Центр и республика: выстраивание отношений

За восемь лет в России сменилось восемь правительств. Август 1998-го – дефолтное торнадо. Обнадеживающие шаги правительства Примакова, прерванные интригами олигархическо-политических кланов. Уважение к власти – да, но непримиримость к чиновничьему чванству. Конституция – федеративная, финансовая политика и экономика скорее унитарные

Сразу после того как я был избран в 1998 году президентом Северной Осетии, многие на Кавказе, в Москве задавались вопросом: сумеет ли Дзасохов вписаться в систему новой российской власти, выстроить деловые отношения с главой государства? Борис Николаевич Ельцин, хотя и формировался как политик в течение десятилетий партийной работы в советское время, тем не менее был заряжен на популистское отрицание всего, что было в советском «вчера». Причем это отрицание было связано, вероятно, не столько с его сомнением в управленческой компетентности многих руководителей советской выправки, сколько с неуверенностью в их личной к нему лояльности.

Как повлияет на качество совместной работы известная идеологическая дистанция между главой государства и вновь избранным руководителем республики? Мнения разделились. Одни полагали, что все будет нормально и персональные деловые отношения будут способствовать эффективному взаимодействию двух уровней государственной власти. Другие говорили, что неуравновешенный характер Ельцина, его склонность к «реваншистским» поступкам дадут о себе знать. Но я с самого начала настраивался на активное и самостоятельное поведение. На первом плане стояли интересы республики и ее народа, а это выше симпатий или антипатий в личных отношениях.

Мы с Ельциным, видимо, неплохо знали биографии друг друга, но по работе ранее почти не пересекались. Где-то в середине своего оппозиционного пути к президентскому посту Борис Николаевич был народным депутатом СССР, возглавлял парламентский комитет по вопросам строительства и архитектуры. А я ровно в то же время был председателем комитета Верховного Совета СССР по международным делам. Свои парламентские обязанности Борис Николаевич выполнял добросовестно. Работа его комитета была успешной. Но было бы наивно полагать, что Ельцин успокоился и забыл о тех нападках, которым подвергался в период вывода его из состава кандидатов в члены Политбюро. В своем новом качестве он формировался как непримиримо оппозиционный Горбачеву политик.

Попробуем разделить всех политиков на три категории, в зависимости от того, как они ведут себя на кризисных этапах своей политической карьеры.

Первые понимают, что в политике не существует только гладкой столбовой дороги. Это те, кто остается востребованным и возвращается во власть объяснимо и эволюционно. Случаев, когда крупные фигуры уходят с политической арены, но потом возвращаются, много в новейшей истории нашей страны. Они были и в сталинское время, и позже.

Другая категория – люди, которые, однажды сорвавшись с пьедестала, исчезают с общественного горизонта, покидая политическое поле.

И третья категория, к числу которых, как мне кажется, в силу своих личных качеств относился Ельцин, – это те, кто постоянно нацелен на реванш.

Задача выстроить конструктивные отношения с главой государства была не из легких. Правда, несмотря на опасения, с самого начала все складывалось вполне благополучно. Прежде всего удалось наладить с президентом деловую переписку по жизненно важным для республики вопросам. Таким, например, как финансовые отношения с федеральным центром (которые и тогда, да и теперь часто не соответствуют базовым принципам федерализма), поддержка промышленности, проблемы беженцев, обустройство таможенных переходов на государственной границе, воссоздание во Владикавказе Северо-Кавказского суворовского военного училища и по ряду других.

Реальная возможность осуществить крупные предложения по восстановлению промышленного потенциала Осетии, решению социальных проблем, изложенные в моих аналитических записках, была тем не менее невелика. Отсутствие исполнительской дисциплины у государственных чиновников было в то время болезнью государства. Даже после прямых указаний Президента России многие его поручения не выполнялись вообще или откладывались в долгий ящик. Довольно скоро я увидел, что, помимо бюрократического засилья, огромное влияние практически на все вопросы оказывает устойчиво кризисная ситуация вокруг Чечни. Как устранить или, по меньшей мере, снизить влияние этого фактора на стабильность и безопасность в республике, на решение экономических вопросов в Осетии?

19 марта 1999 года произошел террористический акт на Центральном рынке Владикавказа. Были многочисленные жертвы. Я настоял на немедленной встрече с Президентом России, чтобы изложить крайнее недовольство жителей Осетии, которые справедливо считали, что власть не принимает исчерпывающих мер по обеспечению безопасности. Разговор был трудным, принципиальным и долгим.

Хозяин кабинета вышел мне навстречу, был предельно внимателен, дал возможность обстоятельно изложить все, с чем я к нему пришел. Это было очень важно: как мы предполагали, теракт во Владикавказе не был результатом криминальных разборок, но являлся политической акцией, нацеленной на дестабилизацию обстановки в республике. Позже, уже в 2002–2003 годах, эта оценка подтвердилась: расследование установило, что преступление было организовано и осуществлено экстремистским подпольем, имевшим базы в соседней республике. К сожалению, этот предельно тревожный сигнал не был должным образом услышан – ни спецслужбами нашей страны, ни, что самое главное, самим обществом, особенно на тех территориях Северного Кавказа, где обосновалось террористическое подполье.

Выслушав мою информацию о происшедшем, Ельцин дал указания правоохранительным органам, руководителям следствия, а после этого – необходимые поручения председателю правительства по оказанию помощи пострадавшим и их семьям. Мы подробно обсудили сложившуюся после теракта ситуацию в Северной Осетии, я уже собрался уходить. Ельцин тоже пошел к своему письменному столу. Вдруг он развернулся и сказал: «Александр Сергеевич, передайте мои соболезнования и чувства поддержки всему осетинскому народу». И это, наверное, было важнее всего, что Борис Николаевич сказал мне в ходе беседы. Многолетний опыт партийной и государственной работы все-таки оставляет глубокий след в душе человека. И Ельцин, видимо, интуитивно почувствовал, что, не произнеси он столь нужных слов, наша встреча не отразила бы его внутреннего состояния.

В начале мая того же года у меня состоялась еще одна встреча с Ельциным. Это был период, когда президент был не в лучшей физической форме, испытывал постоянные недомогания. Когда я вошел в приемную, его помощник Владимир Шевченко спросил: «Александр Сергеевич, может, не надо сегодня встречаться с президентом? Борис Николаевич неважно себя чувствует, а вам, наверное, нужен обстоятельный разговор?» Он пояснил, что некоторое время назад завершилось заседание комиссии, где обсуждались мероприятия, связанные со встречей третьего тысячелетия, оно продолжалось долго, и президент устал. Но я возразил, сказав, что откладывать срочные вопросы нет возможности.

Я не знал, что Борис Николаевич был взвинчен и крайне раздражен после памятного совещания в Кремле, на котором он произнес свой очередной афоризм: «Не так сели». Ельцина, напомню, тогда возмутило, что рядом с председателем правительства сел Олег Сысуев и где-то с другой стороны оказалось место недавно назначенного первым заместителем премьера Сергея Степашина. Сысуев на этом завершил карьеру в качестве первого заместителя главы администрации Президента РФ, а Сергей Вадимович, пересевший по просьбе Ельцина на место рядом с Примаковым, потом, как известно, стал премьер-министром России.

«Ельцинский» период моей работы в республике вместил много событий. Работать в то время было непросто. Но главная сложность, вопреки предположениям скептиков, заключалась не в Ельцине, который, надо отдать ему должное, поддерживал многие вносимые мной и моими коллегами предложения. Главной проблемой оказалась самоуверенная молодая бюрократия вокруг Ельцина, не имевшая управленческого опыта и погубившая немало дельных проектов.

Например, мы настаивали на том, чтобы на протяжении 10–15 лет часть таможенных платежей инвестировать в развитие двух перевальных дорог, проходящих через Северную Осетию и соединяющих Россию с Закавказьем. Но, как гласит старая осетинская пословица: «Арба не перевернется – дорогу не расширят». Президент дал необходимое указание, республика многократно ставила этот вопрос перед федеральным правительством, однако проблема так и не была решена.

Зато в тот период удалось вернуть, хотя и не в полном объеме, финансирование строительства Зарамагской ГЭС, продвинуть реализацию ряда других существенных для экономического и социального развития республики предложений. Был решен вопрос по воссозданию Северо-Кавказского военного суворовского училища. Мы увязали его восстановление с историей кадетского корпуса, открытого во Владикавказе еще в 1906 году.

Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину

23 февраля 1998 г.

Уважаемый Борис Николаевич!

Обращаюсь с просьбой рассмотреть вопрос о восстановлении старейшего в России Владикавказского кадетского корпуса и дать соответствующие поручения для проработки вопроса Государственному военному инспектору Российской Федерации А. Кокошину, министру обороны Российской Федерации И. Сергееву и директору Федеральной службы безопасности Российской Федерации Н. Ковалеву.

Владикавказский кадетский корпус был основан в 1906 году и сыграл выдающуюся роль в подготовке многих тысяч юношей к ратной службе, составив элитную и высокообразованную часть офицеров и генералов Вооруженных Сил страны.

Ваше одобрительное отношение к идее воссоздания кадетского корпуса имело бы стратегическое значение в деле подготовки офицеров для воинских частей, имеющих специализацию горно-приграничной службы. Обращение к Вам отражает настойчивые ожидания многих выпускников этого несправедливо закрытого учебного заведения, и Ваше положительное решение было бы с благодарностью воспринято в Вооруженных Силах и Пограничных войсках современной России.

Президент Республики Северная Осетия – Алания

А. Дзасохов

С 1998 по 2000 год в России сменилось пять правительств. Руководство нашей республики определило в этот период несколько базовых положений в своей деятельности, которые сформировали также и режим нашей совместной работы с федеральным правительством.

Первое – опора на собственные возможности, введение в действие внутриреспубликанских ресурсов: поддержка промышленного производства, малого бизнеса, повышение эффективности налоговых сборов. Результат на этом направлении сказался уже в 1998 году. Через несколько месяцев собираемость налогов увеличилась на 30–40 процентов, а в 1999 году почти удвоилась. Это позволило руководству республики больше не стоять перед правительством и федеральными министерствами с протянутой рукой.

Второй принцип – грамотно, только при хорошей профессиональной подготовке документов и предложений обращаться в федеральные органы власти. Здесь требования были такие: безупречность и глубокая аргументация наших предложений.

И третий принцип – руководителю республики выезжать в командировки только в исключительных случаях. Кому-то это может показаться мелочью, но, на мой взгляд, следование данному правилу имеет большое мобилизующее значение для управленческого аппарата в республике, для местных органов власти. Кроме того, это влияет и на общественное мнение. Люди понимают, что главные акценты в деятельности руководителя связаны не с визитами в Москву, а с работой внутри республики. Они постоянно видят, что президент занят общереспубликанскими делами – находится на заводе, в трудовых коллективах, в каком-то селе, старается решить вместе с членами правительства возникшую проблему.

С благодарностью помню первый состав правительства республики, который возглавил Таймураз Мамсуров с его опытом работы не только на республиканском, но что было очень важно, на районном уровне. Все эти годы мы работали слаженно, стараясь решать вопросы, опираясь на волю народа республики. Подобралась сплоченная, ответственная и в большинстве своем профессиональная команда. Сразу к этому добавлю: последнее дело, если руководитель задним числом охаивает с ним работавших товарищей и коллег. Когда я перелистываю некоторые мемуары, в том числе лично знакомых мне авторов, то у меня создается впечатление, что он (начальник) всегда прав, а подчиненные…

В нашей среде не было лишней комплиментарности. Была требовательность в сочетании с пониманием того, в какое сложное и трудное время и в каких условиях работаем.

Взаимодействие федерального и республиканского уровней власти было и останется важным, пожалуй, ключевым фактором эффективности управления регионом. Стараясь задать нужный темп решения социальных и экономических вопросов, мы начали обеспечивать деловые визиты российских министров и руководителей федеральных ведомств в республику. В этом деле отмечу роль администрации президента республики во главе с М. Тебиевым, Постоянного представительства РСО – Алания в Москве и добросовестную, активную работу Э. Бугулова и сменивших его В. Гугкаева и В. Беликова.

29 октября 1998 г. во Владикавказе состоялось крупное совещание по вопросам состояния и использования транспортных возможностей автомобильных, железных дорог и морских портов на Юге России. По составу участников это было, можно сказать, выездное заседание правительства РФ во главе с премьер-министром Евгением Максимовичем Примаковым. На совещании присутствовали руководители всех северокавказских субъектов Федерации. Именно тогда возникло само понятие, а также обозначились контуры проекта «Южные ворота России».

Решение вопросов, связанных с южнороссийскими транспортными коммуникациями, носило срочный характер – не только народно-хозяйственный, но и политический. К тому времени проект «Трасека», инициированный Евросоюзом, уже начал приобретать реальные формы: некоторые его части даже были профинансированы. А на каспийском направлении наша страна потеряла с 1993 года инициативу, отдав ее другим прикаспийским государствам. Экстерриториальность Каспийского моря была поставлена под сомнение. Позже противоречия по вопросу о статусе Каспия были отчасти преодолены в компромиссном решении, по которому море оставалось экстерриториальным, а его дно делилось на национальные сектора. Плюс ко всему железнодорожное сообщение между Россией и закавказскими странами было парализовано. Из-за ситуации в Чечне было прекращено даже регулярное железнодорожное сообщение с территорией Дагестана к югу от Терека, поскольку единственная железнодорожная ветка проходила через чеченский Гудермес. В последующем были построены обходные пути между Кизляром и Хасавюртом, и связь Дагестана с остальной страной была восстановлена. Но Северная Осетия оказалась лишена своих транзитных коммуникаций на восток, через Ингушетию, Чечню и Дагестан.

Нас в республике особенно интересовали в этой ситуации (означавшей фактическую блокаду широтных коммуникаций, идущих через Ингушетию и Чечню) возможности повышения роли двух автомобильных перевальных магистралей в Закавказье, проходящих по территории Осетии. По итогам совещания под председательством Примакова руководство республики направило премьер-министру официальное письмо следующего содержания:

Уважаемый Евгений Максимович!

Направляю предложения по обустройству федеральных дорог, проходящих через территорию республики и связывающих Российскую Федерацию с государствами Закавказья и далее Ближним Востоком.

Обе дороги – Транскавказская автомагистраль и автодорога «Кавказ», которая южнее города Владикавказа переходит в Военно-Грузинскую дорогу, нуждаются в существенной реконструкции, обустройстве и надлежащем содержании.

По нашей просьбе руководитель Федеральной дорожной службы В. Артюхов в октябре 1998 года направил в республику группу специалистов, которые обследовали техническое состояние дорог, существующих мостов через реки Терек и Ардон, путепроводов и тоннелей по трассам, включая главный тоннель под Рокским перевалом, и составили проект программы их реконструкции.

В республике побывали также представители Федеральной пограничной службы и Таможенного комитета РФ, которые на месте изучили и рассмотрели вопросы обустройства пограничных и таможенных постов «Верхний Ларс» и «Нижний Зарамаг», в своем нынешнем виде не отвечающих самым элементарным требованиям.

В связи с этим обращаюсь к Вам с просьбой:

Поручить Федеральной дорожной службе (Артюхов) рассмотреть подготовленный проект соглашения между Федеральной дорожной службой России и правительством Республики Северная Осетия – Алания об обустройстве федеральных автомобильных дорог, связывающих Россию с Закавказьем и проходящих через территорию республики, и ускорить его принятие;

Поручить Таможенному комитету Российской Федерации и Федеральной пограничной службе РФ выполнить проектно-изыскательские работы и осуществить в 1999 году строительство современных таможенных и пограничных постов в Верхнем Ларсе и Нижнем Зарамаге».

Президент Республики Северная Осетия – Алания

А. Дзасохов

Многие из этих предложений были впоследствии реализованы. Из-за тяжелого положения в Южной Осетии крайне важно было добиться реконструкции Транскавказской автомагистрали и Рокского тоннеля, который в зимнее время из «дороги жизни» превращался в зону повышенного риска. То, что это в итоге удалось, имело большое народно-хозяйственное и общественно-политическое значение.

Иногда мои земляки говорят: а что было сделано? Вспомним, в каком состоянии были автомобильные дороги на Транскаме, на направлении приграничного пункта Ларс, на Фиагдонском и Дигорском направлениях… Хочу отметить вклад в эту сферу известных и заслуженных дорожников Хасана Албегонова и Гайоза Макиева. Были привлечены большие государственные инвестиции и заново обустроены и оснащены современным техническим оборудованием пограничные и таможенные пункты на Нижнем Зарамаге и Верхнем Ларсе.

Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину

21 февраля 1998 г.

Уважаемый Борис Николаевич!

Обращаюсь с просьбой оказать содействие в обустройстве переходов через южную границу Российской Федерации в закавказские государства и далее государства Южной Европы и Ближнего Востока.

Дело в том, что по территории Республики Северная Осетия— Алания проходят обе главные перевальные автомобильные дороги через Главный кавказский хребет. Именно по ним осуществляется основной грузооборот.

С каждым годом поток автотранспорта многократно увеличивается и возникают не только так называемые «спиртовые проблемы», но также и автомобильные пробки, где надолго скапливаются рейсовые автобусы, легковой автотранспорт, создаются большие трудности даже для пешеходного движения через посты пограничного контроля.

Неприглядность ситуации состоит в том, что если на западных, северо-западных и восточных границах России пункты пропуска, как правило, соответствуют принятым нормам, то на южном направлении условия противоречат самым элементарным требованиям безопасности и технического оснащения.

Это создает угрозу для жизни людей, сохранности перевозимых грузов и транспортных средств. В результате – большие невостребованные возможности. Но даже в таких условиях в 1997 году внешнеторговый оборот составил 140 млн долларов США, а 40 млрд рублей таможенных пошлин поступило в федеральный бюджет.

В связи с вышеизложенным прошу Вас, уважаемый Борис Николаевич, дать прямые указания Правительству Российской Федерации и Государственному таможенному комитету Российской

Федерации принять все необходимые меры для скорейшего обустройства пунктов пропуска через границу на территории Республики Северная Осетия – Алания.

Это позволит Югу России стать выгодным, привлекательным и приемлемым направлением для экономического сотрудничества.

Президент Республики Северная Осетия – Алания

А. Дзасохов

Восстанавливать надо было не только дороги, но и владикавказский аэропорт, который в годы первой чеченской военной кампании (1994–1997 гг.) был превращен де-факто в военный аэродром. В результате его взлетно-посадочная полоса пришла в неудовлетворительное техническое состояние. Средства аэронавигации и радиолокации также отслужили свой нормативный срок, да и само здание аэропорта имело удручающий вид. За короткое время, как за счет бюджетных средств, так и благодаря поддержке предпринимательского сообщества республики, нам удалось привести его в порядок.

Вскоре началась вторая чеченская кампания. Опять посыпались требования переориентировать аэропорт под военные нужды, хотя абсолютной необходимости в этом не было. Здесь же, в аэропорту, без согласования с руководством республики, попытались расположить и армейскую вертолетную площадку. Хорошо, что мы проявили тогда настойчивость, нашли согласие с военным руководством в том, чтобы сохранить аэропорт как гражданский, причем нужный не только Владикавказу, но и всей республике и нашим соседям.

В ноябре 1999 года правительство РФ запретило всем аэропортам Северного Кавказа осуществлять международные рейсы. Потерял такую возможность и владикавказский аэропорт. Мы долго доказывали, что, например, поездки торгового люда – «челноков» в Объединенные Арабские Эмираты или в Турцию не имеют с терроризмом ничего общего. Это просто возможность для многих семей добыть средства к существованию. В итоге и здесь наше предложение было учтено. В августе 2000 года международные рейсы из Владикавказа и Минеральных Вод возобновились. Позже аналогичное решение было принято по аэропортам Нальчика и Махачкалы.

Вспоминаю, как по моему приглашению в республику приехал министр путей сообщения РФ Николай Емельянович Аксененко. Позже он стал первым заместителем председателя правительства России. У него была репутация сильного министра, говорили об Аксененко и как о возможном кандидате на пост Президента России.

Выходец из Сибири, он прошел все ступени карьеры железнодорожника – от рядового работника дистанции пути до руководителя крупнейшей отрасли. Интересно, что Николай Емельянович вырос в старообрядческой семье и полностью соблюдал соответствующие традиции. Он был, кстати, тринадцатым ребенком в семье.

Аксененко прибыл во Владикавказ вместе со своими заместителями для рассмотрения предложений руководства республики по реконструкции старейшего на Северном Кавказе Владикавказского вагоноремонтного завода. Приехав на предприятие, прошли по ветхим цехам. Под впечатлением от увиденного настроение министра стало быстро меняться. От его заинтересованного взгляда не осталось и следа. Я понял, что Аксененко думает о том, не лучше ли вообще закрыть завод. Но этого нельзя было допустить. Я предложил Николаю Емельяновичу закончить осмотр предприятия и продолжить разговор уже в городе.

Мы уехали с ним вдвоем на государственную дачу, где без лишней дипломатии я ему сказал: «У нас с вами нет права предать дело предшествующих поколений государственных людей Российской империи и Советского Союза». Поначалу он не понял, о чем речь, и вопросительно посмотрел на меня. «Закрытие вагоноремонтного завода перечеркивает промышленную политику государства, которая проводилась в этой части России многие десятилетия», – пояснил я.

Надо отдать должное Аксененко. Он не стал полемизировать, но в то же время не поддакивал, видимо взяв время для принятия окончательного решения. Как показали его дальнейшие поступки, он пришел к единственно правильному выводу и добился решения федерального правительства о реконструкции завода. Теперь почти весь российский Юг восстанавливает парк своих пассажирских вагонов в стенах нашего предприятия.

Николай Емельянович ушел из жизни преждевременно. Он мог принести еще немало пользы стране. Аксененко многое сделал для развития железнодорожного транспорта. По его инициативе были построены прекрасные здравницы на Черноморском побережье России и в Кавказских Минеральных Водах.

У нас с Николаем Емельяновичем сложились теплые человеческие отношения. Ему очень нравилась Осетия, ее люди. На всю жизнь запомнил, как он однажды мне позвонил в восемь утра из автомобиля и сообщил: «Вчера мы долго заседали и приняли правильное решение». Я насторожился. Что за решение? О каком заседании идет речь? Неужели опять какой-то столичный сюрприз? А он с ликованием сообщил: «Собирались все родственники и решили назвать моего внука Аланом».

Однако вернусь к производственным вопросам. Что произошло с отечественной промышленностью в условиях быстрого и непродуманного, упрощенного перехода к рыночной экономике? Страна получила в 1990-х годах монетаристские модели. Хищническая «ваучеризация» на деле стала почвой для формирования воровского олигархического сообщества. Промышленные предприятия остались стоять скорбными памятниками некогда индустриальной державы.

В Осетии и на Кавказе к числу крупных заводов цветной металлургии относится «Электроцинк», одно из ведущих предприятий отрасли. Завод был создан более 110 лет тому назад, в 1905 году. В критические для промышленности России годы руководство завода и правительство республики стремились сохранить трудовой коллектив. Однако на плаву предприятие оставаться уже не могло.

В отсутствие Госплана и Минцветмета, а значит, и централизованного внимания государства и в то же время без крупных инвестиций и горизонтального рыночного кооперирования «Электроцинк» не мог осуществить природоохранные меры, давно назревшее технологическое переоснащение, необходимое для современного функционирования предприятия.

Руководство завода, а позже республика провели переговоры с Уральской горно-металлургической компанией (УГМК), и в конце 2003 года «Электроцинк» вошел в ее состав. Завод начал модернизацию основных цехов с одновременным выделением крупных сумм на экологические нужды.

В результате существенно увеличился выпуск продукции, была в разы повышена зарплата рабочих, начали решаться социальные вопросы.

Отношусь с полным пониманием и поддерживаю призыв к эффективному обеспечению экологических требований к предприятию.

Главным условием для работы предприятия было строгое и полное соблюдение всех юридически обязывающих документов, как и программы социальной, бытовой и медицинской инфраструктуры. Необходимо поэтому придать этим важным документам полную открытость и держать под строгим общественным контролем. Напомню, что соглашение с УГМК было увязано с условиями обязательных масштабных экономических программ, с введением в действие крупной поликлиники завода, пансионата «Сосновая роща» на 200–250 мест, рабочих столовых, а также большая программа благотворительных акций.

Уместно вспомнить о выдающемся деятеле отечественной промышленности Ефиме Павловиче Славском – основателе отрасли, обеспечившей сырьевую базу для всей советской атомной энергетики, трижды Герое Социалистического Труда, кавалере десяти орденов Ленина, бессменном министре среднего машиностроения СССР, единственном человеке в стране, который до весьма почтенного возраста возглавлял ключевое в стратегическом отношении ведомство. Этот легендарный министр в молодые годы проходил трудовую закалку как металлург, инженер, руководитель на заводе «Электроцинк» во Владикавказе.

Такие люди, как Ефим Славский, своими судьбами и свершениями связывают нашу Осетию с историей всей великой страны. Они оставляют нам пример не только профессиональной управленческой компетентности, но и государственной мудрости – видения того, как должны быть связаны интересы России с ресурсами и нуждами ее регионов.

Особо хочу сказать об историческом городе Моздок. В советское время он играл важную геополитическую роль на южном направлении страны и был местом дислокации серьезных воинских соединений. В сентябре 2001 года в республику прибыл с рабочим визитом министр обороны России Сергей Борисович Иванов. Мы посетили несколько воинских частей 58-й армии, побывали в Моздоке. Вспоминали, как в годы холодной войны в Моздоке был создан элитный полк стратегической авиации. Его летчики, обеспечивая геостратегическую безопасность нашего государства, бороздили небо на высоте 11 тысяч метров, летали и через Северный полюс. В трудных 1990-х годах полк был передислоцирован в Саратовскую область, в город Энгельс. Обсуждая будущее Северного Кавказа, я, в частности, выражал надежду, что наступит пора, когда на свою базу вернется стратегическая авиация. Дискуссия о будущем заняла много времени.

Программа была насыщенной. Завершили дела около 16 часов 11 сентября и решили, что наступило время «адмиральского часа», то есть обеда. Перелетели на вертолетах из Моздока во Владикавказ. Расположились на даче. И как водится, включили телевизор. Все, о чем говорили и думали весь день, отодвинулось назад. Идет прямая трансляция происходящего в Нью-Йорке. Террористы, захватившие самолеты, таранят здания Всемирного торгового центра, идут на штурм Пентагона! Все производило ужасное, трагическое впечатление. Министр обороны срочно через Ростов вылетел в Москву, чтобы быть рядом с Верховным главнокомандующим…

В живых человеческих связях Осетии со Ставропольским краем и осетинского народа с русским, а также в сохранении многонационального характера нашей республики Моздокский район занимает особое место. Именно в Моздоке в 1774 году было совершено юридическое оформление вхождения Осетии в состав России. Здесь происходило взаимопроникновение культур и традиций кавказских народов с культурой и традициями России. Моздок – это хлеборобный край, житница республики. Справедливо в последние годы утвердился образ Моздока как «северной столицы» Осетии.

Затянувшееся напряженное военно-политическое положение в непосредственной близости от Моздокского района могло отразиться на его сложившемся этническом облике с преимущественно русским населением. Весь этот период на территорию района стихийно перетекали беженцы, сформировался мощный миграционный поток. Нужно было предпринимать специальные меры, чтобы сберечь традиционный уклад Моздокского района.

У руководства республики была информация о случаях давления на коренных жителей Моздока со стороны переселенцев из соседних республик. Имел место прямой шантаж, когда заявляли: «Если не продашь квартиру, дом, взорвем, подожжем – в покое не оставим». Тревожной была в то время ситуация в Моздокском районе.

Вопрос заключался в том, как защитить жителей республики, как поддержать моздокчан. В этой связи руководство Северной Осетии официально обратилось к Президенту с предложением на переходный период, до восстановления мира на Северном Кавказе, придать Моздокскому району статус закрытого административного территориального образования (ЗАТО).

Президент поддержал наше предложение и поручил правительству и федеральным ведомствам рассмотреть поставленные нами вопросы. Мы со своей стороны отслеживали выполнение этого поручения, а моздокчане получили надежду, что будут созданы надежные гарантии, ограждающие район от перспективы исхода коренного населения. Начальник Генерального штаба Анатолиий Квашнин с идеей ЗАТО был согласен. Министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу и Пограничная служба – тоже. Но опять, как часто бывало, на пути кардинального решения этого вопроса встали чиновники из Минфина России. Так и заволокитили все дело. Но мы не сидели сложа руки. Прежде всего, республика добилась, чтобы не было скачкообразного прироста населения без учета интересов коренных жителей Моздока с игнорированием жилищных, транспортных, иных городских норм.

В сентябре 2001 года правительство страны приняло постановление «О первоочередных мерах поддержки социально-экономического развития Моздока и Моздокского района». Это был единственный случай, когда проблемы отдельного района были рассмотрены и поддержаны на федеральном уровне. Были выделены значительные средства на строительство объектов здравоохранения, образования, культуры, жилья для военнослужащих, на поддержание экологической безопасности. По признанию главы района Вячеслава Паринова, мэра города Моздок Георгия Адамова и многих моздокчан, этот документ принес определенность, вселил в жителей уверенность в завтрашнем дне.

Своевременным было и принятие в июле 2003 года парламентом республики постановления «О некоторых вопросах регулирования миграционных процессов на территории Моздокского района Республики Северная Осетия – Алания».

Для того чтобы контролировать выполнение программ по Моздоку, несколько ключевых министров правительства республики были закреплены за районом.

Я очень верю в Осетию, в ее многонациональную силу. Хочу, чтобы рядом с осетинами, образующими республику, и в дальнейшем жили русские, представители других народов. Именно такую политику мы всегда проводили в отношении Моздока. Как человек, прошедший через опыт руководства кавказской республикой, считаю большой государственной задачей всячески способствовать тому, чтобы русские инженеры и учителя, водители и конструкторы, преподаватели и врачи, летчики и механики не сторонились российского Кавказа, а стремились сюда, чувствуя себя нужными Отечеству, многонациональной и сильной России. Любили бы Кавказ, как Пушкин, Лермонтов, Толстой, Шолохов… Осетия неизменно будет привержена этим идеям.