Тяжба

Бессердечный читатель, которому ничуть не жаль бедного автомобилиста, попавшего в безнадёжную ситуацию, может данную подглавку пропустить. Но читатель с отзывчивым сердцем, я уверен, найдёт в ней много поучительного и обогатит свои представления о финансово-юридических джунглях сегодняшней Америки.

Главное спасительное окошко, из которого шёл тонкий лучик надежды для меня, называлось «Страховая контора “Лексингтон”». Дело в том, что при покупке «сэйбела» я торговался с упорством Собакевича, требовал десятипроцентной скидки и твёрдо стоял на своём. Тогда хитрый продавец заявил:

— Снизить продажную цену я не могу. Но я готов бесплатно включить в сделку лексингтонскую страховку, обычная стоимость которой — тысяча долларов.

Дальше он объяснил, что эта страховка не покрывает ремонт повреждённого при столкновении автомобиля, но берётся покрыть долг кредитной компании, если автомобиль будет разрушен полностью. Большого смысла в этой страховке я не видел, но всё же дал себя уговорить — уж очень хотелось заполучить просторный и мощный «сэйбел». И надо же, чтобы беда обрушилась на нас именно в той разновидности, которую лексингтонский вариант и предвидел: автомобиль разрушен полностью, и всё, что нам нужно, — чтобы кто-то уплатил наш десятитысячный долг компании «Форд Мотор Кредит».

Я отыскал в бумагах страховой полис, позвонил по указанному телефону. Увы, приятный женский голос объявил, что лексингтонская страховка работает только в том случае, если у человека есть обычная страховка против столкновения.

— Не морочьте мне голову! — заорал я. — Никто не предупредил меня о таком условии покупки полиса. Наоборот, продавец заверил, что я смогу сэкономить на обычной страховке. Да и на чёрта вы были бы мне нужны, если бы у меня была страховка против столкновений? Я бы отремонтировал автомобиль и продолжал ездить на нём.

— Сорри, ничем не могу помочь вам, — приветливо заявила лексингтонская дама и повесила трубку.

Ехать в Массачусетс бить стёкла в конторе лексингтонских жуликов было слишком далеко. Я помчался в автосалон, где был куплен злополучный «сэйбел». Новый удар: оказалось, что за прошедшие три года он успел разориться и закрылся. А «Форд Мотор Кредит» тем временем слал письмо за письмом, напоминая, что они очень встревожены и очень тоскуют, не получая уже — один, два, три — ежемесячных платежа от меня. Мои объяснения, что я стал жертвой обмана и мне нужно время, чтобы добиться правды, их не интересовали. И под новый 1994 год я нашёл в почтовом ящике послание от нью-джерсийской адвокатской конторы «Фарр, Бёрке, Гамбакорта и Райт», сообщавшее, что ей поручено выбить из меня причитающийся должок судебным порядком, со всеми набежавшими процентами. Мне понадобилась вся сила воли и даже какие-то театральные приёмы, чтобы за праздничным столом скрыть от домашних и друзей накатившее уныние.

Правда, я знал уже, что выколачивание денег из должников в Америке является делом нелёгким. Только мафия справляется с ними шутя: ломает им пальцы один за другим, а потом и руку, а потом и глаз может выбить или поджечь дом. Автосалоны же просто нанимали профессиональных автомобильных воров, чтобы те возвращали в их гаражи машины, не оплаченные нерадивыми покупателями.

В ящиках моего стола тоже хранилась папка с надписью «Задолжали “Эрмитажу”», которая никогда не оставалась пустой. Особенно трудно было добиться оплаты накладных от зарубежных заказчиков. Японская книготорговая фирма «Наука», закупавшая наши и российские книги для японских библиотек, задолжала нам почти тысячу долларов, но в ответ на мои напоминания только слала и слала новые пачки заказов. Однако адвокатская фирма была от нас всего лишь в двух часах езды. Поэтому, когда суд графства Берген известил меня, что к ним поступил иск «Ford Motor Credit versus Igor Yefimov», я счёл за лучшее явиться в знакомое мне здание.

Дальше началась эпопея, похожая на ловлю щурёнка в мелком затоне голыми руками. Могучая четырёхголовая адвокатская гидра раз за разом отряжала крючкотвора по имени Лэйси Холли в город Хакенсак, где ему надлежало загнать скользкого мистера Ефимова в мережу, вершу, сачок, поставить его перед судьёй Юджином Остином и добиться судебного постановления в пользу финансового гиганта «Форд Мотор Кредит». Однако очередь дел, дожидавшихся внимания досточтимого судьи, была так длинна, что раз за разом мистер Холли и мистер Ефимов должны были проводить в судебном зале весь день и уезжать ни с чем. Также в эти недели враг по имени подагра набирал силу, и я брёл от стоянки до здания суда, сильно хромая.

В промежутках между визитами в суд продолжалась и эпистолярная война между тяжущимися. Мистер Ефимов, закалённый в схватках с адвокатами Шемякина и имеющий доступ к хорошей печатной технике, насобачился сооружать вполне импозантные юридические бумаги и заявления, нацеленные на то, чтобы повернуть судебное преследование от нищего себя на богатую лексингтонскую страховую контору. Четырёхголовая гидра отвечала, что она не находит ничего незаконного или обманного в действиях лексингтонских прохвостов, а мистера Ефимова заставит раскошелиться, как бы он ни вертелся. Копии этой переписки отсылались в суд и там приобщались к делу.

При суде существовала небольшая юридическая консультация, в которой бесплатно работали отставные судьи и адвокаты на пенсии. Три волхва судебной премудрости выслушали мою печальную повесть, вздыхая и качая головами. «Мистер Ефимов, у вас нет шансов выиграть это дело», — заявили они. В отчаянии я записался на консультацию к адвокату, который брал двести пятьдесят долларов за час. Он просмотрел положенную ему на стол папку с документами и перепиской, смахнул в ящик мой чек и подтвердил приговор трёх волхвов: «Надежды нет».

Наконец настал день, когда молодая помощница судьи Остина объявила мне и мистеру Холли, что её босс устал видеть наши рожи в зале неделю за неделей и постарается выделить сегодня полчаса для нашей тяжбы. Она задала мне несколько вопросов, из которых мне стало ясно, что моя переписка с четырёхголовой гидрой не отбрасывалась в папку механически, а была ею внимательно прочитана и, может быть, даже вкратце представлена судье.

— Всем встать! — объявил бейлиф.

Огромный вершитель судеб, в чёрной развевающейся мантии, прошествовал на своё место. Он полистал нашу папку, потом упёрся грозным взглядом в меня.

— Мистер Ефимов, когда передо мной оказывается ответчик, пытающийся защищать себя сам, без адвоката, я всегда привожу такое сравнение: вот у вас в доме испортилось электричество; вы воображаете, что можете как-то исправить его сами, соединяете какие-то проводочки, устраиваете короткое замыкание, и дом сгорает дотла. Не лучше ли было с самого начала пригласить профессионального электрика?

Видимо, со мной произошло то, что Борис Слуцкий описал в строчках про евреев: «И мы, прижатые к стене, в ней точку обрели опоры». Я выдержал грозный взгляд и ответил громко, но без истерики:

— Проведя в этом зале несколько дней, ваша честь, я имел возможность услышать, как вы привели это сравнение другому ответчику без адвоката. И подумал: «А что же делать бедному человеку, если все профессиональные электрики в округе взвинтили цены на свои услуги так, что, и продав несгоревший дом, он не сможет расплатиться с ними»?

Судья Остин сделал паузу, обкатывая в голове дерзкий ответ. Потом взмахом руки запустил судебный конвейер.

Адвокат Холли, высокий, розовый, пухлый, представляя суть конфликта, использовал те же интонации, что и адвокат Шемякина: недоумение, жалоба, усталость от необходимости втолковывать туповатым и юридически безграмотным нарушителям закона элементарные истины и правила поведения в цивилизованном обществе, уважающем право частной собственности. В какой-то момент он сказал:

— Мистер Ефимов никак не хочет понять, что продавец в автосалоне, оформлявший покупку автомобиля с лексингтонской страховкой в придачу, не имел никакого отношения к моему клиенту, финансовой корпорации «Форд Мотор Кредит». Он не являлся её служащим, не получал от неё зарплаты, поэтому мой клиент никак не может отвечать за сделку, совершённую этим продавцом, даже если в ней были допущены какие-то нарушения.

И тут произошло чудо.

Судья Остин начал как будто вырастать над своим столом. Чернота его мантии словно бы переливалась в его глаза. Он упёр их в онемевшего адвоката и почти закричал:

— Что за чушь вы несёте?! Конечно, в момент продажи он являлся сотрудником вашего клиента. Хорошенькое дело! Покупатель входит в магазин, присматривается к автомобилю, подбежавший продавец предлагает ему устроить кредит на покупку, за пять минут получает по телефону от мощной корпорации пятнадцать тысяч долларов в долг для неизвестного ей человека, и при этом он не является её полномочным представителем? Он, видите ли, посторонний, просто попросивший в долг кругленькую сумму, которую добрые финансисты тут же ему отвалили. Где угодно — но в моём суде такие трюки, такая демагогия не пройдут!

Как описать поток восторга, который прихлынул из моей груди к горлу, глазам, щекам? С чем его можно сравнить? Разве что с тем всплеском счастья, который я испытал, когда капитан милиции Пилина объявила мне по телефону, что ОВИР разрешает нашей семье отъезд в эмиграцию. Как я любил в этот момент разгневанного судью Остина, его скромную старательную помощницу, полного достоинства бейлифа и даже — извращённо — поникшего и испуганного толстяка адвоката.

Однако битва на этом не кончилась. Обеим тяжущимся сторонам было предписано совершить такие-то и такие-то ритуально-юридические действия и вернуться пред очи судьи через полтора месяца. Примерно месяц спустя раздался звонок от мистера Холли:

— Мистер Ефимов? У меня есть хорошие новости для вас. Я связался с лексингтонской страховой конторой, оказал на них определённое давление, и они признали, что с самого начала должны были уплатить вам какую-то сумму. Что-то около двенадцати сотен. Они готовы уплатить их и сейчас. Надеюсь, это облегчит ваше положение и поможет рассчитаться с «Форд Мотор Кредит».

— Действительно, новости обнадёживающие. А не могли бы вы изложить эту информацию в письменном виде и прислать мне формальное письмо?

— Конечно, никаких проблем. Оно будет отправлено сегодня же.

Бедный, бедный мистер Холли! Не знал он, что этот русский эмигрант не только скользок, как щурёнок (правильно подметил товарищ майор в здании на Литейном!), но может быть и опасным, как мурена. Нет, он не ухватился с благодарностью за эти выбитые для него двенадцать сотен, не побежал докладывать к ним остальные девять тысяч. Он сел к своему композеру и начал отстукивать на нём обвинительный документ, по внешнему виду неотличимый от документов, производимых матёрыми адвокатскими конторами.

«Пункт 1. Представитель истца в лице фирмы “Фарр, Бёрке, Гамбакорта и Райт” обнаружил и подтвердил, что страховая контора “Лексингтон” совершила по отношению к ответчику, мистеру Ефимову, жульнический акт, обманно утверждая, будто ему не полагается никаких выплат по условиям страховки. (См. прилагаемую копию письма от такого-то числа.)

Пункт 2. Три месяца назад в своём письме от такого-то числа (см. прилагаемую копию) представитель истца, фирма “Фарр, Бёрке, Гамбакорта и Райт”, подтвердила вышеуказанную ложь, таким образом присоединившись к жульничеству или войдя с жуликами в сговор.

Пункт 3. На основании вышесказанного прошу иск решить в пользу ответчика, Игоря Ефимова, и дело закрыть».

Если внимательный и сердобольный читатель ещё следит за моим рассказом (герой!), я должен пощадить его и избавить от описания дальнейших юридических ухабов и волокиты. Пора достать магнитофон, поставить плёнку с победным маршем Бетховена и огласить финал, наступивший в конце 1995 года: письмо от четырёхголовой гидры извещало ответчика о том, что под её нажимом страховая компания «Лексингтон» полностью оплатила его задолженность фирме «Форд Мотор Кредит», что дело закрыто и кредитная история мистера Ефимова остаётся чистой и незапятнанной.

Только теперь, увернувшись от всех сетей, сачков и острог, позволил себе вёрткий щурёнок поведать близким о войне, которую он вёл полтора года, об опасности, висевшей над их головами, о которой они не имели понятия. Семья расселась вокруг обеденного стола и слушала затаив дыхание. Рассказчик пустил в ход все приёмы, отработанные ещё в палате пионерского лагеря: паузы, придыхания, неожиданные вскрики. Когда он кончил, дочь Лена сказала:

— Отец, ты сошёл с ума! Так можно довести до инфаркта. Мы все ждали, что в конце будет объявлено о полном разорении, необходимости продать дом и идти по свету с протянутой рукой.

NB: Американские поселенцы, продвигаясь на запад, охраняли мир и порядок в своих городках с оружием в руках, не прибегая к услугам адвокатов. За это обиженные адвокаты обозвали их Диким Западом.