Афганский узел

В 1970—1980-х годах автор книги неоднократно бывал в Афганистане, точнее, в Демократической Республике Афганистан (ДРА) – так называлась страна в 1978–1987 годах. В памяти много впечатлений о людях и событиях в этой древней, но непокоренной стране. Краткому анализу событий и обстоятельств ввода советских вооруженных сил в эту страну посвящена данная глава. Уточню, что понятие «шурави» – новое, оно пришло в политическую и историческую литературу как местное афганское название советских военнослужащих и специалистов. В языке афганцев оно звучало и до сих пор звучит в позитивном контексте. И это неудивительно, если учесть, что происходило в Афганистане в последнюю четверть века.

Поручение Комитету по международным делам разобраться в афганской проблеме, дать политическую оценку решения о вводе советских войск в Афганистан дал Первый съезд народных депутатов СССР весной 1989 года. К тому времени 40-я армия под командованием генерала Бориса Громова уже покинула территорию Афганистана. В практической плоскости вопрос был решен. Но он продолжал волновать общественное мнение. По официальным данным, Советский Союз потерял в Афганистане почти 14 тысяч человек убитыми. Еще около 6 тысяч умерли дома от болезней и ран, полученных на афганской войне. Почти 50 тысяч офицеров, прапорщиков, солдат и сержантов были ранены. Более шести с половиной тысяч человек стали инвалидами.

Государственные структуры должны были дать официальную оценку афганской войне. Поставить последнюю точку. И сделать это предстояло Съезду народных депутатов СССР.

Комитет по международным делам должен был подготовить проект решения. Поэтому координировать работу комитета в этих сложных обстоятельствах пришлось мне. Задача была политически архиответственной. Замечу, что в моем распоряжении были не только документы из архивов ЦК КПСС и государственных органов, в том числе Министерства обороны, но и личные впечатления. Еще в конце 1970-х – начале 1980-х годов я часто бывал в Афганистане в официальных и «закрытых» командировках, связанных с моей работой в Советском комитете солидарности стран Азии и Африки. Поэтому был знаком со многими фактами, мнениями ведущих афганских государственных и политических деятелей.

Выполняя поручение съезда, я обратился в ЦК КПСС с просьбой ознакомиться с партийными материалами, касающимися решения о вводе советских войск в Афганистан. Документы были предоставлены – без проволочек, но с большими предосторожностями. Валерий Болдин, заведующий Общим отделом ЦК КПСС, показывал мне извлеченную из архива так называемую «афганскую папку» Политбюро ЦК КПСС не в здании ЦК и даже не в Центральном партийном архиве. Он пригласил приехать на дачу ЦК КПСС в Волынское, на западе Москвы. Только там я смог просмотреть интересовавшие меня документы. Они весьма помогли при составлении доклада съезду. Но до этого времени еще полгода шла кропотливая, тщательная коллективная работа.

В течение этого периода депутаты – не только входившие в комитет, но и другие, особенно непосредственные участники афганских событий, – знакомились с относящимися к вводу войск документами советского правительства и ЦК КПСС, материалами министерств иностранных дел и обороны, Комитета государственной безопасности. Мы беседовали с десятками людей, занимавшими в конце 1970-х годов ответственные посты в партийных и государственных органах: военачальниками, дипломатами, руководителями ведомств, связанных с развитием советско-афганских отношений.

Афганский вопрос неоднократно обсуждался на заседаниях комитета. Порой обсуждения выливались в острейшие дискуссии. Выступали народные депутаты, воины, прошедшие Афганистан, многочисленные эксперты. В подготовке доклада принимал активное участие крупный политик и государственный деятель Ф.А. Табеев. С должности первого секретаря обкома КПСС Татарской АССР, крупнейшего в стране индустриального и научно-образовательного региона, он был в самый канун ввода войск в Афганистан направлен Чрезвычайным и Полномочным послом СССР в Кабул. На этом посту Ф.А. Табеев сменил А.М. Пузанова, который имел неплохую репутацию, но больше как хозяйственник, чем как политик и дипломат. Помню, как в тот же день, когда Фикрят Ахмеджанович был на беседах у Суслова, а потом у Брежнева, мы встретились с ним в Плотниковом переулке в гостинице Управления делами ЦК. Эта встреча была подтверждением наших неформальных близких и доверительных отношений. Не стану воспроизводить все, о чем мы говорили, но опытный политик Табеев подтвердил, что в отношениях нашей страны и Афганистана предстоит новый этап. Было понятно, что назначение Табеева – политическое. Его направление в Кабул – это придание миссии посла более высокого значения. Какого – потом это стало ясно…

В самые трудные годы Ф.А Табеев достойно выполнил свою миссию в Афганистане, после возвращения на родину был назначен первым заместителем Председателя Совета Министров РСФСР. В качестве депутата Верховного Совета СССР Табеев входил в состав комитета по международным делам. Кстати, потом послами в Афганистане становились такие известные дипломаты, как Ю.М. Воронцов, занимавший эту должность, являясь одновременно первым заместителем министра иностранных дел СССР, бывший первый секретарь Московского горкома КПСС Н.Г. Егорычев (в феврале – ноябре 1988 г.), Б.Н. Пастухов, политик с огромным опытом. Все они внесли весомый вклад в решение трудных проблем, возникавших в сфере внутриполитической борьбы в этой стране, в сдерживании роста антисоветских настроений вокруг афганского вопроса. Возглавлять советскую дипмиссию в Афганистане было делом очень непростым…

Однако вернусь к работе Комитета по международным делам. По итогам проведенного анализа был подготовлен специальный доклад Второму съезду народных депутатов СССР. Утром 24 декабря 1989 года мне было предоставлено слово. Накануне, на заседании комитета, обсудили каждую запятую проекта постановления съезда. Оно согласовывалось с Горбачевым, с членами Президиума Верховного Совета и было принято, с некоторыми поправками, подавляющим большинством голосов. Против голосовало только девять из более 1700 народных депутатов, присутствовавших в зале.

Итоги голосования показали, что все или почти все депутаты внимательно следили за дискуссиями вокруг афганского узла. В докладе, представленном депутатам, было сказано: «Общая международная обстановка, в которой принималось решение, была, несомненно, сложной, характеризовалась острой политической конфронтацией. В той ситуации существовали представления о намерении определенных кругов Соединенных Штатов Америки взять в Афганистане реванш за утрату позиций после падения шахского режима в Иране. Факты указывали на возможность такого развития событий.

В последовавших за вводом войск официальных заявлениях одним из мотивов предпринятой акции было названо стремление укрепить безопасность Советского Союза на подступах к южным границам и тем самым оградить его позиции в регионе в связи с напряженностью, которая к тому времени сложилась в Афганистане. Нарастали элементы вооруженного вмешательства извне. Были обращения афганского правительства к советскому руководству за помощью. Документально установлено, что афганское правительство начиная с марта 1979 года более десяти раз высказывало просьбу направить в страну советские воинские части. В ответ советская сторона отклоняла такую форму оказания помощи, заявляя, что афганская революция должна сама защищать себя. Однако в дальнейшем эта позиция претерпела, прямо скажем, драматические изменения.

На принятие решения в декабре 1979 года, безусловно, повлияла чрезмерная идеологизация советской внешнеполитической деятельности, складывавшейся на протяжении ряда лет под непосредственным воздействием доминировавших тогда идеологических установок. В этом свете в известной мере формировалось и наше отношение к Апрельской революции. Соответствующая этим воззрениям аргументация была положена в основу обращения советского руководства к главам зарубежных государств в связи с объявлением о вводе контингента наших войск в Афганистан. В нем указывалось, что речь идет об ограниченной задаче – содействии в охране коммуникаций и отдельных объектов. Однако все эти обстоятельства не могут оправдать решение о вводе войск».

Нередко современные политологи пытаются представить решение советского руководства о вводе войск в Афганистан как грубый политический просчет, следствие дилетантизма, даже невежества в политике. Детальное изучение афганской проблемы приводит к выводу, что в действительности дело обстояло сложнее. Решение о вводе войск было обусловлено массой внутренних и внешних причин. Принять взвешенное, единственно верное решение в той обстановке было непросто.

Афганский узел завязался на самом пике холодной войны. В то время действовал договор ОСВ-1, обсуждались перспективы ОСВ-2, этапы дальнейшей ликвидации общих видов вооружений. В евроатлантическом регионе уровень военного противостояния двух сверхдержав – СССР и США – понижался. Поле их противоборства все более смещалось в регионы третьего мира. Соединенные Штаты пытались взять реванш за поражения во Вьетнаме, в ряде стран Латинской Америки. Советский Союз тем временем был нацелен на глобальное расширение территории социалистического содружества. Несмотря на нарастающие масштабы материальных, финансовых, технических и прочих затрат, Москва при определении своих геополитических приоритетов исходила из необходимости укрепления собственных позиций в развивающемся мире. Основные столкновения между Советским Союзом и Соединенными Штатами в середине 1970-х годов произошли как раз там: в Анголе, в Намибии, в Эфиопии, в ряде других стран. Уже эти сбои во внешней политике США могли создать в Вашингтоне иллюзию того, что их позиции в мире сильно поколеблены. И тут грянула хомейнистская революция в Иране. В результате в конце 1970-х годов американцы полностью утратили свое влияние в этой стране. Проамерикански настроенный шах был свергнут, в Иране установился клерикальный режим шиитского духовенства во главе с имамом Хомейни, объявившим Соединенные Штаты средоточием «мирового зла». В практическом плане перед США встала острейшая проблема американских заложников, захваченных в посольстве Соединенных Штатов в Тегеране.

Однако у США к тому времени были довольно сильные позиции в соседнем Пакистане. Там сосредоточивался тот американский потенциал, который «ушел» из Ирана. Афганистан в этих условиях привлекал особое внимание как в Москве, так и в Вашингтоне. Разумеется, после Апрельской революции в Афганистане, когда в стране обострились многие противоречия, началось вооруженное противостояние различных группировок. Белый дом не был заинтересован в стабилизации этой страны как союзника СССР. Сегодня имеются многочисленные свидетельства (в том числе и широко опубликованные) того, что ЦРУ придавало этому вопросу важнейшее значение.

Незадолго до развертывания афганских событий госсекретарем США был Генри Киссинджер – профессор Гарварда, сторонник «реалполитик», один из стратегов холодной войны. Во многом именно благодаря ему Вашингтон и Пекин сумели наладить контакты, которые доставляли много неприятностей Москве. После того как Киссинджер вышел в отставку, на американскую внешнюю политику заметное влияние стали оказывать концепции Збигнева Бжезинского – одного из наиболее известных идеологов дезинтеграции СССР. В 1977–1981 годах Бжезинский занимал пост помощника президента США по национальной безопасности. Весь мир обошли его фотографии, на которых он с автоматом в руках позирует на пакистано-афганской границе. Стояли ли за этим реальные экспансионистские планы США – сказать сложно. Но намек был налицо.

Здесь уместен исторический экскурс. Российско-афганские, а затем и советско-афганские отношения всегда были миролюбивыми. Если брать послеоктябрьский период, то уже в феврале 1921 года Россия и Афганистан подписали договор «О дружбе и границе». Это был один из первых мирных договоров молодого советского государства.

Ни один завоеватель за всю историю не мог силой покорить народы, жившие на территории современного Афганистана. Отсюда ни с чем уходили Александр Македонский, Чингисхан, Тамерлан. Даже Великобритания – в пору своего расцвета – ничего не смогла сделать с гордой горной страной, хотя распространила свое влияние на соседнюю гигантскую Индию, считалась первой в мире колониальной империей. Характерно, что еще в XIX веке Россия сталкивалась на афганском направлении с Великобританией. Приблизительно за два года до подписания договора «О дружбе и границе» британцы потерпели очередное поражение в войне за захват Афганистана (это была уже их третья неудачная попытка). Российские же правительства стремились применять исключительно мирные, взаимовыгодные и для России, и для Афганистана методы.

Правда, на рубеже 1920-х годов XX века некоторые руководители в Кремле считали, что в Афганистан надо войти с оружием. После поражения частей Красной армии под Варшавой выдвигалась идея вооруженного экспорта пролетарской революции в Европу через Афганистан и территорию нынешних Пакистана и Индии. Но тогда возобладала иная позиция: с Афганистаном продолжали строить уважительные отношения, как с суверенным, самостоятельным государством. Отдельные эксцессы, случавшиеся крайне редко, не влияли на общую политику. Это продолжалось в течение десятилетий. Отношения добрососедства были взаимными.

В июне 1931 года, вскоре после ликвидации басмаческого движения в Средней Азии, был заключен бессрочный советско-афганский договор «О дружбе, нейтралитете и взаимном ненападении». Особое отношение Афганистана к северному соседу проявилось в том, что в конце 1941 года Кабул разорвал дипломатические отношения с фашистской Германией и милитаристской Японией. Это было сделано несмотря на то, что в 1930-х годах проникновение Германии в Афганистан было довольно значительным.

Москва платила Кабулу той же монетой. В годы Второй мировой войны Британия подталкивала СССР к введению частей советской армии на территорию Афганистана, ссылаясь на стратегическое значение региона. Но в Кремле отвергали любую возможность вмешательства, тем более военного, в дела суверенного Афганистана.

Послевоенные годы, особенно 1950-е и 1960-е, и в государствах Центральной Азии, и в сопредельных странах выдались весьма бурными. Политическое брожение не обошло стороной и Афганистан. Ортодоксальные мусульманские группировки, выступающие за передачу власти в стране духовенству, возникли здесь в конце 1960-х годов.

А несколько раньше, в январе 1965 года, было объявлено о создании Народно-демократической партии Афганистана (НДПА). Поначалу она действовала в подполье. Основной целью НДПА объявила строительство социализма в Афганистане. При этом членов новой партии не останавливало то, что в социально-экономическом отношении Афганистан был отсталой, полуфеодальной страной.

Вопреки распространенным представлениям, НДПА создавалась без участия Москвы. В советской столице возникновение в Афганистане партии с социалистическими целями было встречено с некоторым удивлением, хотя в целом благожелательно.

Отчасти сказались идеологические причины: тогда приветствовались практически любые движения «социалистического» толка в «развивающихся» странах. Но были и другие, геополитические резоны. Между двумя сверхдержавами шла холодная война. США лихорадочно искали выход из вьетнамской авантюры. Вашингтон все чаще уступал СССР позиции в Латинской Америке, в Африке. Возникновение «просоветской» партии в дружественном Советскому Союзу Афганистане могло рассматриваться как дополнительное свидетельство укрепления влияния Москвы.

Однако единой, организованной партии из НДПА не получилось. Практически сразу она раскололась. Возникли враждующие фракции – «Хальк» («Народ») и «Парчам» («Знамя»). Первая опиралась в основном на крестьянство, на представителей офицерского корпуса, вторая – на городское население, интеллигенцию. Надо особо отметить, что каких-то революционных действий ни от НДПА в целом, ни от одной из ее фракций в Москве не ждали. И разумеется, никого к таким действиям не подталкивали. Безусловно, при этом учитывались традиционные добрососедские отношения СССР с афганской монархией. В Кремле ими дорожили, неизменно давали позитивную оценку.

Одним из важных программных пунктов НДПА была борьба с влиянием ислама и зарождавшихся исламских политических группировок. Фактически религии была объявлена война. Возможно, при этом невольно достигались противоположные цели: вместо ослабления исламские группировки укреплялись, пополнялись новыми членами, переходили на более радикальные позиции.

Между тем дальнейшие политические изменения в Афганистане произошли без участия исламистов. В июле 1973 года генерал Мухаммед Дауд, двоюродный брат афганского короля Захир Шаха из пуштунского племени дуррани, совершил бескровный дворцовый переворот в Кабуле. Дауд упразднил монархию и объявил себя президентом Афганистана. В этом ему помогли, кроме других союзников, сторонники фракции «Парчам», возглавляемой Бабраком Кармалем, и фракции «Хальк», среди которых выделялись ее лидер Тараки и его относительно молодой ученик Амин. Противостоявшие Дауду исламские группировки попытались в 1975 году выступить против него, но потерпели неудачу и были вынуждены укрыться в сопредельном Пакистане среди родственных пуштунских племен.

Поначалу с приходом Дауда дружеские отношения его страны с СССР не претерпели изменений. Одно время даже казалось, что новый правитель Афганистана еще больше, чем его предшественники, стремится к сближению с Советским Союзом. Но потом в Москве стали замечать, что Дауд часто поворачивается в сторону Саудовской Аравии и США. Это не стало причиной конфликта, но определенное неудовольствие в Москве высказывалось. Кроме того, изменилось отношение Дауда к НДПА. Если сначала он ввел в состав правительства несколько членов партии, то затем убрал их со всех должностей.

Дальше произошли и вовсе непредвиденные события. Дауд, вероятно, почувствовал в НДПА опасного конкурента. В ночь на 26 апреля 1978 года были арестованы практически все первые лица партии: Тараки, Кармаль, Пандшери, Сафи. Амина арестовали позднее. Именно это позволило ему, как он сам потом неоднократно свидетельствовал, через сына отдать приказ о начале вооруженного восстания.

Развязка оказалась короткой. Режим Дауда пал на следующий же день. Он сам и члены его семьи были казнены. Недавние пленники из НДПА были на свободе. Теперь они обладали полнотой власти в Афганистане. Уже 30 апреля главой государства и премьер-министром стал Тараки, его заместителем – Кармаль. Первым заместителем премьера и министром иностранных дел был назначен Амин.

Одни жители Афганистана назвали эти события Апрельской революцией, другие – апрельским переворотом. Противостояние правительству Тараки, в том числе вооруженное, началось уже в ближайшие месяцы. НДПА взялась за радикальную сельскохозяйственную, земельную реформу, продолжала жестко бороться с исламом. Нельзя не признать, что народ Афганистана был плохо подготовлен к радикальным социалистическим экспериментам, которым подвергала его радикально настроенная часть НДПА. В результате число противников новой власти росло. В июне 1978 года в ряде провинций начались вооруженные выступления против кабульского режима. Их пытались подавлять, с переменным успехом, с помощью правительственных войск. Однако эти части нередко переходили на сторону мятежников, так что Кабул чувствовал себя неуверенно в отношении собственной армии.

Что представлял собой режим Тараки, а затем Амина? Если попытаться использовать марксистские термины – что-то вроде неокоммунистической надстройки восточного типа над раннефеодальным общественным устройством. Конечно, это был далеко не режим Пол Пота – Иенг Сари. Однако его крайне левая ориентация во многом была обусловлена тем, что он функционировал в условиях родоплеменного общества, пытаясь реализовать установки, позаимствованные частично у западноевропейского, частично у советского коммунистического движения.

Обстановку в стране накаляла продолжавшаяся вражда между «Хальк» и «Парчам». Во второй половине 1979 года Кармаль был вынужден уехать послом в Чехословакию. Будущий президент Афганистана Наджибулла (также член «Парчам») стал послом в Иране.

Несмотря на все бурные внутриполитические события, Афганистан продолжал оставаться добрым соседом Советского Союза. НДПА, как уже было сказано, стремилась «осовременить» Афганистан, превратить его из полуфеодального в социалистический. При этом она рассчитывала на серьезную помощь со стороны СССР. Москва в принципе не возражала против подобной постановки вопроса, не отказывала афганским соседям в материально-технической, финансовой поддержке. Осуществлялись даже поставки вооружений. Советская военная техника направлялась в Афганистан и в 1978 году, еще до ввода войск. СССР был готов помогать южным соседям вооружениями, боеприпасами, направлять военных советников и специалистов. Но на все просьбы лидеров НДПА Тараки и Амина ввести в Афганистан советские войска для усмирения непокорных провинций всегда следовал категорический отказ. Афганским руководителям приводили пример Вьетнама, который сражался советским оружием, но никогда не просил о вводе советских военнослужащих. Афганцам предлагалось обучать свою армию, офицеров, в том числе и в СССР. Но они вновь и вновь просили о вводе войск. Так продолжалось практически до конца 1979 года. За относительно короткий период Москва получила не менее десяти обращений по этому поводу. Они шли по посольским каналам, излагались в ходе личных бесед, когда, например, Тараки приезжал в Москву или кто-то из членов Политбюро ЦК КПСС находился в Кабуле.

Архивные документы, с которыми я ознакомился за время работы над афганской проблемой, показывают, что советское руководство, и партийное, и государственное, боялось и было категорически против столкновения с дружественным народом Афганистана, всячески пыталось уйти от этой опасности. Кремль не хотел ввязываться в конфликт и с исламскими фундаменталистами. Фактически все члены Политбюро, особенно председатель советского правительства А.Н. Косыгин, в беседах с Тараки подчеркивали, что ввод советского контингента приведет к тому, что из сопредельных стран под предлогом войны с «оккупантами» начнут засылать вооруженные группы моджахедов. А это еще больше запутает конфликт, будет способствовать его эскалации. Тараки между тем утверждал, что завоеваниям Апрельской революции угрожают извне – из Ирана и Пакистана. И что агрессивный интерес к Афганистану проявляют США.

Тем временем продолжались жестокие «разборки» внутри НДПА. В них участвовал и сам Тараки, и его «верный ученик», как он сам себя называл, Амин. Осенью 1979 года Тараки был объявлен больным, изолирован, а затем задушен офицерами безопасности по личному приказанию Амина. Генеральным секретарем НДПА Амин стал еще в середине сентября 1979-го, так что Тараки уже не был политическим препятствием на его пути к власти. Но Амин поступил так, как считал нужным.

Последняя просьба о введении советских войск в Афганистан поступила в Москву 12 декабря 1979 года. Окончательное решение было принято тогда же в кабинете Л.И. Брежнева. Кроме него за введение советских войск в Афганистан высказались присутствовавшие члены Политбюро ЦК КПСС министр иностранных дел А.А. Громыко, министр обороны Д.Ф. Устинов и председатель Комитета государственной безопасности Ю.В. Андропов. Их единогласного решения было достаточно. Остальное оказалось формальностью. Поименное голосование членов и кандидатов в члены Политбюро по вопросу об Афганистане проводилось в форме опроса – подписной лист поочередно доставляли персонально каждому. Поэтому некоторые подписи, например Щербицкого, Пономарева, были датированы не 12 декабря, а 26 декабря, то есть днем, когда советские войска уже были в Кабуле. 40-я армия уже вошла в Афганистан, а голосование еще продолжалось. Ночью самолет с курьером летел из Москвы в Киев, оттуда, в четыре часа утра, – в Алма-Ату, где документ должен был подписать первый секретарь Компартии Казахстана Кунаев. Так же путем опроса были получены подписи руководителя узбекской Компартии Рашидова и других. Все высказались за.

Ни Верховный Совет СССР, ни его Президиум вопрос о вводе войск в Афганистан в 1979 году не рассматривали. Вместе с тем считаю, было бы неправильным сводить дело лишь к личной ответственности отдельных политических деятелей. Осуществление столь серьезных шагов в обход высших органов государственной власти страны, без участия народа стало возможным в результате серьезных изъянов в системе определения практической политики и механизма принятия решений. Надо заметить, что в соответствии со сложившейся к тому времени практикой указанное решение, будь оно вынесено на обсуждение любого из форумов, политического или государственного, скорее всего, было бы одобрено. Партия, народ, наши зарубежные партнеры и союзники были, по существу, поставлены перед свершившимся фактом.

Возникает резонный вопрос: что заставило Политбюро столь круто изменить свое первоначальное решение не вводить войска в Афганистан? Ведь в течение года Москва отказывалась это делать не менее десяти раз!

Разумеется, никто в Кремле не хотел втягивания СССР в межафганский конфликт. Но косвенные данные, а также некоторые архивные материалы говорят о том, что Амин мог быть связан с ЦРУ. После захвата американского посольства в Тегеране был опубликован документ, из которого следовало, что американский посол в Кабуле предлагал Тараки и Амину постоянную американскую поддержку в случае сохранения нейтралитета. Вполне вероятно, что Политбюро просчитывало реальную угрозу того, что новое руководство Афганистана может перейти на сторону США и отвернуться от СССР.

Очень определенно, в какой-то степени знаково, впоследствии высказался по афганской проблеме канцлер ФРГ Гельмут Шмидт. Выступая на пресс-конференции в Вашингтоне в марте 1980 года, он заявил, что в афганской ситуации необходимо учитывать интересы Советского Союза. Шмидт подчеркнул, что Москва должна быть уверена, что если она выведет армию из Афганистана, то никто другой свои войска туда не введет.

С официальной версией происшедшего Политбюро ЦК КПСС выступило 2 января 1980 года. Сообщалось о решении ввести в Афганистан ограниченный контингент советских войск (ОКСВ). Его численность была утверждена в 50 тысяч человек плюс двухтысячный отряд КГБ (впоследствии ОКСВ был увеличен приблизительно в три раза).

Из официального сообщения следовало, что советские войска вошли в Афганистан по приглашению его правительства для оказания помощи в отражении внешней агрессии; они находятся там временно и будут выведены, как только прекратится вооруженное вмешательство извне. Указывалось, что ОКСВ введен в Афганистан на основании статьи 51 Устава ООН в осуществление его права на самооборону и статьи 5 советско-афганского Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве от 1978 года. Отмечалось также, что вопрос касается только СССР и ДРА и любая попытка вынести его на обсуждение в ООН является нарушением их суверенитета и вмешательством во внутренние дела Афганистана.

Важно отметить, что в военной директиве участие войск в боевых операциях на территории Афганистана не предусматривалось. Имелось в виду, что войска станут по территории страны гарнизонами, возьмут под охрану военные объекты и тем самым стабилизируют обстановку. Общий замысел сводился к тому, чтобы двумя наземными маршрутами: Термез – Хайратон – Кабул – Газни и Кушка – Герат – Шинданд – Кандагар, а также по воздуху с помощью самолетов военно-транспортной авиации перебросить 103-ю воздушно-десантную дивизию на территорию Афганистана и как бы опоясать кольцом его границу и жизненно важные центры. Требовались также силы, которые могли бы контролировать аэропорт Кабула, часть основных объектов в городе и дорогу от столицы Афганистана до пограничного города СССР Термеза.

25 декабря 1979 года в 15:00 по московскому времени авангардный батальон на БМП 108-й мотострелковой дивизии начал переходить понтонный мост, соединявший берега Амударьи. 40-я армия под командованием генерал-лейтенанта Юрия Тухаринова переступила государственную границу. Войска шли на Кабул, Герат и Кандагар. Бабрак Кармаль – руководитель «сочувствующего» СССР крыла Народно-демократической партии Афганистана – «Парчам» – выступил по национальному радио. Он стал новым руководителем страны. А штаб 40-й армии, после известной истории со штурмом дворца Амина, расположился в бывшей резиденции бывшего руководителя НДПА.

Не исключаю: не введи СССР войска, Афганистан оставался бы дружественным Советскому Союзу государством, каким он был много десятилетий. По свидетельствам военных, в Герате местные жители встречали их с цветами. Совершенно бесспорно: в декабре 1979-го советские войска вошли в Афганистан практически беспрепятственно. И только летом следующего года они по-настоящему втянулись в рейдовые действия против отрядов вооруженной оппозиции. Причем первыми джихад советским войскам объявили ортодоксальные группировки.

За ними, однако, стояли американцы. В Афганистане не было военнослужащих США, однако там было много американского оружия и американской амуниции, действовали американские наблюдательные системы и американские спецслужбы. И все это воевало против советских солдат.

Известно, как развивались события дальше. Происходило ужесточение и расширение столкновений. Советский воинский контингент оказался вовлеченным в эскалацию крупномасштабных военных действий. Обострились международная напряженность, недоверие, военно-политическое соперничество между Востоком и Западом.

Сегодня можно задавать риторический вопрос: а надо ли было вообще вводить в Афганистан советские войска? Думаю, простого ответа на него не существует. Действительно, на первом этапе перед ОКСВ стояла ограниченная задача: помочь закрепиться новой партийно-государственной власти Афганистана. Но с течением времени война затягивала СССР все глубже и глубже, уничтожая наши материальные и людские ресурсы. Страдал и народ Афганистана, по крайней мере немалая его часть. Междоусобица в этой стране, перерастающая в гражданскую войну, так и не была остановлена. На ум приходит историческая аналогия. В начале XX века в Афганистане пытались воевать англичане. Воевали долго, с большими потерями. Но также ничего не смогли там сделать. Возможно, советским руководителям в конце 1970-х годов следовало учесть этот исторический урок. И вместо того чтобы втягиваться – отступить.

Решение вывести войска созрело среди высшего советского руководства сразу после того, как Генеральным секретарем ЦК КПСС был избран Горбачев. Во второй половине 1980-х годов блоковое противостояние в мире сильно ослабло, разоруженческий процесс пошел в гору. Закончилась холодная война, исчезло изматывающее соревнование сверхдержав. Кроме того, стало ясно, что страны третьего мира не смогут «перепрыгнуть» стадию индустриального, рыночного, капиталистического развития и в течение нескольких лет перейти к социализму. Все это имело прямое отношение к советской позиции по Афганистану. Становилось ясно, что последняя нуждается в кардинальном пересмотре.

По моим данным, впервые Горбачев сообщил Кармалю о намерении полностью вывести войска из Афганистана в октябре 1985 года, во время визита афганского лидера в Москву. Причем и сам Кармаль, как впоследствии и Наджибулла, выступал за вывод войск. Опасения, если они и были, касались, возможно, только личной безопасности.

Реальное сокращение советского военного присутствия в Афганистане началось уже приблизительно через год – в октябре 1986-го. Но о полном выводе войск говорить было еще рано. 13 ноября 1986 года на заседании Политбюро специально обсуждалась ситуация в Афганистане. Общий вывод: необходимо завершить процесс в ближайшее время. Стратегическая цель, о которой говорил Громыко, – нейтральный Афганистан, не становящийся врагом после вывода советских войск. «Важно, – подчеркивал советский министр, – сохранить то, что возможно, в социальном плане. Но главное – прекратить войну». Несколько ранее Политбюро сделало ставку на молодого Наджибуллу. Он был избран председателем НДПА, а в апреле 1986 года стал президентом Афганистана. Новый лидер пользовался гораздо большей независимостью от Москвы, чем его предшественник Кармаль.

Наджибулла выступил с концепцией национального примирения. Предложил оппозиции широкомасштабный компромисс для прекращения гражданской войны. Новая конституция Афганистана предусматривала многопартийность. Народные демократы Афганистана на деле начали делиться властью с другими политическими силами.

3 января 1987 года была принята декларация Реввоенсовета ДРА «О национальном примирении в Афганистане», согласно которой с 15 января 1987 года прекращался огонь из всех видов оружия, приостанавливались боевые операции, войска возвращались в пункты постоянной дислокации, им предписывалось выполнение сугубо охранных и экономических задач.

Из тюрем освобождались моджахеды, давшие слово не совершать враждебных действий против правительства. Часть министерских постов была передана оппозиции, сложившие оружие были полностью амнистированы. Тем не менее реализация идеи национального примирения шла очень медленно, с большими трудностями.

В феврале 1987 года Политбюро ЦК КПСС приняло принципиальное решение: вывести все советские войска из Афганистана в течение двух лет. Но официально Горбачев объявил об этом только год спустя, хотя срок окончательного вывода не изменился – начало 1989 года. 14 апреля 1988 года во время встречи с Наджибуллой в Ташкенте советский лидер заявил об этом еще раз. В тот же день были подписаны Женевские соглашения по Афганистану. Переговоры в швейцарской столице проходили под эгидой ООН. СССР на них представлял незаурядный советский дипломат Юлий Воронцов, который впоследствии некоторое время работал послом СССР в Кабуле. В Женеве был сделан огромный шаг вперед – Афганистан и Пакистан подписали соглашение о принципах взаимоотношений, в частности о невмешательстве и отказе от интервенции. Однако в женевских переговорах не участвовали оппозиционные афганские группировки.

И когда советские войска вышли из Афганистана, руки у них оказались развязаны.

Вывод советских войск из Афганистана в соответствии с Женевскими соглашениями официально начался 15 мая 1988 года. К чести СССР надо сказать, Москва сделала все возможное, чтобы помочь правительству Наджибуллы выстоять. Советский Союз удовлетворил все просьбы афганской стороны в вооружениях, боеприпасах, горючем, продовольствии, промышленных товарах. С нашей помощью была создана отборная президентская гвардия. Правительство Афганистана получило дополнительные советские кредиты.

После этого советские войска ушли. Командующий 40-й армией генерал Борис Всеволодович Громов – впоследствии генерал-полковник, видный российский политик, губернатор Московской области – перешел мост Дружбы через Амударью 15 февраля 1989 года в 10 часов по местному времени. Этот день считается официальной датой окончательного вывода советских войск из Афганистана. Операция по выводу войск была осуществлена очень грамотно – и с военной, и с политической точки зрения. Потери оказались минимальными для такого рода операции – около десяти человек убитыми и около тридцати ранеными. Во многом вывод войск малой кровью оказался возможен благодаря Громову. Он чувствовал свою ответственность за важнейшее историческое событие. Надо было сохранить достоинство советских воинов, Советской армии, выполнявшей поручение государственного руководства, и не уподобиться тем людям, в том числе и некоторым военачальникам, которые посыпали голову пеплом. Советские колонны вышли из Афганистана с развернутыми знаменами.

Воинский подвиг наших солдат не забыт: 86 военнослужащих, прошедших Афганистан, стали Героями Советского Союза, более 200 тысяч – награждены орденами и медалями.

Какие уроки государство должно было извлечь из драмы Афганистана? О некоторых из них я от имени Комитета по международным делам говорил в своем докладе съезду. Позволю себе процитировать некоторые места, поскольку ряд выводов актуален и поныне:

«Применение силовых методов нанесло урон авторитету советской политики среди значительной части международной общественности… Многочисленные нарушения этих норм другими государствами, имевшими место и тогда, и, к сожалению, в последнее время, не могут служить поводом к оправданию подобных действий со стороны нашего государства. Комитет констатирует, что решение о вводе войск было принято в нарушение Конституции СССР (положение статьи 73, пункт 8), согласно которой, я цитирую, «вопросы мира и войны, защита суверенитета, охрана государственных границ и территории СССР, организация обороны, руководство Вооруженными Силами СССР» подлежат ведению Союза Советских Социалистических Республик в лице его высших органов государственной власти и управления.

…Определяющей гарантией должно быть установление реального контроля в высших органах власти за процессом формирования и осуществления внешнеполитического курса Советского государства. Внешняя политика должна быть всегда под контролем народа.

Особенно важен, как нам представляется, надежный и неукоснительный контроль за выработкой и принятием решений, связанных с применением Вооруженных Сил СССР. На этот счет должны существовать ясные и четкие конституционные нормы. Внешняя политика Советского Союза, которая сделала возможным заключение Женевских соглашений по Афганистану и вывод советских войск из этой страны, отвечает духу и задачам перестройки, является ее органической частью. Время, прошедшее после возвращения советских войск из Афганистана, показывает, что правительство Афганистана и его национальные силы способны самостоятельно определять судьбу своей страны, дают отпор (а в последнее время поступает на этот счет много сообщений) попыткам вооруженной оппозиции навязать военные решения. Следует отметить, что президент Афганистана Наджибулла с пониманием воспринял и активно поддержал советский подход к вопросу о выводе советского военного контингента. Набирает силу политическая, дипломатическая деятельность в Республике Афганистан. С учетом всех обстоятельств представляется обоснованным в продолжение политической и моральной поддержки соседнему афганскому народу дальнейшее оказание содействия Республике Афганистан, развитие сотрудничества с этой страной в соответствии с двусторонними государственными соглашениями.

Политически и морально осуждая решение о вводе советских войск, комитет считает необходимым заявить, что это ни в коей мере не бросает тень на солдат и офицеров, направлявшихся в Афганистан. Верные присяге, убежденные в том, что защищают интересы Родины и оказывают дружественную помощь соседнему народу, они лишь выполняли свой воинский долг. Советский народ потерял в Афганистане тысячи своих сынов. Наша святая обязанность – хранить память о них как о верных сынах Отчизны. Мы обязаны воздать должное мужеству тех, кто прошел через тяжкие испытания, проявлять о них заботу, содействовать реализации их жизненных планов, оказывать всемерную помощь и поддержку инвалидам и семьям погибших.

Политическую оценку решения о вводе советских войск в Афганистан Комитет Верховного Совета по международным делам считает нужным дополнить некоторыми практическими предложениями. В Конституции СССР, законодательных актах до настоящего времени не определен механизм принятия решения об использовании Вооруженных Сил за пределами нашей страны. Конституция содержит лишь общие положения, согласно которым Верховный Совет принимает решение об использовании контингента Вооруженных Сил СССР в случае необходимости выполнения международных договорных обязательств по поддержанию мира и безопасности.

Требуется, очевидно, конкретизировать порядок использования Вооруженных Сил в специальном законодательном акте. Более того, основательно соотнести с конституционными нормами положение о Совете обороны СССР. Эту актуальную задачу можно было бы реализовать в контексте работы над новой Конституцией нашей страны.

По мнению комитета, целесообразно также рассмотреть возможность создания в рамках Верховного Совета СССР Комиссии по делам бывших военнослужащих контингента советских войск в Афганистане. Аналогичные меры, как нам представляется, следовало бы принять и по линии Совета Министров СССР. Полагаем необходимым информировать II Съезд о предложении многих народных депутатов и представителей общественности нашей страны, чтобы день завершения вывода войск из Афганистана, а именно 15 февраля, сделать Днем памяти.

Итак, уважаемые народные депутаты, комитет, основываясь на мандате, данном ему I Съездом народных депутатов, стремился высветить лишь политическую оценку самого факта ввода войск в Афганистан. Имеющиеся материалы, как было сказано, дают, с нашей точки зрения, достаточные основания для предложенного вам комитетом основного вывода.

Завершая сообщение, отмечу, что в исторической ретроспективе война в Афганистане – это пока живая, сегодняшняя история, участниками которой, кроме Советского Союза, являются многие политические и социальные силы. Предстоит большая и многогранная работа политиков, дипломатов, ученых для всесторонних оценок этого полного драматизма исторического события».

К сожалению, Афганистан с большим трудом преодолевал драматический период своей истории после вывода из него советских войск. В конце июня 1990 года состоялся очередной съезд НДПА. С основным докладом выступил Наджибулла. Социалистические и революционно-демократические ценности, вокруг которых строилась политика Народно-демократической партии Афганистана двадцать пять лет назад, при ее создании, были фактически отброшены. Предпочтение отдавалось ценностям ислама и установившимся традициям афганского народа. Главными задачами партии становились обеспечение мира, возрождение страны, достижение национального единения. Но реального осуществления этих задач не произошло.

В апреле 1992 года, когда Наджибулла, согласно мирному плану ООН, покинул пост президента Афганистана, НДПА тотчас же сошла с политической арены. К руководству страной пришел Временный совет из четырех членов, смененный вскоре переходным правительством Себгатуллы Моджадедди. Афганистан был провозглашен исламским государством.

Очевидно, что распад СССР сыграл далеко не последнюю роль в развитии событий в Афганистане. Россия прекратила гуманитарную помощь этой стране. Через некоторое время отряды оппозиции вошли в Кабул. Потом их выбили оттуда талибы. Сегодня Афганистан оккупирован войсками США и их союзников. В этой связи хочу подчеркнуть: после вывода советских войск из Афганистана в стране еще два года сохранялась относительно спокойная обстановка. Не без участия СССР она поддерживалась во многом чисто политическими методами. Не уверен, что от них стоило так быстро отказываться.

После терактов 11 сентября Вашингтон, пытаясь не допустить новых террористических преступлений на территории США, сосредоточился на военном подавлении талибов, находившихся у власти в Афганистане. Их режим рассматривался как политическая и духовная опора международных террористов во главе с Усамой бен Ладеном. Интервенция США и коллективных сил НАТО в Афганистан привела к масштабной войне на многие годы, конца которой не видно и сейчас.