Золотая свадьба

Мы отпраздновали её в мае 2009 года, на той же пикниковой площадке, на которой отмечали двадцатипятилетие «Эрмитажа». Гости прибывали из Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии, Вашингтона, Атланты и из менее знаменитых городов — Энгелвуда, Хобокена, Депозита, Эджвотера. Всего собралось человек сорок. Самым старинным другом оказался мой одноклассник Леонид Слуцкер — 64 года знакомства. Потом «по старшинству» шли Подгурские (52), Штерны (47), Шварцманы (45), Беломлинский (44), Генисы (31). На роль самых «молодых», недавних, попали соседи по посёлку Вайнона: Семён и Рита Сойферман и Том и Флоренс Мэтьюс (4 года).

Рассылая приглашения, мы умоляли друзей не обременять ни себя, ни нас подарками. В богатой Америке традиция подаркообмена тяготила меня не на шутку. В нашем кругу каждая семья имела всё необходимое, поэтому придумать интересный и полезный подарок было делом, обречённым на провал. Всё сводилось к тому, что сначала дарящий должен был ломать голову, тратить время и деньги на поиски заведомо ненужной вещи, а потом одаренный должен был искать в своём доме щель, куда бы эту ненужную вещь запихнуть, да ещё так, чтобы она не попалась на глаза подарившему. Большинство друзей послушались, но Марк и Люда Копелевы коварно привезли дары, отказаться от которых было невозможно, — цветущие кусты для нашего сада, и сами же их и посадили.

Пятьдесят лет назад всё было по-другому. Наша бедность упрощала проблему выбора подарков. Любой шарф, галстук, книга, пластинка принимались с неподдельной радостью. Когда родилась Лена, друзья в складчину купили для неё коляску и кроватку. Но одной вещи — одного символа — наше бракосочетание в Ленинграде было лишено. И я решил восполнить пробел: во время праздничного обеда, с соответствующим тостом, поднёс Марине коробочку, в которой она обнаружила два золотых кольца. С запозданием на пятьдесят лет — ну и что? Зато можно было уже не сомневаться в прочности союза, скрепляемого этими кольцами.

Поздравительных телеграмм от знаменитостей мы не ждали и не получили. Но из своих архивов я извлёк стихи, посвящённые в разное время Ефимовым русскими поэтами, известными и не очень: Бродским, Гандельсманом, Гординым, Грицманом, Дериевой, Кушнером, Машинской, Найманом, Рейном, Хвостенко, Черешней. Собравшимся было предложено угадывать автора прочитанного стиха по стилю. Люда Штерн обогнала всех по числу попаданий и получила приз — бутылку водки с поэтическим названием «Пушкин».

А ты, дорогой читатель? Знаешь ли современных русских поэтов? Сможешь ли по стилю опознать автора, например, такого стихотворения?

Тем ли сбит с толку мой мозг, что живу я, тем ли,

что я, становясь землёй, ухожу под землю,

но только он так горит от всякой утраты,

что даже пролётной птице кричу: куда ты?

Она никогда, никогда уже не вернётся,

как тёплый камень, из рук упавший на дно колодца:

вспорхнут другие, я засвищу, но нужна лишь та мне,

и что за прелесть была для ладони моей в том камне?

Знаете что: под землёй бегут великие реки,

в них всё стекает, что было лучшего в человеке,

гонявшем птиц, говорившем «алё», танцевавшем танго,

эти потоки древней, чем Нил, многоводней Ганга.

Что же привязанности все наши — удачи ль, иго ль?

День каждый живя, мы умираем, Марина, Игорь!

Кому из Жеймяны, за берег держась, сказать: «Холодина!»

Через Алоль где-то был к вам мост, Игорь, Марина [103].

Всё же один подарок, доставшийся мне незадолго до юбилея, принёс настоящую радость. Российское переиздание моей «Метаполитики» было осуществлено «Лениздатом» в бедном 1991 году на такой плохой бумаге, что пожелтевшие странички устраивали осенний листопад при каждом прочтении. Книга давно уже исчезла из магазинов, а читательнице Галине Звягиной, с которой у меня завязалась дружеская переписка, очень хотелось иметь её. Откликаясь на её просьбу, я послал ей свой предпоследний экземпляр, перевязав его резинками.

Героическая читательница — редактор по профессии — в течение месяца вырезала из своего напряжённого графика необходимые часы и сканировала рассыпавшиеся страницы, посылая мне главу за главой на вычитку. В конце концов у нас получился полный электронный текст, который Алексей Митаев вскоре разместил в «Библиотеке Мошкова».

NB: Чем больше недостатков продемонстрирует в длинной совместной жизни один из супругов, тем легче другому будет считать себя ангелом долготерпения.