20 июня, пятница

20 июня, пятница

Ходил к адвокату. Жалобу нес в открытом конверте, не запечатывая.

Действительно, не просматривали… Просто показал им, что там, в конверте, нет ничего, кроме бумаг — вот и все. — Видите, ничего страшного, — укоризненно сказал мне разводящий. Ну да, как же!

«Ничего страшного»! Если бы не учиненный мною скандал, все бы наверняка совсе-ем-совсем иначе происходило!.. Вытащили бы из конверта все бумаги и стали бы читать — внимательно, аккуратно да вдумчиво, листок за листком. («А вдруг это малява!») Знаем, проходили! Ладно, впрочем. Нужный результат так или иначе достигнут, а все остальное — уже не существенно. Если им теперь почему-то нравится делать вид, будто они и с самого начала были такие же покладистые и добродушные, мягкие, белые и пушистые; и нечего, мол, было мне и огород городить, скандалить, кляузы-ябеды на них строчить и прокурорам жаловаться — да ради Бога! Будем, блядь, им подыгрывать. Не жалко. Да ебать их в рот! Плевать мне на них и на все эти их детские забавы и игры! На все эти их лицемерные передергивания и невинные морально-психологические шалости. По хую!

Главное, чтобы не просматривали впредь ничего. А там — да пусть себе что угодно говорят! Черт с ними! Пускай себе сколько угодно меня теперь «укоряют» и скандалистом, кляузником-ябедником и даже, если угодно, склочником называют. На здоровье! Не жалко. По мне — хоть горшком назови, только в печь не сажай. Вечером Толя (он, кстати, из ореховской группировки) много чего понарассказывал. Кошмар, конечно!

Какое-то мрачное и злое Зазеркалье. Королевство кривых и мутных зеркал! Честно говоря, я до сих пор даже и не подозревал, что такое возможно в реальной жизни. Думал, только в низкопробных фильмах и дешевых книжках с мягкой, яркой и броской обложкой бывает.

Оказалось, что не только. Постараюсь по возможности точно передать некоторые его рассказы. Как обычно, без всяких комментариев. Да они в данном случае и не требуются. Материал и без того, сам по себе, достаточно колоритный и фактурный. — Звонит нам один коммерсант. У него на путях стояли вагоны с новыми машинами на два миллиона долларов. Приехали неизвестные люди, его избили, машины отобрали.

Ему сказали: «Если жаловаться будешь — убьем!» Ну, мы сгоряча на него наехали: как ты наши машины проебал?! Деньги-то там почти все наши были. А потом видим: с него-то чего требовать? Машины выручать надо! Ну, вышли на этих людей, назначили встречу в ресторане «Арагви». Ну, знаешь, на Тверской, прямо напротив мэрии. Перед тем, как ехать, сели, посоветовались и решили, что никаких разговоров тут вообще быть не может — сразу мочить! А нам сказали, что это, мол, ассирийцы. Ассирийская группировка, крутые ребята. Ну, Солдата послали. Он заходит в ресторан, подходит к столику. А мы договаривались, что по одному человеку с каждой стороны будет, а там трое сидят. Сидят так вальяжно, раскинувшись. А кто из них представитель этих ассирийцев — хуй его знает. Один из них хозяином «Арагви» потом оказался — под раздачу попал. Ну, Солдат подошел к столику еще с одним парнем. Они его спрашивают с таким противным акцентом: «А чи-ито такие молодые? Постарше никого не нашлось?»

Солдат даже разговаривать не стал. Просто выхватил пистолет: бах! бах! И всех троих на месте положил. Прямо в зале ресторана в центре Москвы. Потом, рассказывает, выбежал из ресторана, через забор перелетел, попал в какой-то двор, пистолет скинул. А это оказался двор Генпрокуратуры, прикинь. Ну, центр, — там же все рядом. Он говорит, вижу, куда-то не туда попал, что это какая-то мусорка, машины мусорские стоят — сразу назад через забор перемахнул и убежал. — А пистолет так во дворе Генпрокуратуры и остался? — Естественно, он же там его и скинул. — А зачем вообще убивать сразу надо было? — Акция устрашения. Прикинь, сразу, без базара, мочат. В центре Москвы! Мы потом приехали и спокойно все машины назад забрали. И все эти ассирийцы хваленые даже не пикнули. А то помню, как наркобарона одного ликвидировали. Он всю Москву наркотой завалил, а на общак платить отказывался. Ну, ладно. Отдыхает он как-то в ночном клубе, охрана кругом. Заходят двое в черных очках.

Солдат и еще один парень, царство ему небесное. — Тоже бывший спецназовец? — Нет, но тоже парень — молодец был такой. Тот танцует, они прямо в зале подходят, пистолеты выхватывают и раз-два — готов!

Он падает, и они еще в лежащего, в голову: бах! бах! Ну, прикинь, ночной клуб, народу тьма, там сразу крики, паника! А там еще, как выяснилось, РУОПовцы в этот момент отдыхали. РУОПовцы сразу выхватывают пистолеты и начинают стрелять. А охрана этого наркобарона по ним начинает палить. То есть там целое сражение началось. В результате наши двое ушли, а у РУОПовцев двоих убили, и у охранников — двоих. А наши ушли спокойно… А что Солдат делал — это вообще роман писать надо! Однажды, например, он рабочим переоделся, еще с одним парнем, и неделю яму они копали. Место огородили, в оранжевых куртках, касках. Кунцевских пасли. А потом всю верхушку одним махом ликвидировали. Солдат ворвался в зал и начал с обеих рук из пистолетов палить. Те к черному выходу — а там второй ждет. В общем, всех положили… Один раз он за бизнесменом одним охотился, так бомжом переоделся и целую неделю у подъезда якобы пьяный валялся. Чтобы охрана к нему привыкла и внимание обращать перестала. Однажды приходит, весь какой-то избитый, глаза заплыли, лицо распухшее. Панки какие-то шли, видят — бомж валяется — и давай его хуячить! Он приходит: «Еб твою мать! У меня два ТТ в карманах, а меня какие-то панки отпиздили!» Прикинь, и сделать ничего нельзя! Пришлось терпеть. — Ну и как, сделал он этого бизнесмена? — Конечно, сделал. А то приезжаем к одному бизнесмену в офис, а он даже разговаривать с нами отказался… Либо, говорит, на своих ногах уходите, либо вам сейчас охрана ноги переломает. Ладно, уходим. А потом он сидит в ресторане с охраной. Врываются двое в масках, хватают его и прямо в зале при всех отрубают обе ноги! И одновременно в офис привозят инвалидную коляску, говорят:

«Поезжайте, забирайте своего инвалида!» Этот эпизод тоже в деле есть. — А чего же охранники ничего не сделали? — А чего они сделают?

Им сзади пушки приставили: стойте спокойно! Иначе сразу дырку в башке получите. Чего они сделают? Ладно, хватит на сегодня. И так слишком много информации. Причем какой-то совершенно нереальной.

Ошеломляющей. Как из другого мира. Надо ее осмыслить и переварить.

Завтра продолжу.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

20 июня, пятница

Из книги Тюремные дневники автора Мавроди Сергей Пантелеевич


27 июня, пятница

Из книги Тюремные дневники, или Письма к жене автора Мавроди Сергей Пантелеевич


13 июня, пятница

Из книги Повесть из собственной жизни: [дневник]: в 2-х томах, том 1 автора Кнорринг Ирина Николаевна

13 июня, пятница Новостей — никаких. По-прежнему праздники. Знакомлюсь на досуге с местным бытом. Выяснил, например, что непосредственно перед обходом лампочка над дверью загорается. Чтобы все к моменту обхода уже стояли одетые. Очень удобно. Был сегодня дежурным по камере.


20 июня, пятница

Из книги автора

20 июня, пятница Ходил к адвокату. Жалобу нес в открытом конверте, не запечатывая.Действительно, не просматривали… Просто показал им, что там, в конверте, нет ничего, кроме бумаг — вот и все. — Видите, ничего страшного, — укоризненно сказал мне разводящий. Ну да, как


6 июня 1919. Пятница

Из книги автора

6 июня 1919. Пятница Писать или не писать стихи? А этот вопрос пока открыт. С одной стороны — почему же не писать? А с другой — мне они опротивели. Я перестала о них думать, я их боюсь. Но иногда мне так хочется написать что-нибудь хорошее. Но у меня уже ничего не выходит. Быть


22 мая (по нов. ст. 4 июня. — И.Н.) 1920. Пятница

Из книги автора

22 мая (по нов. ст. 4 июня. — И.Н.) 1920. Пятница Скверное у меня самочувствие. Слабость такая, что еле на ногах держусь, перо совсем выпадает из рук.Завтра мы, должно быть, с Папой-Колей пойдем прививать холеру. Говорят, что с этой прививкой можно получить холеру и в несколько


29 мая (по нов. ст. 11 июня. — И.Н.) 1920. Пятница

Из книги автора

29 мая (по нов. ст. 11 июня. — И.Н.) 1920. Пятница Мелкие заметки дня.Офицера в столовой не было. На свиданье не пошла. Папа-Коля получил на службе английские ботинки исполинского размера, весом в пять фунтов каждый, и рад.Пошел первый поезд на Мелитополь. Большие победы.Лида


10 июня 1921. Пятница

Из книги автора

10 июня 1921. Пятница Вчера опять пришли ко мне Мамочка с Папой-Колей. Я, конечно, опять ревела. Тронуло меня, что Елизавета Сергеевна прислала мне кусок сладкого пирога, а Мамочка — плитку шоколада. Знаю, как ей достается этот шоколад. Знаю, что они питаются в Сфаяте только


17 июня 1921. Пятница

Из книги автора

17 июня 1921. Пятница Вчера вечером опять были слезы. Мы гуляли во дворе и, конечно, играли в мяч. Оля Вострикова плакала о том, что ее мама не любит, не приходит к ней, плачет, что хочет домой. Мне было очень жаль ее, хотелось поговорить с ней, успокоить. Но только мы начали


24 июня 1921. Пятница

Из книги автора

24 июня 1921. Пятница План на 1/2 года: до октября — в монастыре. Приложить все усилия к изучению языка. Октябрь — что бы ни случилось, бросить монастырь и заниматься, пройти курс пятого класса. Дальше — смотря по тому, где мы будем: или заниматься дальше одной, или поступить в


2 июня 1922. Пятница

Из книги автора

2 июня 1922. Пятница Сегодня, когда у нас была спевка, вдруг раздался выстрел. Пошли узнавать, в чем дело. Оказывается, что в бараке, где живет команда, некий Попов, не умеющий стрелять, был как раз караульщиком. И, получив винтовку, начал с нею играть как с игрушкой. Она


9 июня 1922. Пятница

Из книги автора

9 июня 1922. Пятница Первая половина дня прошла в физическом труде, вторая — в умственной


16 июня 1922. Пятница

Из книги автора

16 июня 1922. Пятница 15 минут первого. Федя с Юрой только что ушли.Зуб болит, голова болит, спать хочется, а они все сидят. Уж Мамочка уснула, я злюсь, нервничаю, а они все не уходят. Боже, какое ужасное состояние. И все это зуб. Завтра решусь. Боюсь, что выкину какую-нибудь


23 июня 1922. Пятница

Из книги автора

23 июня 1922. Пятница Умер у зубодерки ребенок. Совсем заброшенный ребенок был. Мать его на несколько дней оставляла одного с мужем, тот, как умел, пичкал его всякими суррогатами, ну он и умер. А она «зарабатывала». А я весь день нахожусь под впечатлением мысли, что кончилась