14 июня, суббота

14 июня, суббота

Ну вот! Что я говорил! Опять начинается. Суббота, праздник, а мне очередную бумагу принесли! Да еще какую! Сокамерники, блядь, изнывают от скуки, одному мне скучать некогда! У моих пиздецов, похоже, ни праздников, ни выходных. Работают, блядь, 365 дней в году! Как часы. Как электровеник! (Витю вспомнил.) Тоже круглосуточно. Впрочем, по порядку. День вообще выдался какой-то пакостно-мерзостный. Дождь, прохладно, на прогулку не пойдешь…

(Промокнешь сразу весь на хуй! Дворик-то открытый.) С утра дежурный начал вдруг в дверь долбиться. «Заправьте постель! Заправьте постель!» Постучит, крикнет пару раз — и уйдет. Минут через десять — опять. Да чего ему, блядь, надо? Заебал! Заправлено же у всех все!..

На одеялах же все лежат под простыней! А под простыней ведь можно!

Оказалось, что ни хуя нельзя! Это просто предыдущие смены были такие хорошие, смотрели на все это дело сквозь пальцы. А вообще-то нельзя.

И все давным-давно уже под куртками лежат, один я под простыней.

Из-за меня-то, блядь, и стучат, всех будят. Вот черт! Однако делать нечего, вылезаю из-под простыни. Куртки у меня нет (на складе), поэтому сразу же начинаю мерзнуть. Ворочаюсь, ворочаюсь, заснуть все никак не удается. В общем, куртку надо будет длинную заказать или плащ. Пока же придется потерпеть. Ладно, разберемся. Потерпим.

Заснуть, чувствую, так и не удастся. Да и все равно завтрак уже сейчас будет. Дожидаюсь завтрака. Наконец, кормушка распахивается.

«Ребята, завтракать!» Спрыгиваю со шконки, подхожу к кормушке (остальные спят) и забираю завтрак (очередной рыбкин суп — третий день подряд). Завтракаю. Мою миску и ложусь снова (кстати, тут даже Fairy есть!). Заснуть даже не пытаюсь, все равно проверка скоро.

Лежу, дремлю и жду проверки. Но вот наконец и проверка. Теперь можно попытаться и заснуть! Не тут-то было! Примерно через час-полтора дверь снова вдруг распахивается. Сокамерники встают и совершенно спокойно и без всякого удивления идут к выходу. Это еще что? Вчера, впрочем, было то же самое, но я-то думал, что это был какой-то местный шмон? Так это был не шмон? А что тогда? Оказалось, что это так здесь простукивают киянкой (деревянным молотком) решку и шконки.

Такая здесь у них, блядь, хитрая процедура. Если в остальных тюрьмах на утренней проверке всех выводят из камеры, дежурный туда заходит и все быстренько простукивает (а зачастую и вообще не заходит), то здесь все обстоит иначе. На проверке никого из камер не выводят и ничего не простукивают, но зато потом, через час-полтора приходят еще раз, выводят всех из камеры и ведут на сборку. А сами проходят в камеру и все простукивают. Во, блядь! Сборка у них тут, конечно, чистая и уютная, да вот только находится, к сожалению, довольно далеко от нашей камеры — в другом конце коридора. Пока мы туда дошли — все уже и «простучали»! Поэтому на практике выглядит все так. Нас доводят до сборки, заводят в нее, запирают дверь, потом практически сразу же ее снова отпирают и ведут нас обратно. В общем, эдакая небольшая прогулочка под охраной по коридору в оба конца. Туда и обратно. Конечно, проще было бы оставить нас на пару минут стоять возле камеры (как, собственно, это делают во всех других тюрьмах), но, вероятно, здесь это не положено. Инструкция. Режим. Ладно, Бог с ними. Не положено, так не положено. Пусть водят. Возвращаемся в камеру. Ну, и что мне теперь делать? Спать — не спать? Или уж обеда теперь дожидаться? А потом выспаться? Тем более, что и спать-то вроде не хочется… В результате решил дожидаться. Почитаю пока! За обедом речь заходит о Саше (солдате). Начинаем прикидывать, когда же он должен из карцера вернуться? Когда именно нам его ждать? — Если десять суток, то во вторник, если пятнадцать — в субботу. Вслух считает Коля. (Хм… По-моему, в воскресенье получается?..) Потом вдруг неожиданно добавляет: — А может и вообще не вернуться! — Как это? — удивленно переспрашиваю я. — Могут сразу в другую хату бросить. Если холодильник заберут (холодильник как раз Сашин), значит перевели. Вот черт! Этого еще не хватало! А поговорить? Нет уж! Пусть уж он лучше все-таки сюда возвращается. Впрочем, я спокоен. Человечки сами разберутся, что для меня лучше. Что?

Человечки какие? Зеленые… Потом тема, к сожалению, меняется.

Начинаются неизбежные (и признаться, порядком поднадоевшие уже) разговоры об амнистии (ну, как же без этого… любимая зэковская тема), о тюремных и лагерных порядках и пр., и пр. — Сейчас сверху указание пришло за пустяки не сажать, — рассказывает Коля. — А то многие сейчас вообще ни за что сидят. За мешок картошки. За мешок комбикорма. Зарплату не платят, а семью кормить надо. Он украл мешок комбикорма, продать хотел. Его поймали, дали два года. За полтора метра медной проволоки человек три года получил. Со мной в камере сидел. А один вообще собственную шапку украл! — Что значит, собственную шапку? — удивляюсь я. — Он пришел в гости в шапке и подарил ее по пьяни хозяину. А утром все забыл — что он там кому вчера подарил. Стал уходить, увидел на холодильнике свою шапку, а зима на улице, холодно. Он, естественно, ее и одел. Ну, и ушел.

Хозяин проснулся: где шапка? Украли! Написал заявление. Этого и арестовали! — И сколько дали? — Два года строгого. — Почему строгого? — А он уже до этого сидел. — А у нас один полтора года вообще ни за что получил! — вступает в разговор и Юра («Юрасик»). — У нас там на Ставрополье акация такая местная вдоль дорог везде растет. Ее там полно, заросли целые, на хуй она никому не нужна. Но стволы у нее тонкие и прочные. И, главное, очень ровные. Удобно помидоры подвязывать. У нас есть такие сорта помидоров, кусты высокие, поэтому палки длинные нужны, чтобы их подвязывать. Ну, мужик один и решил этой акации нарубить. Срубил он себе палок семь или восемь и стал увязывать, чтобы нести. А по дороге агроном местный в это время ехал — увидел. Приехал, написал заявление, что эта акация, мол, чуть ли не в «Красную книгу» занесена! Ну, мужика сразу арестовали. Полтора года дали. Наслушавшись всех этих разговоров, иду наконец спать. Но поспать мне сегодня, увы, так и не пришлось. Кормушка открывается. «На букву М!» (Здесь, судя по всему, всегда только так подзывают. Фамилии полностью не называют.

Конспираторы, блядь, хуевы!) Подхожу. Протягивают какие-то бумаги.

«Распишитесь в получении!» Читаю: «Постановление…» Так, так…

А-а!.. Это, похоже, что-то связанное с моим новым уголовным делом.

По поддельному, блядь, паспорту. — Где расписываться? Здесь? — Вот здесь. Расписываюсь. Потом залезаю на шконку и начинаю более внимательно читать, что же тут мне принесли. Так-так! «Постановление о полном отказе в удовлетворении ходатайства». Так… Так…

Ясненько. Адвокат, короче, указывал, что разделение уголовного дела на два отдельных в данном случае незаконно и требовал объединить их в одно. А ему в этом отказывают. Понятно. Почему? Читаю: «поскольку решение о соединении уголовных дел в одном производстве отнесено к исключительной компетенции прокуратуры». Неописуемо. Нет, это просто неописуемо! Ну, как вам это понравится?! Им — про Фому, они — про Ерему! Управление машиной тоже, кажется, относится «к исключительной компетенции» водителя, но это же не дает ему права нарушать правила дорожного движения?! Водителя спрашивают: «Почему вы повернули налево? Вот же знак! Поворот запрещен!» — А он в ответ заявляет: «Я имею право управлять автомобилем. Это в моей исключительной компетенции. Вот мои права и доверенность». — «Да вас же не об этом вовсе спрашивают! Да, права и доверенность у вас в порядке, но налево-то вы все-таки почему повернули? Вон же знак висит! Запрещающий». Есть же такие-то и такие-то статьи УПК! Адвокат же их вам все в ходатайстве ясно указал! С ними-то как быть? Они что, не для прокуратуры писаны?! Об этом в постановлении ни слова. (А зачем?

«Наверху же все согласовано».) Н-да… Похоже, события все-таки будут развиваться по самому наихудшему сценарию. С законом в моем случае решили, судя по всему, совсем не церемониться. А просто-напросто на него наплевать. А потом растереть и забыть. Правильно! А чего с ним церемониться-то! Раз «наверху все согласовано»! Когда я высказываю все эти свои соображения сокамерникам (слаб, повторяю, человек), те начинают меня утешать и успокаивать. «Да нет!.. Да ты что!..» Я некоторое время молча слушаю, злясь на самого себя (и на хуй я начал тут им жаловаться?), а потом спрашиваю Колю: — Слушай, ты вот, вроде, в этой области специалист. Все эти статьи по поддельным документам прекрасно знаешь. Если у меня найден фальшивый паспорт, которым я вообще никогда и нигде не пользовался, то что мне за это грозит? — Максимум полгода. Хотя у тебя отказ от преступления. Тебе вообще ничего не должны дать! — И тем не менее мне дадут. Причем по максимуму. А именно два года. Вот попомни мои слова! А в утешениях я не нуждаюсь. Коля некоторое время молча на меня смотрит, потом встает и идет заваривать чай. — Ладно, Пантелеич, давай чайку попьем! Тебе как, покрепче?

 Р.S. Кстати, сам-то Коля, оказывается, взял по своему делу все на себя, чтобы выгородить своего подельника.

— Я не его, а дочь его пожалел, двенадцатилетнюю. У нее гемофилия, и вообще она вся больная. Он рыдал и в ногах у меня валялся. «Коля, говорил, все будет! Жене твоей буду каждый месяц деньги давать, тебя здесь греть. В ГУИНе все решим с твоим УДО, все ровно будет! У него, мол, там завязки крутые есть!» А мой адвокат, старый такой еврей, он мне еще тогда сразу сказал: «Ты что, с ума сошел? Он же тебя кинет!

Если ты такие показания дашь, я ничего сделать не смогу. Так ты пятерку получишь максимум, а так — десять лет особого! А он тебя кинет. У него на роже это написано!» Но я его дочь тогда пожалел…

Ну и рассчитывал, честно говоря, что он меня здесь греть будет! — Ну и как? Греет? — Даже передачи ни одной не прислал! И сразу переехал — квартиру и телефон сменил.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

21 июня, суббота

Из книги Тюремные дневники автора Мавроди Сергей Пантелеевич


28 июня, суббота

Из книги Тюремные дневники, или Письма к жене автора Мавроди Сергей Пантелеевич


14 июня, суббота

Из книги Книга о счастье и несчастьях. Дневник с воспоминаниями и отступлениями. Книга вторая автора Амосов Николай Михайлович

14 июня, суббота Ну вот! Что я говорил! Опять начинается. Суббота, праздник, а мне очередную бумагу принесли! Да еще какую! Сокамерники, блядь, изнывают от скуки, одному мне скучать некогда! У моих пиздецов, похоже, ни праздников, ни выходных. Работают, блядь, 365 дней в году! Как


21 июня, суббота

Из книги Письма В. Д. Набокова из Крестов к жене автора Набоков Владимир Дмитриевич

21 июня, суббота Толя продолжает рассказывать истории из своей криминальной жизни.Какой-то, блядь, непрекращающийся фильм ужасов. Даже не знаешь, как, собственно, на все это и реагировать. — Был у меня лучший друг, царство ему небесное! Прикинь, приезжаем мы с телками в


28 июня, суббота

Из книги Повесть из собственной жизни: [дневник]: в 2-х томах, том 1 автора Кнорринг Ирина Николаевна

28 июня, суббота История с гражданским иском (я в свое время писал об этом) продолжается. Сегодня мне под расписку вручили «Заявление об увеличении исковых требований». С 265 635,34 руб. до 268 897,08 руб.Иными словами, гражданка N пришла к выводу, что сумма в 265 635,34 руб. (двести


Дневник. 22 июня. Суббота, 11.30.

Из книги Дневник автора Оленина Анна Алексеевна

Дневник. 22 июня. Суббота, 11.30. Годовщина начала войны. По времени - еще не говорил Молотов, и было воскресенье, чудесный летний день.Сегодня тоже хорошо. Сидел во дворе на своей красной скамейке. Светит солнце, дует теплый ветер, запах леса после дождя, "розы красные цветут,


7 июня суббота

Из книги автора

7 июня суббота Сейчас получил твое драгоценное письмецо с бабочкой от Володи. Был очень тронут. Скажи ему, что здесь в саду кроме rhamni и P. brassicae никаких бабочек нет. Нашли ли вы egeria?[20] Радость моя, я тебя люблю. Я бодр и здоров, благодаря обливаньям не страдаю от жары. В келье


30 мая (по нов. ст. 12 июня. — И.Н.) 1920. Суббота

Из книги автора

30 мая (по нов. ст. 12 июня. — И.Н.) 1920. Суббота Такая жизнь, о которой я писала вчера, ближе всего стоит к учению Христа. Много лет с тех пор Христос проповедовал равенство и братство, и только теперь большевики захотели построить такую жизнь. Их идея прекрасна — кто же может


6 (по нов. ст. 19. — И.Н.) июня 1920. Суббота

Из книги автора

6 (по нов. ст. 19. — И.Н.) июня 1920. Суббота Увы, зимовать нам придется в Крыму. Это уже факт. Армия, правда, скоро подойдет к Александровску, но там… Стоп, машина. Там будет долгая остановка. И поляков лупят. Так что прощай, Харьков! Заветная цель отходит все дальше и дальше. Даже в


24 июня 1922. Суббота

Из книги автора

24 июня 1922. Суббота 3 часа ночи.Сейчас только вернулись из города. Ходили в кинематограф, смотреть картину: «La Russie


2 июня 1923. Суббота

Из книги автора

2 июня 1923. Суббота Вчера с утра страшно нервничала, не находила себе места. Надо сказать, что этот экзамен сошел «неправдой»: я не только знала те 10 тем, которые Домнич дал Кольнерудля выбора, но даже почти на все писала раньше сочинения. Были только две темы, которых я


16 июня 1923. Суббота

Из книги автора

16 июня 1923. Суббота Сейчас в 4-ой роте экзамен истории. Папа-Коля все время нервничал, хотя и старался скрыть это. Я тоже


7 июня 1924. Суббота

Из книги автора

7 июня 1924. Суббота «Балладу о двадцатом годе» я написала, но не кончила, т. е. мне не нравится конец. А так вышло довольно хорошо. Последние дни я только и думала о ней, все остальное для меня перестало существовать. Зато вчера был такой урок математики, что и вспоминать о нем


26 июня 1926. Суббота

Из книги автора

26 июня 1926. Суббота Да, я вошла в эту жизнь и вошла с головой. Но очень ли хороша она? У нас образовалась веселая компания. Из Института мы идем вместе. По дороге хулиганим, кричим, идем цепью, на нас прохожие оборачиваются. Часто заходим в кафе — ведем себя также, развязно и


  (<Суббота> 8 июня <1829>

Из книги автора

  (<Суббота> 8 июня <1829>    Бедная Анна Антоновна умерла. Она не смогла перенести болезнь. Да простит Всевышний все ее вольные и невольные прегрешения! Через месяц исполнился бы уже год, как не стало г-на Ермолаева; она не смогла жить без него. Хотя при жизни любовь их и