Мария Юдина[283] НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ВЕЛИКОМ ПОЭТЕ

Мария Юдина[283]

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ВЕЛИКОМ ПОЭТЕ

Однажды летом 1940-го (вероятно), едучи к Заболоцким для работы с Николаем Александровичем Заболоцким[284] над переводами наших текстов «Песен Шуберта» — то есть Николай Алексеевич — творец, я — увы — редактор (неизбежный!!), — встретила я в Киевском метро Генриха Густавовича Нейгауза; он — как всегда — приветлив, радушно настроен, весь искрится, пенится как ручей в горах.

— А вы тоже к Пастернакам?

— На сей раз — нет, — говорю, — к Заболоцким.

— А! Вы дружите? Это хорошо!

— Дружу не дружу, — говорю, — не знаю, но вот тема имеется изрядная — «Песню Шуберта».

— «Песни Шуберта»?! И вы издаете, редактируете? Прелесть! И Борис будет участвовать?!

— А то как же, согласие имею!

Мы уже у перрона, я направляюсь к электричке; у Генриха Густавовича еще какие-то комиссии; вдруг он хватает меня за рукав: «Дорогая — вот что важно! За это ведь и деньги хорошо платят? Знаете ли вы, что приехала Цветаева и без работы? Дайте, дайте ей работу, дайте эти ваши переводы!» — «Буду счастлива», — на ходу кричу я и вскакиваю в тронувшийся поездочек (не хочется опаздывать, Заболоцкий человек точный и строгий!).

И вот через 2–3 дня, запасшись адресом, с трепетом направляюсь я к незнакомой мне и прославленной поэтессе. (Я уже знала о ее возвращении в Россию от чудесного человека — ныне покойной Нины Павловны Збруевой (литературоведа), проживавшей, как обычно, летом в Песках по Казанской железной дороге, на берегу Москвы-реки, жили там и Шервинские, Сергей Васильевич[285] и Елена Владимировна, отличающиеся исключительным гостеприимством и радушием; они и пригласили Цветаеву Марину Ивановну; поблизости там же имелись летом и Кочетковы Александр Сергеевич и Инна Григорьевна. И многократно и подолгу гостила у Шервинских и Анна Андреевна Ахматова.

Итак, я не только не была знакома с Цветаевой-человеком, но и поэзию ее я, увы, в ту пору знала мало, я ведь — петербуржанка, ленинградка, до революции в Москве не бывавшая (не считая — в детстве, с покойной дорогой мамой, — помню мой ужас, что под Неглинной улицей (тогда «проспектом») протекала речка Неглинка). И росла я больше в среде науки, нежели поэзии, не «совалась» в иные миры, кроме музыки, университета и церкви; лишь позднее поэзия стала соей «второй натурой».

Итак, я еду к Цветаевой с мыслями о Пастернаке, о «Марии Ильиной» в «Спекторском», готовлюсь к встрече… Темноватая мансарда, нескладная лестница к ней; сразу охватывает атмосфера щемящей печали, неустроенности, катастрофичности… Отчужденное взаимное приветствие. Вижу пожилую, надломленную, мне непонятную женщину, стараюсь быть почтительной, учтивой, любезной. Вероятно, по-своему легкомысленно не узрела в Цветаевой тогда «Куманскую Сивиллу» или «женщину Плутарха»… Сажусь на кончик стула, показываю Шуберта…

«Если уж переводить, то только Гёте», — сурово говорит Цветаева. «О, конечно, это само прекрасное», — отвечаю я и предлагаю «Песни Миньоны» и «Арфиста» из «Вильгельма Мейстера» — для начала. Она рассеянно соглашается, я спешу уйти… Из какой-то двери выходит сын, юноше-красавец.

Мне бы к ногам ее броситься, целовать ее руки, облить их слезами, горячими, горючими, предложить ей свою готовность взять на себя то или иное ее бремя… (Трудно мне самой понять, почему была я так замкнута и даже как будто равнодушна… отчасти, быть может, потому, что на моих плечах тогда много лежала человеческих судеб, — старые, малые, больные, сорванные войной[286] со своих гнезд, — всех прокормить, всех достичь, обо всех подумать. А раньше — ссылки…) Но, как известно, «самооправдание — плохой советник», и оправдываться ни к чему: то был грех недостатка любви. Любовь, идущая от бесконечности Божией любви, беспредельно расширяет ограниченные человеческие возможности! А также ошибки моего поведения тогда объяснимы и недостатком литературной культуры; я Цветаеву тогда мало знала. Позже, вчитавшись в ее стихи, я поняла, что они «не мои», но давать характеристику великому поэту, конечно, не считаю возможным. (Для меня, однако, поэзия не может быть столь откровенной, где и в тиши слышатся громкие голоса, а уж если не в тиши!.. Что сказать на эту окраску…) И вся роскошная новизна, блистательное сверкание формы, виртуозное решение задач ритма — я их зрю воочию, постигаю, вернее дивлюсь тому, как все это построено, математически точно повисает в пространстве и не рушится… Но… не о том скорбит душа, не того жаждет дух…

Сочетание могучего интеллекта с земляной, неукротимой силой — именно и заведомо неукротимой! — мне не дано понять композии сего синтеза поэзии Цветаевой, и, вероятно, вина сего непонимания во мне, а, конечно, вовсе не прославленной поэзии ее самой.

Иное — для меня — ее проза и ее жизнь. В прозе дух ее свободен, не о себе говорит она, тут она грандиозна. На коленях я преклонюсь перед силой ее прозы и крестным путем ее жизни, ее жития.

С русскими текстами «Песен Шуберта», однако, ничего, ровным счетом ничего, не вышло. Придя в назначенное Мариной Ивановной Цветаевой время, я нашла ее еще более погруженной в себя, свою грозную судьбу, как бы на границе выносимого и невыносимого страдания.

Я робко попросила показать мне тексты, имея с собой, разумеется, сборники песен. Увы… все самое замечательное, «Песня Арфиста», несколько «Песен Миньоны» — все не заключала в себе никакой эквиритмичности и ни в какой степени не могло быть спето в музыке Шуберта. Я тихо, едва осмелившись, сказала поэту, что вот это, мол, так, а это — эдак, что, мол, Заболоцкий соглашался с неизбежностью музыкальной редакции, что незачем спешить, что я все устрою, как ей удобно, что выхлопочу аванс в издательстве и тому подобное. Но она меня уже не слушала. Сознание своей мощи, своей правоты (возможно, не в данном конкретном случае, а вообще перед оскорблявшим ее в целом — миром, людьми, историей, злыми силами) заслонило перед ее пламенеющим взором, перед ее страдальческой сутью всю какую-то «мелочь» — меня, издательства, работу поперек вдохновения и… даже Шуберта, который тоже не шибко сладко прошел свой жизненный путь. Она наотрез отказалась от всей работы в целом. Я почтительно простилась и ушла, как побитая собака… Потом все мы узнали, что случилось…

И снова — «конец — молчанье».

И молитва о ней.

Все.

1965

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Несколько слов о Г. Берлиозе

Из книги Берлиоз автора Теодор-Валенси

Несколько слов о Г. Берлиозе Думается, каждый читатель, интересующийся музыкой и любящий ее, с удовольствием прочтет эту книгу, в которой живо и ярко рассказана жизнь великого французского композитора Гектора Берлиоза. По существу, это хронограф жизни и творчества


Несколько вступительных слов

Из книги Денис Фонвизин. Его жизнь и литературная деятельность автора Огарков В В

Несколько вступительных слов Фонвизин на досуге написал две комедии и несколько журнальных статей. Его сочинения, кроме “Недоросля”, вполне почти преданы забвению, по крайней мере, до той поры, пока проснется у нас интерес к памятникам истории и литературы. Его характер


Несколько вступительных слов

Из книги Джордж Элиот. Ее жизнь и литературная деятельность автора Давыдова Лидия Карловна

Несколько вступительных слов Жизнь Джордж Элиот не богата внешними событиями. Говорят, что счастливые народы не имеют истории, или, вернее, что их история неинтересна, а Джордж Элиот большую часть своей жизни была очень счастлива. Однообразие ее жизни, почти


НЕСКОЛЬКО НАПУТСТВЕННЫХ СЛОВ

Из книги За языком до Киева [Сборник. Илл. В. Б. Мартусевич] автора Успенский Лев Васильевич

НЕСКОЛЬКО НАПУТСТВЕННЫХ СЛОВ Человеку равнодушному достаточно двух-трех слов, чтобы описать все, на что падает его спокойный взгляд: город и реку, зверя льва и растение дуб.Тому, кто полюбил что-нибудь, мало и толстой книги, чтобы рассказать о предмете его пристрастия — о


НЕСКОЛЬКО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги Записки военного священника автора Константинов Дмитрий Васильевич

НЕСКОЛЬКО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Эти несколько заключительных слов полагаю полезным предварить рассказом из более далекого прошлого, когда я еще служил в советской армии во время Второй мировой войны.Вторая половина зимы 1944 года. Свирепствуют январские морозы с обильными


Несколько пояснительных слов

Из книги Рядом с Жюлем Верном автора Брандис Евгений Павлович

Несколько пояснительных слов Давние занятия автора этих очерков Жюлем Верном и научной фантастикой завершились на первом этапе книгой о жизни и творчестве Жюля Верна. Работа не прекращалась и после того, как в 1963 году книга была переиздана в расширенном виде.


Несколько слов об авторе

Из книги Восток — дело тонкое: Исповедь разведчика автора Сопряков Вадим Николаевич

Несколько слов об авторе Сопряков Вадим Николаевич — капитан первого ранга в отставке. Служба в КГБ СССР с 1952 по декабрь 1991 года.В 1956 году окончил Ленинградское пограничное высшее военно-морское училище. Служил на Черном и Балтийских морях.В разведке с 1959 года. В 1962 году


НЕСКОЛЬКО СЛОВ НАПОСЛЕДОК

Из книги Портреты автора Ботвинник Михаил Моисеевич

НЕСКОЛЬКО СЛОВ НАПОСЛЕДОК Три раза стартовал в космос. Без малого год провел вне Земли. Наверное, больше не полечу. Но иногда так и тянет на орбиту. Как летчик скучает по небу, так и космонавт стремится в космос. У космонавтов есть проблема: чем заниматься дальше, когда свое


Несколько слов об Алехине

Из книги Поленов автора Копшицер М. И.

Несколько слов об Алехине По современным правилам люди играют в шахматы примерно 500 лет. Сначала шахматисты играли каждый по своему разумению или, как говорят математики, каждый по своему алгоритму. С 1851 года начались международные соревнования – начался интенсивный


Несколько слов об авторе

Из книги Александр Твардовский автора Турков Андрей Михайлович

Несколько слов об авторе Я хорошо знал Марка Исаевича, дружил с ним последние тридцать лет его жизни. Нас сблизило многое: отношение к существовавшей тогда идеологии, сходство литературных вкусов, некоторая общность биографии (у обоих отцы были репрессированы в 1937 году)


НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ слов

Из книги События и люди. Издание пятое, исправленное и дополненное. автора Рухадзе Анри Амвросьевич

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ слов Столетие со дня рождения Александра Твардовского недаром совпадает с иной исторической датой — шестидесятипятилетием победы в Великой Отечественной войне.Александр Блок в 1919-м записал в дневнике, что искусство рождается из «вечного


Несколько слов о В. Л. Гинзбурге

Из книги Михаил Кузмин автора Богомолов Николай Алексеевич

Несколько слов о В. Л. Гинзбурге Прежде чем рассказать о своих встречах с Виталием Лазаревичем Гинзбургом, не могу не вспомнить Игоря Евгеньевича Тамма, учителя (наряду с Л. И. Мандельштамом) всех теоретиков ФИАНа. Удивительную ауру создавал И. Е. Тамм вокруг себя. Любой


НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОТ АВТОРОВ

Из книги Врубель автора Домитеева Вера Михайловна

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОТ АВТОРОВ Наша книга имеет сложную историю.Первый ее вариант был написан для изданного в Мюнхене в 1977 году трехтомного «Собрания стихов» Кузмина. Первые два тома в нем составили фототипические воспроизведения всех стихотворных книг поэта, в третий вошли


НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги автора

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Саша Черный интересен уже тем, что он — легенда. «Легенда в легенде», ведь в историю русской литературы он вошел знаменитым сатириконцем, одним из трех, наряду с Аркадием Аверченко и Тэффи. Журнал «Сатирикон» стал легендой, когда все его