Прага, май 1998 года

Дни, проведённые с Наташей в Москве летом 1997 года, оставили такой светлый след в душе у всех троих, что решено было — или как-то сложилось само собой — проводить каждый отпуск вместе в каком-нибудь из городов Старого Света. К тому времени штаб-квартира радиостанции «Свобода» была переведена из Мюнхена в Прагу. Встретиться со своим работодателями, обсудить характер радиопередач, нацеленных на освободившуюся от коммунистов Россию, — это ли не повод для деловой поездки радиожурналистки Марины Ефимовой? Да и издатель Ефимов намеревался повидать в Праге авторов «Эрмитажа» — прежних и будущих. Нет, даже самый вредный и въедливый контролёр налогового управления не смог бы поставить под сомнение наше право списать все расходы на поездку как деловые.

Принимали нас старые друзья — и принимали необычайно радушно. Владимир Морозов встретил в аэропорту и привёз в бесплатную квартиру, принадлежавшую радиостанции и использовавшуюся для приезжавших гостей. Начальник русской редакции, Юрий Гендлер, повёз показывать Собор Святого Витта, гулял с нами в Ботаническом саду, водил в свою любимую пивную. Домашними обедами угощали Пётр Вайль и Иван Толстой. Последний в те годы затеял собирать эмигрантские издания, хотел получать каждую новую книгу, выпускаемую «Эрмитажем». Он также устроил большое радиоинтервью со мной, которое транслировалось на Россию и было тут же оплачено.

С Игорем Померанцевым мы были знакомы по переписке, посылали друг другу книги. Теперь довелось встретиться. Если бы в литературе была учреждена премия «За небанальность», у Померанцева были бы все шансы получить её одним из первых. Откроешь наугад любой сборник его рассказов — и сразу наткнёшься на какую-нибудь строчку — фразу, — которая врежется в память надолго. «Маленькая страна, усыпанная апельсинами, как ребёнок корью». «Буханка хлеба в рытвинах, рубцах, шрамах». «Когда я прохожу сквозь галереи и арки Сен-Себастьяна, стены за мной смыкаются, чтобы сберечь мои следы».

Всё, что жизнь может предложить человеку, — пейзажи, женщин, стихи, вина (последовательность варьируется), — Померанцев с упоением подвергал дегустации. Особенно вина. Повёл нас в ресторан и заставил попробовать пять или шесть сортов. Добродушно простил нам неспособность оценить оттенки вкусовой палитры. Впоследствии написал и опубликовал книгу для невежд вроде нас: «Красное сухое».

Вина мы не смогли оценить, но зато оценили талант Померанцева — дегустатора поэзии. В Пушкине, с его поклонением фалерну, бордо, клико, лафиту, он нашёл единоверца. У Кушнера тонко отметил доминирование вопросительного знака в поэтике и закончил эссе очередной превосходной метафорой: «Поэзия подсвечивает язык». В Бродском ему оказался больше всего по душе «оскал одиночки». «Значит, одиночки не так уж одиноки. Значит, не ты один бормочешь: “Каждый за себя; избегать контактов; никто никому не может помочь”».

В 1974 году я побывал в Праге «незаконно», сбежав от писательской делегации, посланной в Словакию на конгресс писателей-антифашистов. В этот раз времени было достаточно, чтобы отдать дань всем памятным местам. Мы погуляли по Карлову мосту под взглядом каменного рыцаря, воспетого Цветаевой. Проплыли на туристском кораблике по Влтаве. В великолепной Пражской опере слушали «Пиковую даму», поставленную Вениамином Смеховым в незабываемых декорациях и костюмах. Сфотографировались у церковной стены, испещрённой следами пуль, — здесь летом 1942 года приняли последний бой два чешских парашютиста, убившие гитлеровского наместника Гейдриха.

Добрались и до мемориального кладбища в Вышеграде. Гуляя по тропинкам между могилами, читая надписи на памятниках, я поражался количеству знакомых имён. Композиторы Сметана и Дворжак, поэты Неруда и Незвал, писатели Карел Чапек, Вожена Немцова, Мария Пуйманова — все они были частью нашей жизни с юности. Может быть, прав был закоренелый космополит — даже лагерь не исправил! — Илья Захарович Серман, воскликнувший однажды: «Да какие мы эмигранты? Наше отечество — мировая культура. А значит, мы всюду дома!»

NB: Большие народы гордятся своей силой и величием. Малые — тем, что они ухитрились выжить рядом с этим величием.