13

Дорожных сборов кавардак.

«Твоя», твердящая упрямо,

С каракулями на бортах,

Сырая сетка телеграммы.

«Мне тридцать восемь лет. Я сед.

Не обернешься, глядь – кондрашка».

И с этим об пол хлоп портплед,

Продернув ремешки сквозь пряжки.

И на карачках – под диван,

Потом от чемодана к шкапу. —

Сумбур, горячка, – караван

Вещей, переселенных на пол.

Как вдруг – звонок, и кабинет

Перекосившее: о Боже!

И рядом: «Папы дома нет».

И грохотанье ног в прихожей.

Но двери настежь, и в дверях:

«Я здесь. Я враг кровопролитья».

И ужас нравственных нерях:

«Тогда какой же вы политик?

Вы революционер? В борьбу

Не вяжутся в перчатках дамских».

– Я собираюсь в Петербург.

Не убеждайте. Я не сдамся.

Я объезжаю города,

Чтоб пробудить страну от спячки,

И вывожу без вас суда

На помощь всероссийской стачке.

Но так, – безумное одно

Судно против эскадры целой! —

Нам столковаться не дано,

Да и не наше это дело.

* * *

Пожатья рук. Разбор галош.

Щелчок английского затвора.

Плывущий за угол галдеж.

Поспешно спущенные шторы.

И ночь. Шаганье по углам.

Выстаиванье до озноба

С душой, разбитой пополам,

Над требухою гардероба.

Крушенье планов. Что ни час

Растущая покорность лани.

Готовность встать и сгинуть с глаз

И согласиться на закланье.

И наконец, тоска и лень,

Победа чести и престижа,

Чехлы, ремни и ночь. И день,

И вечер, о котором – ниже.