О состоятельности республиканской власти

Все субъекты Федерации равны, но у национальных республик есть свои отличия. Консолидирующая роль руководителя в многонациональной стране и республике. Трудный поиск общественной солидарности. Надо брать на себя ответственность, не перекладывать на других. Руководитель в экстремальных условиях. Курс на борьбу с преступностью и криминальным миром. О синдроме событий в Осетии 1981 года

Уже после моего ухода с поста президента Северной Осетии руководитель одной из северокавказских республик, принадлежащий к новому поколению политиков, в неофициальной обстановке спросил меня: что является самым важным для человека в этой должности? Ответил сразу, потому что уверен: это так. Я сказал, что сколько угодно можно заниматься экономикой, инвестициями и другими экономическими, материальными вопросами, но главным все равно остается общественное согласие, стабильность. Рассчитывать на успех без особенного внимания к вопросам духовной жизни, культуры руководитель национальной республики не вправе.

Почему я так считаю? Дело в том, что национальные республики России – это историческая форма политического самоопределения народов, позволяющая им сохранять свою самобытность и культуру и, являясь частью общей великой страны, ее гражданами, формировать духовный облик России, ее экономику и общество. Национальные республики – один из государственных институтов, скрепляющих многонациональное государство. Поэтому к общественному климату в национальных республиках должна предъявляться двойная требовательность – никогда не следует забывать, что они не только малая родина для титульной национальной группы, но родной дом для всех своих жителей.

Состоятельность власти, в том числе и в таких областях, как обеспечение общественного согласия и правопорядка, борьба с преступностью, имеет в республиках особенное значение. Оно состоит в том, что ненадежность правоохранительной сферы неизбежно отразится на состоянии межнациональных отношений. Если нет стабильности, если свирепствует криминал, то нередко первыми снимаются с родных мест в поисках лучшей доли именно представители нетитульных национальных групп – русские и русскоязычные. А это, как правило, те, кто занят в промышленном производстве, состоит в техническом или инженерном сообществе, преподаватели вузов и школ, люди творческого цеха.

Межнациональный климат всегда играл важнейшую роль в том, как воспринимается республика ее жителями, не испытывают ли они чувства отчужденности. Этот климат не зависит от размеров республики, численности ее населения или, скажем, промышленного потенциала. Надо сказать, не все это понимают, даже среди государственных людей. В неформальной, а иногда и в официальной обстановке можно услышать такие «откровения»: мол, я, губернатор такой-то области с многомиллионным населением, и его у нас в пять раз больше, чем в вашей республике…

Столь поверхностный подход – примета не только нынешнего времени. Точно так же и в советский период некоторые партработники не без гордости заявляли, что на каком-то большом заводе членов партии чуть ли не в два раза больше, чем в парторганизации какой-нибудь небольшой республики. Это отражает непонимание самой сути исторической России и актуальных задач нашего времени. Уникальность российского федерализма заключается именно в том, что ему удалось совместить мощь и интересы единого государства, с одной стороны, и форму политического самоопределения многих, порой очень небольших по численности народов в виде национальных республик и автономий – с другой. Россия как историческая империя не «поглотила» народы, а сохранила их. И со своей стороны эти народы не просто сохранились как таковые. Их представители в решающей степени осознают и чувствуют себя россиянами, частью «большой России». А на уровне республик важен именно климат единой малой многонациональной родины – свободной, безопасной и надежной, позволяющей строить долгосрочные жизненные планы.

Не все здесь проходит гладко и последовательно, не все задачи решаются «автоматически» и без проблем. Поэтому вдвойне важна роль гуманитарной интеллигенции и ответственных политических сил – как на общенациональном, так и на региональном уровне. Отсюда же и особая задача руководителей республик и республиканских органов власти – быть не просто инструментами защиты местных интересов, но способствовать конструктивному соединению их с интересами страны в целом. Здесь при правильном государственном понимании своей роли можно в единой увязке решать региональные и общегосударственные задачи, опираясь на поддержку народа республики. Эта формула являлась для меня своеобразной политической платформой, требовавшей тонкой и выверенной линии поведения.

Является ли руководитель республики носителем консолидирующих, объединяющих идей, или он непредсказуем, может уклониться в сторону сепаратизма, национального экстремизма, противопоставить свой народ другим народам – это и есть критерии, которые должны учитываться при оценке его работы в первую очередь. Руководитель должен быть способен оправдать ожидания государства и точно в такой же мере уметь защитить интересы народа, безопасность и права граждан.

Надежность работы институтов государственной власти – важнейший фактор, обеспечивающий атмосферу стабильности и безопасности в обществе. Уверен, что достичь этого можно, только если налажены эффективное деловое взаимодействие с представителями правоохранительной системы – и в республике, и на федеральном уровне. Не секрет, что значительный отток населения из Северо-Кавказского региона начался в 1990-х годах и продолжался позже не только из-за военно-политической нестабильности в Чеченской республике, но и по причине общего экономического неблагополучия и, самое существенное, в результате снижения уровня правопорядка. Поэтому борьба с криминалом стала в эти годы таким же важным направлением государственной деятельности, как и противостояние национальному экстремизму и сепаратизму.

На этом ключевом участке работы хороший старт в Северной Осетии был дан в феврале 1998 года, то есть вскоре после президентских выборов в республике. Мы провели во Владикавказе совещание по борьбе с преступностью, в котором приняли участие все первые руководители общероссийских министерств и ведомств – МВД, ФСБ, Генеральной прокуратуры, Верховного суда, МЧС и др. Принцип ежедневного взаимодействия сохранялся на протяжении всех лет моей работы. Это было сложное время. Порой события вынуждали к разговору на повышенных тонах. Но все – в интересах дела.

Февральское совещание и последующие мероприятия, направленные на пресечение не только насильственных, но и экономических преступлений, не сразу, но начали давать результаты. А широкое общественное мнение поддерживало настрой руководства республики и программные документы, в которых обобщались конкретные направления работы. Эти направления были определены в публикации «Десять вопросов, ответы на которые требует жизнь», обозначившей начало активного противостояния криминалу. Принципиальной позицией стала борьба за очищение самих правоохранителей от коррупционных связей, практики так называемого крышевания. Мы занимались тем, что несколько лет спустя назовут борьбой с «оборотнями в погонах». Одновременно надо было срочно обуздать волну похищений людей. С этим злом республика столкнулась из-за совпадения общего социально-экономического кризиса в стране и республике и превращения территории соседней с нами Чечни в зону, фактически закрытую для правоохранительных органов.

За короткое время (шесть-семь месяцев) в результате настойчивой работы МВД, ФСБ, прокуратура вместе с республиканским правительством и органами местного самоуправления сумели разрушить крупные организованные преступные сообщества, которые на протяжении всех 1990-х годов терроризировали жителей республики. Столица Северной Осетии вздохнула с облегчением, горожане и гости Владикавказа вновь заполнили вечерние улицы и проспекты. Особенно это было заметно во время празднования Дня республики, Дня города, других всенародных праздников, сопровождавшихся массовыми гуляниями до глубокой ночи.

Для меня строгим правилом стали еженедельные рабочие встречи с каждым из руководителей правоохранительных структур республики. Каждый день, включая праздники и выходные, начинался с информации министра внутренних дел. Конечно, у руководителя региона есть соблазн возложить всю ответственность за положение дел в сфере правопорядка на силовые службы. Сделать вид, что повседневная борьба с криминалом и обеспечение общественной безопасности не имеет к нему прямого отношения, что это якобы исключительная прерогатива людей в погонах. Закон действительно предполагает и регулирует распределение полномочий. Это понятно. Но я всегда считал, что надежный заслон преступному миру может быть поставлен только при тесном взаимодействии всех органов государственной власти. Такое взаимодействие и совместное взыскательное обсуждение острых, нередко не для большой трибуны, деликатных вопросов обеспечивалась на заседаниях Совета Безопасности республики. Его текущую деятельность и подготовку материалов обеспечивали в разное время генералы Юрий Бзаев и Урузмаг Огоев. Каждому из них я очень благодарен за верность долгу и интересам Осетии и всей страны. У. Огоев приехал в республику с большой военной должности – командующего армией ПВО на Дальнем Востоке. Его опыт и тяга к родным местам в трудное для республики время вызывали уважение и доверие.

Случается, что иногда без учета реальной ситуации и мнения местного руководства в регион явочным порядком направляют полковников и генералов, которые не настроены на подобный режим работы и не видят необходимости в тесном взаимодействии с местными органами власти. Прибывший на службу в регион начальник не стремится, да и не способен установить доверительные, ответственные отношения с руководителем субъекта федерации. В свою очередь, многие подчиненные высоких назначенцев, будучи сами из числа прикомандированных офицеров, попадают в зону отчуждения, не доверяют своим местным коллегам и наталкиваются на такое же отношение к себе со стороны последних.

Сказанное в первую очередь относится к министрам внутренних дел, которые должны быть не только высокими профессионалами, но и знать хотя бы в общих чертах историю, традиции, понимать духовную самобытность народа, среди которого они работают. У нас в Осетии, например, из всех направленных за несколько лет из Москвы министров внутренних дел только один – Геннадий Александрович Алексеев сумел органично вписаться в общественно-политическую жизнь республики. Он нашел с коллегами такой человеческий и профессиональный контакт, который самым позитивным образом сказался на итогах работы его ведомства и положении дел в сфере правопорядка. По окончании своей работы в Осетии Алексеев оставил в республике не только отлаженную систему МВД, но и многих друзей, коллег, вспоминающих его с большим уважением.

Взаимодействие с руководителями федеральных органов, призванных обеспечить общественный порядок, безопасность, борьбу с экономическими преступлениями – обязательное направление работы глав регионов. Необходимым является создание такого режима взаимодействия, когда руководитель республики и руководители этих структур выстраивают свою служебную деятельность в единой системе обеспечения общегосударственных интересов в федеративном многонациональном государстве. Это было важно всегда. Втройне это необходимо и незаменимо в условиях современной России в последние пятнадцать – двадцать лет. В эти годы в правоохранительных органах появилось немало новых случайных людей. Возник острый дефицит профессиональной, кадровой преемственности. Многие люди, пополнявшие ряды правоохранителей, пришли в систему не по призванию, а ради заработков. Полагаю, что приличная зарплата должна быть, но никогда подобная служба не может быть лишена базовой профессиональной этики, в основе которой – миссия защиты человека и правопорядка. Между тем в 1990-х годах некоторые офицеры забыли о духе и букве присяги. К сожалению, годы военных операций на Северном Кавказе породили у части должностных лиц непонимание собственной роли как государственных людей.

В сложные годы противодействия сепаратизму на Северном Кавказе важно было мобилизовать возможности краткосрочной, но эффективной подготовки офицеров из числа жителей Юга России. Проживающие здесь народы прошли через этапы формирования российско-кавказской идентичности. Это не мысли задним числом. Нет. На примере Чеченской республики мы видим, какой эффективный результат демонстрируется, когда есть высокое доверие и понимание ответственности за судьбу своего народа и защиту интересов всего многонационального государства. Уроки сложной борьбы за сохранение территориальной целостности подсказывают, что на южном направлении следует не ликвидировать военные учебные заведения, а всемерно поддерживать исторические традиции любви к ратной службе.

Признаюсь, что я в годы работы в республике был убежденным сторонником нахождения на руководящих должностях в правоохранительных органах людей из числа местных офицеров. Это сложно, но оправданно. Появление в органах правопорядка руководителя из другого региона, вслед за которым прибывала его команда, повергает в недоумение тех, кто многие годы добросовестно и профессионально служил, а теперь…

Помню, как летом 2003 года во Владикавказ прибыл генерал-лейтенант Светличный Владимир Ильич, куратор учебных заведений внутренних войск. Состоялась наша с ним встреча. Он надежный и успешный начальник Северо-Кавказского высшего училища внутренних войск. Мы хорошо знали друг друга. Поэтому «без энтузиазма» он сообщил, что рассматривается вопрос о закрытии училища во Владикавказе и переводе его в Новосибирск. В своем качестве руководителя республики я заявил, что этого делать нельзя, изложил причины. Училище оставили. Это вызвало большой общественный резонанс, широкую поддержку многих поколений генералов и офицеров.

Реальность, в которой я застал дела в республике в 1998 году, требовала решительных мер. Без учета требований широкой общественности, регулярных и открытых встреч с населением, создания атмосферы доверия между властью и народом двигаться вперед было сложно. Сотни семей Пригородного, Правобережного, Кировского, Моздокского районов Осетии жили тогда с чувством тревоги за судьбу родственников, которые были взяты в заложники (более 600 человек) и находились в заточении на сопредельных с Осетией территориях. Их освобождение, потребовавшее долгой и кропотливой работы, выдержанных действий и смелых поступков офицеров ФСБ и МВД, в основном перевернуло эту черную страницу на Северном Кавказе.

В то тревожное время существовали и другие вызовы. Надо было подступиться к вопросам борьбы с экономическими преступлениями. Сложилась масштабная теневая сеть предприятий по производству алкоголя, почти полностью закрытая от налоговых и контролирующих служб.

Положение было недопустимым, и мы начали действовать. Меня тогда спрашивали в Москве, не слишком ли круто взялись за водочников? Представителям органов республиканской власти поступали анонимные угрозы. Но для защиты финансовых и экономических интересов республики и ее народа, для пополнения республиканского бюджета и наведения элементарного порядка в финансово-экономической сфере необходимо было идти по пути выведения этого производства из тени. Мы руководствовались не только материальными соображениями. Попробуем представить, что криминальная тропа, а лучше сказать, столбовая дорога, по которой шел водочный бизнес, существовала бы и дальше. Огромные суммы денег поступали в карманы сословия водочников и спиртовиков. Это имело колоссальное отрицательное воздействие на общественную атмосферу, работало на подмену ценностных понятий. Люди спрашивали, куда уходят «водочные» деньги. Основания для общественного негодования были серьезные. Не была построена или отремонтирована ни одна школа, ни одна поликлиника, больница или санаторий. В бюджет отчислялись мизерные суммы. Без долгого повествования скажу так: в результате действий, предпринятых правоохранителями и органами государственной власти республики из более чем трехсот мелких, а иногда и карликовых предприятий, запрятанных по темным углам, осталось полтора десятка легально работающих высокотехнологичных производств. Репутация региона с криминальной продукцией изменилась, по признанию федеральных властей. К началу 2000-х годов более половины доходов республиканского бюджета формировалось за счет акцизных сборов с прозрачных форм производства.

Но даже борьба за перевод алкогольной отрасли в легальное русло не была главной головной болью для правоохранителей и местных властей. Общая атмосфера нестабильности в регионе и в республике определялась не только экономическими факторами. В течение всего периода моей работы основной угрозой для общественной безопасности оставались терроризм и экстремизм.

Прокатившаяся по стране в конце 1990-х – начале 2000-х годов волна террористических преступлений имела в Северной Осетии и специфику, и предысторию. В результате эффективных, слаженных действий силовиков были выявлены все исполнители террористических актов в республике. Они понесли заслуженное наказание. Не ушли от законного возмездия и ответственные за террористический акт на Центральном рынке Владикавказа 19 марта 1999 года. В 2002 году были задержаны четыре жителя поселка Карца, среди которых, как впоследствии было доказано в суде, оказались организатор и исполнители этого злодейского преступления. Главаря банды А. Цурова суд приговорил к пожизненному заключению, трех других – М. Темирбиева, У. Ханиева и А. Хутиева – к срокам от 10 до 23 лет в колонии строгого режима.

Даже после таких кровавых преступлений отдельные чиновники, депутаты и «специалисты» по межнациональным отношениям, прибывающие на Северный Кавказ, продолжали повторять штампованные заявления о том, что преступление не имеет национальности, вместо того чтобы дать событиям нужную политическую оценку и действовать в интересах искоренения опасных для общества установок террористических групп и их главарей. Получалось так, что преступник не имеет национальности, но порой – имеет. Требования упредить возможные преступления путем усиления контроля на административной границе встречали многочисленные, часто демагогические возражения в связи с якобы нарушением Конституции и принципа свободы передвижения. Такой подход с юридической точки зрения никто не оспаривал. Мы указывали на сохраняющуюся террористическую и криминальную опасность и требовали адекватных мер контроля за передвижением транспорта и перевозимых грузов.

Трагедия заключалась в том, что теракты, с которыми столкнулись Северная Осетия и другие регионы Северного Кавказа, не были оценены вовремя как общероссийская угроза. Ни по масштабам, ни по характеру и продолжительности борьбы с ней.

Но уроки извлекать надо. Каждый политик стремится к тому, чтобы в минуты серьезных испытаний народ становился монолитным, единым, способным отвечать на вызовы времени. Понимание этой задачи имеет колоссальное – побеждающее и защищающее народ – значение. Поэтому использование таких сложных периодов в политических интересах группы людей или отдельных личностей с карьеристскими или эгоистическими наклонностями следует расценивать как предательство.

В первые годы своего президентства я понимал, что следует особые усилия направлять на упреждение деструктивных тенденций и стихийного развития событий, которые могли бы ослабить внутреннюю сплоченность людей. Общественный разброд отвечал бы целям криминальных группировок и экстремистов, действующих на Северном Кавказе. Их особенно устраивало поощрение протестных настроений против республиканской власти. Делалось это для того, чтобы отвлечь власть и правоохранителей от борьбы против криминала.

В какие-то моменты складывалось впечатление, что частью моих земляков овладевает синдром 1981 года. Тогда удалось использовать чрезвычайные обстоятельства и стихийный протест людей для отстранения от руководства тогдашнего первого секретаря обкома партии. Массовые выступления дали повод ЦК КПСС подвести идеологическую базу для того чтобы приписать именно республиканскому руководству провалы в национальной политике, изобразить саму республиканскую власть в качестве причины неурядиц.

Иногда спрашивают, когда было руководителю легче работать? Тогда, в советскую эпоху, или в новое, штормовое девятибалльное время? Сложно бывает всегда. Но скорее всего, мои старшие товарищи по государственной и политической работе согласятся, что годы на рубеже веков для Кавказа были чрезвычайными.

Приведу один пример. Осенью 1998 года взрывоопасная обстановка возникла в одном из самых крупных населенных пунктов Пригородного района, в осетинском селе Сунжа, где ночью в результате очередной вылазки преступной террористической группы были убиты пять мирных граждан. Возмущенные жители села, взяв тела погибших, решили направиться в столицу республики и устроить митинг, который мог привести к непредсказуемым последствиям, возможно, даже повторить октябрьский 1981 года сценарий. В «походе» на Владикавказ готовились принять участие тысячи людей. У меня было два варианта действий: ждать развития событий или немедленно прибыть на место.

Был уже поздний вечер, десять или половина одиннадцатого. Незамедлительно вместе с министром внутренних дел Казбеком Дзантиевым, секретарем Совета безопасности Юрием Бзаевым, заместителем председателя правительства Георгием Джигкаевым и мэром Владикавказа Михаилом Шаталовым мы выехали в Пригородный район. По пути к нам присоединился глава администрации Пригородного района Павел Тедеев.

На окраину Сунжи прибыли, когда там уже начало формироваться протестное шествие. Предложили собравшимся воздержаться от похода на Владикавказ и обсудить проблему безопасности приграничных сел непосредственно в районе. Пообещали, что разговор со стороны властей будет открытым и честным. Для меня была важна позиция Павла Тедеева, который обладал богатым жизненным опытом, хорошо знал обстановку в районе. Он тоже считал, что нельзя допускать стихийного развития событий и допустить перенос протестных выступлений в столицу республики. Тем более что среди огромного числа людей были провокаторы, призывавшие – трусливо, но очень рискованно для себя – «нанести удары» (разумеется, не кулаками, а чем-то посерьезней) стоявшим в группе митингующих руководителям республики. Меня это не испугало. Прошел за годы работы и пребывания в разных уголках мира и не такое. Происходящее скорее удивило. Как же так…

С трудом, но удалось договориться, что через пятнадцать-двадцать минут все подойдут к зданию районной администрации. Вскоре здесь собралось около пяти тысяч человек, и почти до трех часов ночи шел долгий, сложный, но необходимый разговор. Люди поставили перед правоохранительными органами ясные вопросы. В свою очередь, мы определили направления, по которым будут приниматься дополнительные меры по обеспечению правопорядка и безопасности на приграничных территориях. Так удалось избежать превращения произошедшей трагедии в фактор внутриполитической борьбы, предотвратить угрозу дестабилизации общества. Уверен, что если бы руководитель республики не поехал сам на место, то собравшиеся двинулись бы к зданию правительства и мог бы повториться октябрь 1981 года.

Думаю, все сказанное не оставляет сомнений, что для эффективного противодействия угрозам безопасности необходим тесный контакт между властью и обществом. Единство власти и народа – необходимое условие, не позволяющее страстям выливаться в саморазрушение.

Общественные страсти не должны превращаться в инструмент политического давления внутри республики. Когда появляется угроза целому народу, надо забыть об амбициях и личных обидах, осознать свою ответственность и отличать главные ценности от преходящих, чтобы не попасть в плен собственного самолюбия.

Важнейшая роль в борьбе с организованной преступностью, политическим экстремизмом и террористическими преступлениями принадлежит, безусловно, Федеральной службе безопасности. Я не могу с профессиональной точностью охарактеризовать образ людей, которые работали в годы моего руководства республикой в спецслужбах, но могу сказать, что наибольшей эффективности в выявлении преступников, причастных к похищениям людей, к совершению терактов мы достигли в период, когда республиканское управление ФСБ возглавлял генерал Н.Н. Бритвин. Под началом Бритвина шла систематическая скоординированная работа. Компанейщины не было, но была воля, был системный подход, и фактически все крупные преступления были раскрыты, лица, совершившие теракты и похищения, понесли заслуженное наказание, а число заложников свелось к минимуму. Деятельность Бритвина всегда была высокопрофессиональной, что проявлялось и в подборе кадров, и в организации работы различных подразделений, и в высоком уровне взаимодействия с местными органами власти. Бритвину я мог прямо высказать любую свою точку зрения, обоснованно рассчитывая на конструктивный диалог и понимание того, что мы оба государственные люди и интерес у нас один – обеспечение стабильности и безопасности в республике. Но довериться в полной мере его преемникам я не мог. У меня возникло серьезное сомнение в понимании этими людьми сути их миссии в республике.

В российской истории, в центре и на местах, персоналии всегда играли и теперь играют существенную роль. Переходный, экспериментальный характер многих новых государственных институтов всякий раз высвечивает вопрос о личностных качествах отдельных политиков и государственных деятелей, того, что называют человеческим фактором.

Поэтому покорное, а иногда слепое, подобострастное выполнение любых исходящих от иных федеральных чиновников предложений может отрицательно сказаться на делах.

На рубеже веков Кавказ стоял на распутье. Россия оставила исторические рубежи в Закавказье. К концу 1990-х годов страна находилась в «полуразобранном» состоянии. По законам драмы шансы были равными: либо на катастрофу, распад уже российского Кавказа, либо на обретение политической воли, мобилизацию и выход на траекторию собирания России. При этом надо помнить, что состояние вялотекущего полураспада длилось не год и не два, а значительно дольше!

По мере завершения сложного периода борьбы против сепаратизма, за сохранение территориальной целостности России, а это конец 1999 – начало 2000 года, государственное руководство взялось за исправление грубых ошибок и рискованных шагов по избыточному наделению властными полномочиями регионов. Россия оказалась не федерацией, а соединением многих регионов, наделенных чаще конфедеративными полномочиями. Надо было создавать единое правовое пространство, устранять серьезные противоречия между нормами Конституции РФ и положениями конституций и уставов республик, областей и краев. В этой обстановке мы в руководстве республики решили усилить роль парламента. Я рекомендовал председателя правительства Таймураза Мамсурова на должность председателя парламента. Время показало, что это было правильное решение.

Но если бы в этот сложнейший период была избрана тактика отказа от восстановления промышленности, поддержки высших учебных заведений, строительства дорог, от того, чтобы заниматься театрами, музеями, библиотеками – в ожидании того времени, когда закончится война на Кавказе, это было бы недальновидное, неправильное решение. Поэтому, несмотря на то что положение на Северном Кавказе было сложнейшим, гибли люди, продолжалась острая политическая борьба, доходы были скудными, нужно было найти в республике внутренние ресурсы развития, чтобы не отстать от всей страны, от других регионов. Мы наперекор всему в самое трудное время сказали: да, мы будем восстанавливать нашу промышленность, будем заниматься образованием, здравоохранением, культурой, нашими творческими коллективами. Нельзя было допустить, чтобы возникла культурная «черная дыра» – эффект затянувшегося культурного безвременья, после чего мы могли растерять многое из достигнутого предыдущими поколениями.

И здесь напрашивается параллель, может быть, самая обязывающая и убедительная. В годы Великой Отечественной войны, в 1943 года, когда требовалось нечеловеческое напряжение сил, а страна лежала в разрухе, государственное руководство приняло решение о создании суворовских и нахимовских училищ. Были созданы особые условия для развития науки, приняты решения о создании Дальневосточного отделения Академии наук СССР, меры по сохранению творческих коллективов Большого театра, «Мосфильма». Руководство страны воспринимало лозунг «Все для фронта, все для Победы!» как стратегию не только снабжения фронта оружием из металла и свинца, но и как стратегию единения тыла и фронта оружием духовных ценностей, как стратегию начавшегося уже во время войны строительства духовного будущего нации.

Мы стремились следовать этому историческому примеру и в наших условиях, когда нам было трудно, а республика фактически находилась на передовой. Мы открыли фронт за сохранение культурных памятников и учреждений, учебных заведений и здравниц. В 1999 году был учрежден День республики, обозначивший единство нашей истории с историей России, веху стратегического выбора 1774 года, когда Осетия вошла в состав Российской империи. Этот новый республиканский праздник призван был знаменовать собой сохранение духовных рубежей народа.