Чего-то мы не уловили

Чего-то мы не уловили

В начале двадцатых годов многие марки высококачественной стали на заводах Советского Союза совершенно не изготовлялись, и стояла задача организовать их производство. Работая в лаборатории электрометаллургии Московской горной академии, мне пришлось принять участие в разработке производственного процесса и определении основных показателей одной из новых марок стали.

Общим руководителем научно-исследовательской работы был профессор Н. А. Минкевич. Решили начать экспериментирование со сталью, содержащей, помимо других элементов, также и молибден. В то время молибденовые стали у нас в стране не производились, сведения о свойствах молибдена и его поведении в процессах сталелитейного производства были скудными.

Николай Анатольевич Минкевич предложил мне изучить сам процесс производства, и на первом же совещании исследователей, участвующих в работе, сказал: «Необходимо выплавить хромистую сталь с содержанием одного процента молибдена, какой угар молибдена вы думаете принять при расчёте шихты?»

Я только год назад закончил курс обучения, а на всех лекциях по производству стали профессора и преподаватели академии утверждали, что угар молибдена достигает сорока процентов, и я уверенно ответил:

— Сорок процентов.

— Вы будете вести плавки в небольшой печи, у вас угар будет больше. Я советую вам принять в расчёте не сорок, а пятьдесят процентов, — посоветовал Минкевич.

Так я и поступил.

После отливки первых слитков новой марки образцы были направлены в лабораторию для определения химического состава. Мы ожидали, что содержание молибдена будет в пределах одного процента, но, к своему удивлению, в полученном из лаборатории сертификате в рубрике «молибден» стояло два процента! Я никак не мог понять, откуда они взялись. С листом бумаги, полученным от химиков, я направился к профессору Минкевичу.

— Ну, какие тут исследования можно вести, если у нас даже молибден не могут определять! — в раздражении произнёс Минкевич, выслушав моё сообщение о том, как я проводил расчёты и вёл плавку. — Одним словом, «химики»!

Мы настолько верили в то, что молибден сильно окисляется в процессе производства стали, что не могли допустить, что совершаем ошибку, принимая в своих расчётах такой высокий угар этого металла.

— Будем считать, что в стали содержится один процент. Другого выхода у нас нет, — решительно заявил Минкевич.

Прошло более двух лет. И вот как-то уже в сталеплавильном цехе крупповского завода в Эссене, наблюдая за ходом процесса выплавки одной из сталей сложного химического состава, содержащей наряду с другими элементами также и молибден, я увидел распоряжение начальника сталеплавильного цеха:

«При расчёте шихты исходить из того, что молибден ведёт себя так же, как никель, то есть не окисляется». Слова «не окисляется» были подчёркнуты, а внизу стояла подпись — Мюллер.

Я был настолько обескуражен прочитанным мною указанием Мюллера, что немедленно пошёл разыскивать Тевосяна.

— Ты только посмотри. Мы во всех наших расчётах принимаем угар молибдена в сорок процентов, а Мюллер исходит из того, что молибден совершенно не окисляется!

— Да, действительно, очень интересное распоряжение. Нам надо внимательно проследить от начала до конца за всем ходом плавки, — сказал Тевосян. — Давай это сделаем вместе, чтобы не упустить чего-либо.

И мы встали к печи с секундомерами в руках. Плавка проводилась дуплекс-процессом — в двух печах. Стальной лом, содержащий отходы молибденсодержащих марок стали, вместе с чугуном загружали в мартеновскую печь, где в процессе плавки окислялись примеси, и сталь с очень низким содержанием углерода в жидком виде передавалась в электропечь, в которой и заканчивался процесс сталеварения.

— Неужели молибден действительно не будет окисляться? — спросил меня Тевосян. — Ведь назначение самого технологического процесса, происходящего в первой печи, и состоит в том, чтобы окислить все примеси, способные окисляться.

— Ты посмотри только на эти шлаки!

Рабочие мартеновской печи в это время забрасывали через загрузочные окна железную руду и скачивали жидкий, чёрный, железистый шлак.

— Ну, если даже в этих условиях молибден не окисляется, то он действительно не окисляется, и все наши соображения по угару молибдена ни на чем не основаны.

— Чтобы быть полностью уверенными, я думаю, что по ходу плавки следует отбирать пробы и проследить по ним за поведением молибдена, — предложил Тевосян.

Мы уже работали в цехе третий месяц, и нас здесь хорошо знали. Мы сделали, как решили: отбирали пробы и в цеховой химической лаборатории определяли содержание молибдена. От первой и до последней пробы результаты не изменялись, и цифра содержания молибдена в 0, 20 процента стояла на каждом листке, получаемом нами из лаборатории.

Мюллера в цехе не было, но в конце смены он появился и, подойдя к нам, спросил, почему мы так интересуемся содержанием молибдена в стали.

Тевосян сказал:

— Мы полагали, что молибден будет сильно окисляться.

Мюллер ответил:

— Несколько лет тому назад и у нас так же многие думали. Дело в том, что в одном из журналов появилась статья о сильном окислении молибдена в процессе производства сталей, содержащих молибден. Автор статьи, вероятно, или плохо знал производство, или же имел в виду не плавку, а другие металлургические операции. Дело в том, что окислы молибдена летучи. Но окислять молибден в процессе плавки очень трудно — в стали содержится много элементов, которые легче и быстрее связывают кислород, нежели молибден. Эта статья, о которой я вам сказал, и на наших заводах повела к недоразумениям, но мы вовремя проверили и установили, что это не так. У нас химики хорошо определяют молибден. Но всё-таки я мастерам всякий раз напоминаю о том, что молибден не окисляется.

У нас тоже хорошие химики, подумал я, вспоминая о том, как мы впервые плавили молибденовую сталь в Горной академии. Но мы своим химикам тогда не поверили, находясь под гипнозом автора статьи, напечатанной в иностранном журнале и широко разрекламированной по всей стране.

Где-то в подсознании у меня, как лампочка, загорелись слова: «Доверять-то доверяй, но и проверяй!»

Вскоре после этого случая Тевосян, который в то время работал уже помощником мастера у электропечи, как-то сказал мне:

— А ты знаешь, я, кажется, поспешил с заключением в оценке крупповского метода производства стали. Чего-то мы главного ещё не уловили в их методе.

Разница в процессе действительно была разительной, в особенности в методах раскисления.

— Вот смотри, мы загружаем ферросилиций в виде крупных кусков и стараемся, чтобы эти куски погрузились в жидкую сталь. А здесь все делается наоборот — ферросилиций размалывается в порошок и разбрасывается на поверхность жидкого шлака — сколько его бесполезно окисляется за счёт кислорода воздуха! Почему они так поступают?

— Давай поговорим с мастером Квятковским — сегодня он в смене.

И мы пошли к Квятковскому.

— Почему вы не кусковой ферросилиций используете при раскислении стали, а измельчаете его? — спросили мы Квятковского.

— Раньше кусковым пользовались, а вот уже много лет как мелкий применяем.

— Но почему? — спросил я.

Мастер взглянул на меня и произнёс:

— Я в высшей школе не учился. Я не инженер. Этот вопрос вам надо задавать не мне, а инженеру. Спросите Шейка — он доктор. Он вам объяснит почему.

Доктор Шенк большей частью работал в ночной смене. Мы знали, что он собирает материалы для новой книги или статьи, а выпущенная им ранее книга по теории металлургических процессов нам была хорошо известна.

Может быть, нам поработать в ночной смене с Шенком и порасспросить его? Эта мысль возникла у нас обоих — у Тевосяна и у меня. И мы решили со следующей недели перейти в ночную смену. Ночью работать спокойнее. В цехах нет начальства и посторонних посетителей. Никто не отвлекает, да и рабочие у печей более разговорчивы.

В первый же день при встрече с Шенком мы задали ему мучавший нас вопрос:

— Почему на заводе используется не кусковой, а порошкообразный ферросилиций?

— Пройдёмте в конторку к мастеру, — предложил Шенк, — мне нужна чёрная доска, для того чтобы писать… Для чего мы вводим в жидкую сталь ферросилиций? — поставил вопрос Шенк и сам же ответил: — Для того чтобы отобрать кислород у железа и связать его в форме окиси кремния. Так? Ну, а теперь посмотрим, что же будет происходить, если мы будем загружать кусковой ферросилиций? Куски ферросилиция, погруженные в жидкую сталь, растворятся в ней, и кремний будет отбирать кислород от окислов железа. Не правда ли?

— А что будет с продуктом реакции — окисью кремния?

— Она в большей своей части останется в жидком металле в виде шлаковых включений. Часть окиси поднимется вверх и перейдёт в шлак, но большая часть останется в стали, а при разливке стали и остывании слитков законсервируется в них, и, таким образом, насытит сталь неметаллическими включениями.

А что произойдёт, если мы тот же ферросилиций, но в форме порошка будем разбрасывать но поверхности жидкого шлака?

Ферросилиций в этом случае будет взаимодействовать с окислами железа, находящимися в шлаке. Освобождённое от кислорода железо будет переходить в металл, а окись кремния останется в шлаке. Уменьшение окислов железа в шлаке нарушит равновесие, и окислы железа начнут диффундировать из металла в шлак. Мы этот процесс раскисления так и назвали — диффузионным. Теория процесса подробно разобрана в моей книге.

— Но там ничего нет о практике работы вашею завода!

— Да, это правильно. Но о практике мы и не делаем публикаций. Она нам досталась дорогой ценой.

Теперь все было понято — вот чем, оказывается, объясняется высокое качество крупповской стали! Как много нам следует ещё изучать, чтобы уметь готовить сталь высокого качества!

Скоро на завод прибыл ещё советский практикант — инженер путиловского завода Зегжда. Он рассказал, что завод начал осваивать производство новой марки стали с высоким содержанием алюминия и заводские работники встретились с большими трудностями.

— А что у вас за затруднения? — спросил Тевосян.

— Сталь должна содержать около одного процента алюминия и 0,2–0,3 процента кремния, а у нас получается все как раз наоборот: алюминий горит, и мы его никак не можем удержать в стали, а кремний неизвестно откуда лезет в сталь, и его содержание доходит до 0,8–0,9 процента. Работы с этой маркой прекратили, а меня вот сюда направили, — поведал нам свои горести Зегжда.

В это время на заводе Крупна очень часто изготовлялись стали с высоким содержанием алюминия, и мы предложили ему вместе с нами проследить за всем технологическим процессом производства, тем более что Тевосяна эти марки также интересовали.

На следующий же день мы все втроём принялись за дело. Записи решили вести порознь, а затем сверять их. Мы подробно заносили в свои тетради каждую операцию, ничего, кажется, не пропуская.

Но вот процесс плавления закончен, взяты последние пробы, мастер дал свисток, печь стала наклоняться — и в ковш направилась струя жидкого металла. Двое рабочих стали вводить под струю чушки алюминия, прикреплённые к длинным железным прутьям. Затем ковш с жидкой сталью подали на канаву для разливки её по изложницам.

Мы все скрупулёзно записали. Такие наблюдения и записи нами проводились несколько дней, пока мы не убедились, что все исследовано и занесено в тетради.

Вскоре Зегжда уехал в Ленинград, а через несколько дней от него пришло письмо, в котором он сообщал, что попытки воспроизвести процесс производства алюминиевой стали у него закончились плачевно. По-прежнему в стали не удаётся удержать алюминий и откуда-то появляется много кремния.

«Может быть, мы всё-таки что-то просмотрели, — писал Зегжда. — Очень прошу вас проверить все записи и сообщить мне результаты», — стояло в конце письма.

Письмо это нас с Тевосяном ошеломило. Что мы могли пропустить? Следили за процессом втроём, все записи сверили. Почему же на заводе Круппа получается, а у нас нет? В чем дело? Придётся все начинать сначала!

Мы встали к печи. Вновь стали наблюдать за каждой операцией, за каждым движением кочерёжки рабочего в печи, за каждой лопатой заброшенной в печь извести и плавикового шпата. Наши тетради были испещрены записями.

И вот знакомый свисток мастера: процесс сталеварения закончен. Все направляются по другую сторону печи, где стоит ковш, готовый принять жидкую сталь.

Но где моя тетрадь с записями? В карманах её нет. Да, я её оставил у конторки мастера. И я вернулся назад, туда, где мы проводили наблюдения за всеми технологическими операциями.

Но что это такое? Один из рабочих печной бригады находился здесь, и когда печь стали наклонять, он поднял заслонку и к выпускному отверстию стал лопатой бросать известь.

— Зачем вы это делаете? — спросил я его.

— Надо шлак удержать в печи, пока сливается сталь, иначе весь алюминий сгорит.

Я буквально остолбенел. Да ведь это же главная операция при производстве этой марки стали! В один миг я был около Тевосяна.

— Скорее пойдём туда, к загрузочному окну.

Он был поражён и взволнован не менее меня. Ну, теперь понятно, почему получается брак па Путиловском заводе! Но мы-то, мы-то! Как могли пропустить этот приём? Ведь втроём смотрели. Обычно при выпуске стали из печи металл вытекает вместе со шлаком, и это можно хорошо видеть. При производстве же стали с высоким содержанием алюминия шлак задерживают в печи. Для этого на заводе Круппа использовался следующий приём.

В самом конце плавки к выпускному отверстию печи забрасывалось несколько лопат извести и шлак на небольшом участке «замораживали», а отверстие для выпуска стали пробивали небольшим. Таким образом, алюминий подавался в струю жидкого металла и не соприкасался со шлаком. Если бы сталь из печи вытекала вместе со шлаком, тогда алюминий взаимодействовал бы с кремнекислотой шлака и окислялся бы, а восстановленный из шлака кремний переходил бы в сталь, окисленный же алюминий — в шлак. Этого приёма на Путиловском заводе не знали, чем и объяснялось, что им не удавалось «удержать» алюминий и вместо него в стали появлялся излишний кремний.

Загадка была разрешена. Мы были очень довольны, что могли подробно ответить на письмо Зегжды, но вместе с тем и раздражены на самих себя. Как же мы просмотрели эту операцию?! Надо ещё раз проверить все наши записи. Как бы и по другим процессам не получилось то же самое.

Так день за днём постигали мы многовековой опыт крупповских методов производства. Материалов для изучения было много, дней не хватало — и мы часто стали оставаться на заводе и на вторую смену.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

О том, чего здесь нет

Из книги Дневник одного гения автора Дали Сальвадор

О том, чего здесь нет На предыдущих страницах достигнуты лишь некоторые первые подступы к проблемам сюрреализма и искусства Сальвадора Дали. После десятилетий замалчивания, когда скупость информации была прямо пропорциональна ее фантастичности и искаженности,


«Для чего я родился?»

Из книги Нюрнбергский эпилог автора Полторак Аркадий Иосифович

«Для чего я родился?» Читатель знает, что между судьями Нюрнбергского трибунала возникли разногласия по поводу кары некоторым подсудимым. Но эти разногласия никак не касались Кейтеля и Иодля. Чудовищны были их преступления, беспощадным оказался и приговор. Приказы


РАДИ ЧЕГО

Из книги Русская судьба, исповедь отщепенца автора Зиновьев Александр Александрович

РАДИ ЧЕГО Вспоминать о судьбе моих логических исследований мне особенно больно. Больше двадцати лет каторжного труда и творческих усилий пошли впустую. Как будто этого вообще не было. Россия на мне продемонстрировала одно из самых гнусных ее качеств: она готова


Во имя чего я жил?

Из книги Катастрофа на Волге автора Адам Вильгельм

Во имя чего я жил? Это был заколдованный круг. В тот ночной час я искал ясного ответа на роившиеся в моей голове вопросы. Но я не находил ответа, и передо мной возникали все новые вопросы, все новые неясности. Казалось, что за четыре десятилетия своей сознательной жизни я


Чего мы ждем

Из книги Двойной агент. Записки русского контрразведчика автора Орлов Владимир Григорьевич

Чего мы ждем    В свое время после процесса Дружеловского три крупнейших политических факта можно было считать установленными. Процесс Дружеловского показал:   1) что налицо имела место целая организация прекрасно осведомленных друг о друге международных шпионов и


Глава 12 Во имя чего?

Из книги Степан Бандера и борьба ОУН автора Смыслов Олег Сергеевич

Глава 12 Во имя чего? В мае 1945 года в свет появляется любопытная «Декларация Провода украинских националистов после окончания Второй мировой войны в Европе». Как говорится в истории ОУН—УПА в ней, «провод ОУН подчёркивал, что главной идейно-политической основой


Про то, чего не бывает

Из книги Там, на войне автора Вульфович Теодор Юрьевич

Про то, чего не бывает Приказ комбата был прост и ясен, но штаб его письменно не оформлял. Никак нельзя было отправлять нас на задание в немецком обмундировании: переодетый солдат — не солдат, а лазутчик и подлежит уничтожению, да и свои могли расстрелять, обнаружив


Чего нет в Библии?

Из книги Ответы на вопросы православной молодёжи автора Кураев Андрей Вячеславович

Чего нет в Библии? Мы знаем, что культура Средневековья была христианской. Что значит — в ее основе лежала Библия. А вот в основе Библии лежит весть о том, что единственно значимой связью (религией) является связь души и Бога. Бог Библии надмирен, то есть — надкосмичен. Он не


С ЧЕГО НАЧАТЬ?

Из книги Вопреки абсурду. Как я покорял Россию, а она - меня автора Дальгрен Леннарт

С ЧЕГО НАЧАТЬ? Когда я стал отвечать за развитие всего бизнеса ИКЕА в России, мне срочно надо было расширить свои познания об этой стране. Анализируя ситуацию, я быстро пришел к выводу, что мы находимся в густом тумане и не имеем понятия, в каком направлении двигаться.


С чего начать?

Из книги Феномен игры автора Ворошилов Владимир Яковлевич

С чего начать? Как известно, театр начинается с вешалки, а с чего начинается игра? Игра начинается со «знатоков», а их еще нужно «создать». Мы уже выяснили с вами, что знатоком может быть любой человек, что ни возраст, ни пол, ни образование не могут препятствовать в этом


Во имя чего я жил?

Из книги Воспоминания адъютанта Паулюса автора Адам Вильгельм

Во имя чего я жил? Это был заколдованный круг. В тот ночной час я искал ясного ответа на роившиеся в моей голове вопросы. Но я не находил ответа, и передо мной возникали все новые вопросы, все новые неясности. Казалось, что за четыре десятилетия своей сознательной жизни я


Для чего жить?

Из книги Там, где всегда ветер автора Романушко Мария Сергеевна

Для чего жить? Как же тошно жить… Не зачем, не для кого… Родители тебя не любят, ты их раздражаешь, нервируешь, иногда просто бесишь (а, собственно, что такого ты делаешь? из-за чего весь этот крик? непонятно). Хорошо бы пощекотать им нервы: умереть ненадолго, а может, и


С ЧЕГО НАЧАТЬ?

Из книги Перелом. От Брежнева к Горбачеву автора Гриневский Олег Алексеевич

С ЧЕГО НАЧАТЬ? Заместитель заведующего Оборонным отделом ЦК В.Л. Катаев, который стал теперь секретарём Большой пятёрки, обеспечивающим её организационно — подготовительную работу, так описывает первые шаги нового председателя. В начале июля, через несколько дней после


Чего-то мы не уловили

Из книги О ВРЕМЕНИ, О ТОВАРИЩАХ, О СЕБЕ автора Емельянов Василий Семёнович

Чего-то мы не уловили В начале двадцатых годов многие марки высококачественной стали на заводах Советского Союза совершенно не изготовлялись, и стояла задача организовать их производство. Работая в лаборатории электрометаллургии Московской горной академии, мне


Чего-то мы не уловили

Из книги О времени, о товарищах, о себе [ёфицировано, без иллюстраций] автора Емельянов Василий Семёнович

Чего-то мы не уловили В начале двадцатых годов многие марки высококачественной стали на заводах Советского Союза совершенно не изготовлялись, и стояла задача организовать их производство. Работая в лаборатории электрометаллургии Московской горной академии, мне