Первое знакомство с Тевосяном

Первое знакомство с Тевосяном

Впервые я встретился с Тевосяном в вечерней гимназии. В те годы рабочей молодёжи учиться было очень трудно — на весь город Баку была всего одна вечерняя гимназия. Она размещалась в здании 4-й гимназии на Канитапинской улице. Школа была платной, и никаких льгот учащиеся не получали ни по службе, ни в школе.

Вот там-то я впервые и увидел Тевосяна. Он в это время работал в одной из контор.

— У тебя нет учебника по истории? — спросил он как-то меня.

— Есть, но он не подходит для нас. Я сам пытаюсь найти подходящий для нас учебник, но пока не могу.

— Если достанешь, может быть, дашь мне дня на два, а если я раньше достану — то дам тебе.

Во время нашего разговора Тевосян разглядывал меня с головы до ног, и мне показалось, что он усмехнулся, когда произнёс:

— Передай Бутикову, чтобы он повидался со мной. Бутиков был председателем нашей партийной ячейки, тогда бюро у нас состояло из трёх человек — председателя, секретаря и казначея. Бутиков — один из мастеров телефонной станции — был избран вместе со мной. Он был третьим грамотным человеком из четырнадцати членов подпольной партийной организации. Ещё четверо могли читать, но писали плохо, и их каракули с трудом можно было разбирать. Остальные совершенно не владели грамотой.

Когда Тевосян произнёс имя Бутикова, я понял все — он хочет этим сообщить мне, что он член партии. Но кто же он? На телефонной станции я его никогда не видел.

В то время мы не донимали друг друга вопросами. Спрашивали только о том, что нужно было для дела. Ведь организация находилась в подполье и расспросы могли нанести ей урон.

После этого знакомства мы стали с Тевосяном регулярно встречаться на занятиях в вечерней гимназии.

Вскоре я узнал, что это он и есть тот самый «Ваня», который подписывает поручения и решения нашей районной партийной организации. Как секретарь ячейки, я эти решения, получаемые нами через Бутикова, зачитывал на собраниях. Они печатались на тонкой папиросной бумаге и были очень короткими. В них обычно кратко излагались основные задачи, ставившиеся перед ячейками Бакинским комитетом партии. Как-то весной во время перемены Тевосян отвёл меня в сторону и спросил: «Как ты думаешь, все бастовать будут?»

Вся бакинская партийная организация в эти дни была занята подготовкой к всеобщей забастовке.

— Монтёры и рабочие на линии будут бастовать, а вот будут ли бастовать все телефонистки, сказать трудно — в нашей организации состоят всего две, ты знаешь. Они обе уверяют, что на работу никто из телефонисток не выйдет.

— А если начальство направит на телефонную станцию военных телефонистов, можно будет что-нибудь сделать, чтобы телефон всё-таки не работал. Ведь так важно парализовать всю телефонную связь.

— Мы с Бутиковым думали об этом. Работать правительственные телефоны не будут. За все телефоны не ручаемся, но правительственные мы так отключим, что ни одна собака не сможет разыскать, где и что сделано.

Тевосян улыбнулся. А затем с тревогой спросил:

— А не попадётесь?

— Нет, ты не беспокойся.

Звонок на урок прервал наш разговор.

Потом вне гимназии мы с ним встретились во время подпольной городской партийной конференции, когда создавалась азербайджанская коммунистическая партия — сливались первичные организации трёх большевистских организаций: Адалет («Справедливость»), Гуммет («Энергия») и РКП (б). Адалет вела работу преимущественно с рабочими, прибывшими в Баку из Персии, а Гуммет — с азербайджанцами.

Конференцию готовили тщательно, с большими предосторожностями. От нашей ячейки были избраны двое — Бутиков и я.

Нам сказали, чтобы мы ровно в десять утра явились в помещение профсоюза швейников «Игла», и нам скажут, что нам следует делать.

Когда я явился в союз «Игла», ко мне подошёл один из находившихся в помещении и дал лист бумаги — это был мандат. В нем было написано, что я являюсь членом комиссии по разработке нового коллективного договора. Под этим наименованием значилось — Конференция.

— Ровно в полдвенадцатого надо быть на Каменистой улице, № 215, у входа во двор. Там тебя встретят и скажут, куда надо будет идти.

— А кто встретит? — спросил я и сразу же понял, что такой вопрос задавать не следовало.

Мой собеседник укоризненно на меня посмотрел и промолвил:

— Кому надо, тот и встретит. Иди, а то опоздать можешь.

Когда я подходил к воротам указанного мне дома, то увидел чёрную потёртую кожаную куртку Тевосяна.

Он встречал делегатов и направлял их в зал заседания.

— Ты иди через двор — там есть вход в помещение профсоюза металлистов, — и он рассказал мне как пройти.

— А ты иди через вход прямо с улицы и, когда войдёшь, сразу же входи в дверь направо, — сказал он второму, подошедшему вслед за мной.

Когда я вошёл в большую комнату, где должна была происходить конференция, там было уже человек тридцать. Из них некоторые были мне знакомы — я их встречал несколько раз в рабочем клубе.

Здесь был Вираб — высокий костлявый мужчина с огненной шевелюрой, украшавшей его большую голову. Вираб писал стихи, и иногда они появлялись на страницах наших газет.

Толпа одета в красное,

Как мясо яркое,

— запомнил я строчки из его стихотворения, написанное им в дни первомайской демонстрации.

— Почему вы такое сравнение взяли? — донимал я его, после того как он опубликовал эти стихи.

— А что, плохо? — спросил он тогда меня.

— Да.

— А, мой критик явился! — протягивая руку и здороваясь, произнёс Вираб.

Здесь был Полторацкий. Он был очень хорошим гравером и работал в Баку на монетном дворе. Выпущенные правительством деньги были изготовлены по его штампам. Брат Полторацкого, известный революционер, погиб в Закаспии, и его именем был назван Ашхабад. (Ашхабад в 1921–1924 годах назывался город Полторацк.) Выло много других, которых я ранее встречал в рабочем клубе.

Минут через двадцать в комнате появился Тевосян. Все, кто находился в смежной комнате, вошли вслед за Тевосяном и стали занимать места. Тевосян сел на стул за столом и положил перед собой лист бумаги, а один из сидящих за этим же столом сказал:

— Конференцию считаю открытой.

Но не успели мы начать обсуждение доклада о положении в партии Адалет, как открылась дверь и на пороге появились околоточный надзиратель и полицейский.

— Что за собрание? — раздался резкий голос. Я не спускал глаз с Тевосяна, который сидел напротив меня.

Я видел, как он медленно стал разрывать лежащую перед ним бумагу.

«Протокол уничтожает», — мелькнула мысль.

— Бумаги не рвать, хуже будет, — раздался тот же резкий голос околоточного.

Околоточный надзиратель сделал от порога двери шаг вперёд, но в растерянности остановился, когда увидел, сколько в комнате находилось народа.

Он явно был напуган.

Их всего двое — он и полицейский, а в комнате было около восьмидесяти человек.

Околоточный вновь отступил к двери и затем крикнул:

— Выходите сюда, все выходите!

Мы поднялись и двинулись один за другим во вторую смежную комнату, из которой было два выхода — один на Каменистую улицу, а второй через соседнюю комнату во двор.

Тевосян вышел вслед за мной и, проходя мимо, сказал: «Попытайся бежать через двор и парадный ход напротив. Если удастся, предупреди, что конференцию накрыли».

Я хорошо знал дом, где происходила конференция. Здесь в квартирах мы устанавливали телефоны, а когда делали телефонную проводку, то в подвале дома я нередко оставлял свою рабочую сумку с инструментом. Каждый день таскать её домой и обратно было тяжело.

Под домом был очень большой подвал, и я, пряча в нем свой инструмент, облазил все закоулки подвала.

Когда я выскочил из помещения во двор, то услыхал свистки полицейских и крики: «Стой — стрелять буду!»

«Дом окружён полицией, — подумал я, — бежать бессмысленно. В подвал», — подсказало сознание.

Отсидеться в подвале, а ночью, когда стемнеет, можно будет выскользнуть.

Я стрелой устремился по лесенке вниз. По знакомым переходам в темноте пробрался к наружной стене дома, выходившей на Каменистую улицу. В то время из подвала на улицу выходили низенькие окна — щели, перекрытые железной решёткой. Когда уже в 1964 году я посетил этот дом, то окон не нашёл — они были заделаны. Отсюда мне был слышен топот ног в комнатах и на тротуаре, а также голоса. Я даже узнал знакомый голос Оли Шатуповской (тогда мы её все так звали по имени — Оля).

— Вы не имеете права, — раздавался на улице её звонкий, протестующий голос.

— Построиться по двое, по двое! — кричал околоточный надзиратель. Его голос мне запомнился.

Вероятно, полицейский стал считать — первый, второй, третий.

— Двадцать второй не полный.

«Значит, сорок три человека все же схватили — это половина всей конференции», — подумал я.

Затем раздались шаги многих людей, удаляющихся от здания.

Погнали, что с ними будет?

«Захватили какие-нибудь документы или нет? Представитель партии Адалет, когда делал доклад, в руках держал целую пачку бумаг», — подумал я. И вдруг вспомнил, что на клочке бумаги я тоже делал заметки. Ведь после конференции предстояло сделать сообщение на собрании ячейки.

Где же записка? Вот она. Надо уничтожить. Как? Ведь записку могут найти — соберут даже клочки. И я решил записку разжевать и проглотить — так поступили, как мне рассказывали, старые революционеры.

Ну вот, записка уничтожена.

Я услышал, как дворник стал мести тротуар, а затем голоса:

— Что, никого, что ли, в профсоюзе нет? — спросил кто-то, видимо, дворника, так как шелест метлы прекратился.

— Никого нет. Полиция была здесь — арестовали более сотни, наверное. Какое-то собрание было. Всех забрали, — пояснил дворник.

Видимо, полиция ушла.

Можно выбираться.

Я осторожно выглянул из подвала, осмотрел двор — нигде ни души. Быстро перебежал от подвала до парадного и хотел было сразу же выскочить на улицу.

«Нет, так нельзя, — подсказывал рассудок. — А если у подъезда полицейский и он спросит, откуда я иду — из какой квартиры? Мне нечего ему даже ответить — я не могу назвать ни одной фамилии».

Вместо того чтобы выйти на улицу, я поднялся по лестнице почти до последнего этажа, читая фамилии проживающих.

На моё счастье, здесь была квартира врача, я запомнил фамилию и стал спускаться. Но у подъезда никого не было, и улица была тиха. Быстро пройдя её, я вышел на Морскую и стал подниматься вверх домой.

… Мать сказала:

— А к нам двое с твоей работы заходили, им какие-то книжки очень нужны были. Я сказала: ну что же теперь делать? Раз нужно, то посмотрите. А ты где целый день пропадал? Верно, и не поел ничего?

— Кто был-то?

Судя по описанию матери, обыск делали свои. В одном из визитёров я узнал монтёра, члена нашей ячейки. Значит, о полицейском налёте уже известно. Все брошюры и книги, которые могли вызвать подозрения, исчезли.

Я направился к монтёру и, когда вошёл во двор, где он жил, увидел у него ещё двоих членов ячейки.

— У тебя обыск сделали и у Бутикова тоже. У него пришлось замок сломать — дома никого не было.

— Бутикова забрали, Олю Шатуновскую и ещё человек сорок.

— Сорок три человека арестовано, — сказал я.

— Откуда ты знаешь?

Я рассказал, где я скрывался и все, что слышал из своего укрытия.

— Тевосяна не арестовали, а Вираб и Полторацкий даже и не пытались бежать — обоих околоточный признал.

Это случилось в воскресенье, а в понедельник вечером мы встретились с Тевосяном в гимназии, и он рассказал мне о том, как ему удалось избежать ареста.

— Я выскочил через двор на улицу. У ворот стоял полицейский, он бросился за мной, но я свернул на Торговую улицу и вбежал в шапочную мастерскую. Хозяин был армянин, и он вообразил, что начинается резня.

— Скорее сюда, — и он, спрятав меня за перегородку, запер дверь мастерской.

Полицейский не видел, куда я забежал, и через несколько часов, когда все успокоилось, я вышел из мастерской.

Через три дня полиции пришлось освободить арестованных. Никаких компрометирующих документов при них не оказалось, а удостоверения свидетельствовали о том, что собрание было посвящено рассмотрению вопросов коллективного договора и происходило в помещении, арендуемом профсоюзом металлистов.

Участие в забастовках, руководство партийной ячейкой, а позже подготовка к прямой борьбе за захват власти отнимали у меня все время. В конце 1919 года и начале 1920 вплоть до дня захвата власти мне очень часто приходилось видеться с Тевосяном и выполнять самые разнообразные его поручения.

Как-то он меня поймал в рабочем клубе, который в то время был своего рода революционным штабом.

— У тебя паспорт не засвечен?

— Что это значит?

— Ну, в полицию тебя с ним не таскали?

— Нет, а что?

— Нам срочно нужен «чистый» паспорт. Через границу требуется переправить одного парня, примерно твоих лет — с докладом к Ленину направляем. Ты и без паспорта обойдёшься — все равно эти паспорта не нужны будут, когда мы власть заберём.

Паспорт я отдал, а 26 апреля — новое поручение: необходимо к границе в сторону Хачмаса направить несколько человек.

Нужно было прервать всю телеграфную и телефонную связь.

Тевосян подробно объяснил задание, которое возлагалось на партийную ячейку телефонной станции, и назвал лицо, у кого я получу более подробные инструкции.

Для выполнения этого задания мне нужно было ехать в сторону границы, а чтобы купить билет, необходим паспорт.

— Ну, паспорт мы тебе достанем — отберём у кого-нибудь из комсомольцев, — сказал мне, смеясь, Тевосян. — А твой паспорт теперь в Кремле. Попадёшь ли ты когда-нибудь сам туда, ещё не известно, а твой паспорт уже там.

Вспоминая насыщенные событиями апрельские дни 1920 года, когда партийная организация интенсивно готовилась к захвату власти, мне трудно теперь представить, что одним из активных организаторов подпольной работы в это время был худенький паренёк с копной густых чёрных волос и большими серьёзными, всегда наполненными заботой глазами. Его звали тогда Ваня или Вано.

Тевосяну в то время было всего восемнадцать лет.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КГБ — первое знакомство

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

КГБ — первое знакомство В коридоре института ко мне подошел Камил Икрамов: «Выйдем, мне надо тебе коечто сказать». О «стенах с ушами» я слышал давно, и все равно для меня было новостью, что есть темы, на которые можно говорить только снаружи.Мы вышли во двор.— Я вчера видел


ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО

Из книги История одного детства автора Водовозова Елизавета Николаевна

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С грустью и неохотой покидала я лазарет. За время моей болезни я уже успела отвыкнуть от холода дортуаров, от тощих обедов, от окриков классных дам. Меня утешала только мысль, что в институтских стенах мне оставалось провести всего один год.Как только мы


1. Первое знакомство

Из книги Я сражался в Красной Армии автора Константинов Дмитрий Васильевич

1. Первое знакомство Разговор с командиром полка был закончен. Группа офицеров стояла около входа в его землянку, вырытую на склоне песчаного холма. Был мягкий, сырой, ноябрьский день. В промежутках между быстро плывущими облаками, иногда прорывалось холодное осеннее


Первое знакомство

Из книги Путь начинался с Урала автора Фомичёв Михаил Георгиевич

Первое знакомство На городском транспорте добрался до окраины Москвы, вышел на дорогу. Поднял руку. У обочины водитель резко притормозил машину, высунулся из кабины:— Слушаю вас.— Мне до Кубинки, подвези-ка, товарищ.Шофер не торопится с ответом, окидывая меня взглядом,


1. Первое знакомство

Из книги Наш друг – Иван Бодунов автора Герман Юрий Павлович

1. Первое знакомство Мне было двадцать три. В этом возрасте многие молодые люди убеждены в том, что накопили изрядный житейский опыт. Не составлял исключения и я. За плечами работа в газетах, две книги, пьеса, — разве не умудренный жизнью человек входил сейчас в управление


ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С МИКРОНОМ

Из книги Жизнь-поиск автора Данилов Борис Федорович

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С МИКРОНОМ В отделе кадров завода «Пневматика» нас приняла начальник отдела — очень веселая и приветливая женщина. Она участливо расспрашивала о предыдущей работе и уверяла, что особенно горевать нам нечего.Мы заявили, что хотим работать в


ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО

Из книги Любимец века. Гагарин автора Обухова Лидия Алексеевна

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО ...Тогда Гжатск поразил простотой. В нем бросалось в глаза именно простодушие, откровенная деревенская окраска течения его жизни.Хотя здесь есть завод «Динамик», где работал рабочим младший брат Гагарина, да и другие предприятия, но лицо городка


Первое знакомство

Из книги Ребенок джунглей [Реальные события] автора Кюглер Сабина

Первое знакомство Пилот выключил мотор. Прошло некоторое время, прежде чем пропеллер перестал вращаться. И внезапно наступила тишина... Ни пения птиц, ни голосов, ни жужжания мотора. Секунда — и нас захлестнула волна жаркого воздуха. Расстегнув ремни, я сняла с себя куртку.


ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С БУРЯТАМИ

Из книги Воспоминания о русской службе автора Кейзерлинг Альфред

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С БУРЯТАМИ Кое с кем из бурят я бегло познакомился, когда они зимой по льду Шилки привели в Кару верблюжьи караваны с провиантом. Тогда они остановились у нас на продолжительный отдых, проделав долгий — более 1500 верст — путь из Монголии, чтобы завезти


ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С КРЫМОМ

Из книги Дмитрий Ульянов автора Яроцкий Борис Михайлович

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С КРЫМОМ 12 апреля 1911 года Дмитрий Ильич приехал в Крым. Он вышел из вагона и не спеша отправился в город.Дмитрий Ильич разыскал дом Дзевановского. Жаль, Антона Андреевича на месте не оказалось — он был в отъезде. В тот же день Дмитрий Ильич сходил в


Первое знакомство

Из книги Ключи счастья. Алексей Толстой и литературный Петербург автора Толстая Елена Дмитриевна

Первое знакомство Тема «Ахматова и Толстой» неудобна и аллергенна с обеих сторон. Это неудобство заслоняет от нас целый литературоведческий пустырь, на котором обильно всколосились вопросительные знаки. Отношения Толстого и Ахматовой в 40-х годах, как они описаны в


КГБ – первое знакомство

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

КГБ – первое знакомство В коридоре института ко мне подошел Камил Икрамов: «Выйдем, мне надо тебе кое-что сказать». О «стенах с ушами» я слышал давно, и все равно для меня было новостью, что есть темы, на которые можно говорить только снаружи.Мы вышли во двор.– Я вчера видел


Афганистан. Первое знакомство

Из книги Войсковые разведчики в Афгане. Записки начальника разведки дивизии автора Кузьмин Николай Михайлович

Афганистан. Первое знакомство Вот, наконец, и место назначения – г. Кизыл-Арват (красная девушка – по-туркменски) Туркменской ССР. Приехали мы туда, выпускники Военной академии бронетанковых войск им. Р.Я. Малиновского 1979 года, в первых числах сентября. Мы – это я и мой


Первое знакомство с Тевосяном

Из книги О времени, о товарищах, о себе [ёфицировано, без иллюстраций] автора Емельянов Василий Семёнович

Первое знакомство с Тевосяном Впервые я встретился с Тевосяном в вечерней гимназии. В те годы рабочей молодёжи учиться было очень трудно — на весь город Баку была всего одна вечерняя гимназия. Она размещалась в здании 4-й гимназии на Канитапинской улице. Школа была


Первое знакомство с Англией

Из книги О времени, о товарищах, о себе автора Емельянов Василий Семёнович

Первое знакомство с Англией В 1932 году на заводах Главспецстали побывали английские металлурги. Англичане предложили Тевосяну посетить металлургические заводы Англии, но он не мог принять это приглашение. В то время он был целиком поглощён организацией производства


Первое знакомство с Тевосяном

Из книги автора

Первое знакомство с Тевосяном Впервые я встретился с Тевосяном в вечерней гимназии. В те годы работай молодежи учиться было очень трудно — на весь город Баку была всего одна вечерняя гимназия. Она размещалась в здании 4-й гимназии на Канитапинской улице. Школа была