Земляки

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Земляки

В декабре в Берлин прибыла группа директоров советских заводов, которая возвращалась из Англии с выставки промышленного оборудования. Среди них был Борис Львович Ванников, в то время директор Тульского оружейного завода. Он зашёл ко мне и попросил оказать ему содействие в посещении некоторых заводов Германии.

Закончив разговор, я предложил Ванникову пойти перекусить. Время было обеденное, а в здании Торгового представительства была столовая для сотрудников. Мы все обедали здесь каждый день, кроме воскресений. По воскресеньям она закрывалась, и нам приходилось обедать в немецких ресторанчиках. Несмотря на длительное пребывание в Германии, мы никак не могли привыкнуть к немецкой кухне. В особенности к отсутствию хлеба и к жидким бульончикам, приготовляемым из кубиков, поставляемых фирмой Магги.

В столовой Торгпредства была русская кухня, а на столах всегда стояли большие стопки нарезанного хлеба.

Мы заняли с Ванниковым столик и заказали обед. В это время мимо проходил Левон Шаумян, сын Степана Шаумяна, одного из двадцати шести бакинских комиссаров. Левон в эти дни также находился в командировке и Берлине.

— Здравствуйте, земляки, — протягивая руку, приветствовал нас Шаумян.

— Ну, мы-то с тобой земляки, а он какой же земляк? — сказал Ванников, кивая в мою сторону.

— Тоже наш, бакинец, — сказал Шаумян.

— Ты разве бакинец? — спросил меня Ванников.

— Да, конечно.

— Долго там прожил?

— Семнадцать лет.

— А когда выехал из Баку?

— В 1921 году.

— В 1919 году в партии был?

— Да.

Шаумян уже пообедал и подсел к нашему столику, внимательно слушая наш разговор с Ванниковым.

— А в какой же организации ты состоял?

— В ячейке союза металлистов.

Ванников положил ложку, посмотрел на меня и вдруг резко бросил:

— Ну знаешь, я сам в этой же ячейке состоял, и у нас таких не было.

— А я секретарём ячейки был и тоже не знаю такого члена организации.

Мы оба отодвинули тарелки.

Вот так история!

Встретились двое из одной и той же подпольной организации. В организации было тогда всего четырнадцать членов ячейки, и один не знает другого! Что же это такое?

— Ну, скажи, а кто тогда был секретарём райкома? — вдруг задал мне новый вопрос Ванников.

— Ваня, — ответил я и в свою очередь спросил: — А как его фамилия?

— Тевосян. Теперь об этом можно сказать.

Тут только я заметил, что Шаумян смеётся. Он нас обоих хорошо знал по Баку. И, все ещё смеясь, спросил:

— Ну разобрались теперь?

Я стал вспоминать. Действительно, в организации был один чем-то напоминающий Ванникова. И наконец, в памяти встал энергичный молодой мастеровой с доков. Ванников в то время работал на ремонте судов. В нашей партийной организации он состоял недолго — перешёл в другую.

И вот встреча в Берлине. Через пятнадцать лет.

Обед у нас прошёл в воспоминаниях. А вечером мы опять были вместе. Он, оказывается, остановился в том же самом доме на Гайсбергштрассе, где жил и я. Спать легли часов в двенадцать.