12

Вырываясь с моря, из-за почты,

Ветер прет на ощупь, как слепой,

И не ропщет, несмотря на то что

Тотчас же сшибается с толпой.

Он приперт к стене ацетиленом,

Втоптан в грязь, и несмотря на то,

Трын-трава и море по колено:

Дует дальше с той же прямотой.

Вот он бьется, обваривши харю,

За косою рамой фонаря

И уходит, вынырнув на паре

Торопливых крыл нетопыря.

* * *

У матросов, несмотря на пору

И порывы ветра с пустыря,

На дворе казармы – шум и споры

Этой темной ночью ноября.

Их галдит за тысячу, и каждым,

Точно в бурю вешний буерак,

Разворочен, взрыт и взбудоражен

И буграми поднят этот мрак.

Пахнет волей, мокрою картошкой,

Пахнет почвой, норками кротов,

Пахнет штормом, несмотря на то что

Это – шторм в открытом море ртов.

Тары-бары, шутки балагура,

Слухи, толки, шарканье подошв

Так и ходят вкруг одной фигуры,

Как распространившийся падёж.

Ходит слух, что он у депутатов,

Ходит слух, что едет в комитет,

Ходит слух, – и вот как раз тогда-то

Нарастает что-то в темноте,

И глуша раскатами догадки,

И сметая со всего двора

Караулки, будки и рогатки,

Катится и катится ура.

* * *

С первого же сказанного слова

Радость покидает берега.

Он дает улечься ей, и снова

Удесятеряет ураган.

Долго с бурей борется оратор.

Обожанье рвется на простор.

Не словами, – полной их утратой

Хочет жить и дышит их восторг.

Это – объясненье исполинов.

Он и двор обходятся без слов.

Если с ними флаг, то он – малинов.

Если мрак за них, то он – лилов.

Все же раз доносится: эскадра.

(Это с тем, чтоб браться, да с умом.)

И потом, другое слово: завтра.

(Это… верно, о себе самом.)