего не подозревает. Дай, думаю, я его...

— Так ведь не ваша же специальность, доктор! — напомнил [87] кто-то, очевидно из слышавших эту историю раньше.

— Вот в том и дело. К тому же и шум подымать несподручно. Подкрался тихонько к нему вплотную, выбирая моменты, когда он стрелял, сдернул с его башки каску, да этой же каской по этой башке...

— А это по специальности?

— Ну все же ближе к ней. Временный шок, чтобы облегчить транспортировку пациента...

— Так вы же его пациентом и сделали!

Доктор взглянул, как бы не понимая.

— Ну... ну допустим. Но это уж тонкость. Некогда было там, знаете, ли, вникать...

— И транспортировали?

— А как же. Правда, фриц оказался тяжелый. Но личный был у меня интерес, понимаете, стимул. Слышал, что за «языка» полагается орден, если его в одиночку взять. Ну, краснофлотец, конечно, мне помогал, но ведь только при транспортировке...

— И получили? — раздалось хором несколько голосов.

Доктор печально покачал головой.

— Невнимательная аудитория. С того же и начал, что благодарность...

— А почему? — хохоча, возмущались летчики. — Вы бы требовали!

— Требовал, намекал. Подполковник так объяснил примерно. Видишь ли, говорит, Константин Александрович, дорогой. Подвиг, правда, ты совершил. Но посоветуй сам, как мне писать представление? Капитан медицинской службы такой-то, отступая... ну, скажем хоть, отходя...

— На заранее подготовленные позиции...

— Вот-вот. Я, говорит, благодарность пока тебе объявлю, в приказе. А орден за мной.

— Так за ним и остался? [88]

— Ну да, тут перевели его на бригаду...

— А преемник?

— Ну так опять же, с чего и пошел разговор. Преемник дал выговор.

— Хо!! — грохнула «кают-компания».

— Да, но прошу заметить — без занесения в личное дело, — значительно подчеркнул доктор. — А благодарность занесена. Хоть, понятно, травма... Минакову-то ладно, он на курорт собрался, оправится там...

Тем и закончилось наше с доктором приключение, в котором на самом-то деле виноват был, конечно, я.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Биографии.

Из книги «Битлз» - навсегда! автора Багир-заде Алексей Нураддинович

Биографии. «Но где же найдёте вы людей, пригодных для этого?» У. Шекспир. «Бесплодные усилия любви» Все битлы происходили из рабочих семей, в которых знали цену хлеба, не всегда имевшегося у них вдоволь.Их родители были обычными рядовыми членами британского общества –


Болезнь доктора

Из книги Записки психиатра [вариант без иллюстраций] автора Богданович Лидия Анатольевна

Болезнь доктора В детском отделении ташкентской больницы изо дня в день мелькала крупная фигура врача-педиатра Батурина. Шумный, веселый или негодующий, готовый обрушиться на себя и на других за ошибку или невнимание к больному, он по-хозяйски шагал из палаты в палату, и


Биографии

Из книги Путь Геракла : история банкира Виктора Геращенко, рассказанная им Николаю Кротову автора Кротов Николай Иванович

Биографии Геращенко Владимир СергеевичРодился 26 июля 1905 года в селе Галичи Климовичского уезда Гомельской губернии Белоруссии (сейчас это Могилевская область Республики Беларусь).Май 1920 — ноябрь 1920Переписчик Уездного продовольственного комитета Наркомпрода г.


Клиника доктора Кусумано

Из книги Грамши [с иллюстрациями] автора Рапопорт Александр Соломонович

Клиника доктора Кусумано Рассказывает коммунист Густаво Тромбетти — он находился в Тури ди Бари вместе с Антонио Грамши:«Однажды утром в марте, во время прогулки мы увидели, что Антонио совсем обессилел и с трудом может передвигаться. Несколько дней спустя (7 марта 1933


«Ошибка» доктора Манухина

Из книги Мечников автора Могилевский Борис Львович

«Ошибка» доктора Манухина По возвращении в институт Пастера Илья Ильич решил точно выяснить, какую рабочую нагрузку он может потребовать от своего больного сердца. Однажды в воскресенье, когда в институте было пусто, Мечников забрел туда. Он искал гостившего тогда в


ЗВОНОК ДОКТОРА

Из книги Эй, там, на летающей соске! автора Романушко Мария Сергеевна

ЗВОНОК ДОКТОРА – Ну как ты, Нуш?– Потихоньку вымираю…– Вот-те на! Отчего вымираешь-то?– От счастья, само собой.– Постой-постой, что у вас случилось?– Ничего, Коленька. Обычная жизнь: газики, головные боли, Ксюшины и мои, четыре месяца без сна…– Но ты же этого


11. Смерть доктора Доброва

Из книги Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях автора Романов Борис Николаевич

11. Смерть доктора Доброва Январь 1941 года Андреев был занят оформительской работой, как всегда, срочной. В письме к Глебу Смирнову, с которым давно не виделся, он просит заранее назначенную встречу перенести "на любое число после 25–го", добавляя: "Очень я соскучился — моя


ДВА ДОКТОРА

Из книги Откровение автора Климов Григорий Петрович

ДВА ДОКТОРА Продолжаем поиски мудрости по рецепту святого Иоанна Богослова /Откр. 13:18/. В результате получается нечто вроде энциклопедии всяких человеческих типов. Мне говорят: "Григорий Петрович, Менделеев создал таблицу химических элементов, а у вас таблица психических


Доктора вызывали?

Из книги Москва закулисная-2 : Тайны. Мистика. Любовь автора Райкина Марина Александровна

Доктора вызывали? «Доктора! Доктора!» — кричат часто за кулисами, и это совсем не авторский текст. Жизнь, как медик, заполняет историю болезни:— актер Менглет играл с двусторонним воспалением легких, температура 40;— актер Домогаров на сцене потерял сознание;— актриса


ДОКТОРА

Из книги ДОЧЬ автора Толстая Александра Львовна

ДОКТОРА Человек, потерявший богатство, лишившийся привычной, удобной обстановки, испытывает то же, что человек, лишившийся теплой шубы. Скинув шубу, ему легко, но надо работать, чтобы согреться.Нам было легко, мы ничем не были связаны. Жили, где хотели, как хотели,


43. Бюро доктора Порше

Из книги Фердинанд Порше автора Надеждин Николай Яковлевич

43. Бюро доктора Порше Ну как он мог снова идти в «Даймлер-Бенц», не потеряв при этом лицо? И нужно ли было возвращаться?Посоветовавшись с сыном, Порше… отправился в «свободное плавание». 25 апреля 1931 года в Штутгарте на Файербахер-Вег, в большом трехэтажном особняке


У доктора Штейнера

Из книги Воспоминания о Рудольфе Штейнере и строительстве первого Гётеанума автора Тургенева Анна Алексеевна

У доктора Штейнера С сердечным трепетом мы шли к назначенному времени на Адальбертштрассе. В квартиру, переполненную посетителями, попадали с почти убогой лестничной клетки. После долгого ожидания мы были допущены к доктору Штейнеру, который без каких-либо