НЕСКОЛЬКО НАПУТСТВЕННЫХ СЛОВ

НЕСКОЛЬКО НАПУТСТВЕННЫХ СЛОВ

Человеку равнодушному достаточно двух-трех слов, чтобы описать все, на что падает его спокойный взгляд: город и реку, зверя льва и растение дуб.

Тому, кто полюбил что-нибудь, мало и толстой книги, чтобы рассказать о предмете его пристрастия — о городе, о реке, об удивительном царе зверей льве или о великолепном дереве дубе.

Все сказать невозможно ни о чем. Даже о единой капле воды можно бы говорить бесконечно много.

Я начал писать эту книгу, не рассчитывая, что она сможет служить руководством для подготовки топонимистов.

Я великолепно знаю: одной книги для этого не хватит.

Чтобы стать дельным исследователем географических имен, надо прочитать очень много разных книг, причем три четверти из них не будут иметь прямого отношения к топонимике.

Возьмем одно-единственное название, одно из всех, имя города: МОСКВА.

Москва! Как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Для сердца — да. Но и для ума не меньше. И пожалуй, посложнее…

Десятки различных мнений и предположений были высказаны о том, какое именно значение и на каком языке скрыто внутри этого комплекса из шести звуков.

Тот, кто никогда не задумывался над вопросами о географических именах, воспринимает его как нечто само собою разумеющееся и извечное. Странно: что значит Москва? Оно и значит именно — Москва! Столица. Город на семи холмах. Центр великой страны…

Оно значит — Кремль и окраины, Художественный театр и Пресня, дореволюционный Охотный ряд и современное метро имени Ленина. На Красной площади ленинский Мавзолей насупротив Лобного места и храма Василия Блаженного. И Нескучный сад. И Парк культуры и отдыха. И Кривоколенный переулок. И шоссе Энтузиастов. «Москва» — все это; как же можно спрашивать, что оно означает еще? Имя. Оно существует вечно. Оно — само по себе. Точка.

Более пристальный ум сразу же обратит внимание: есть Москва — город и Москва — река. Река течет по городу, город стоит на реке. Если у обоих одно имя, не может быть, чтобы случайно. Но тогда которое же из двух старше, городское или речное? Кто может сообщить? Наверное, только историки…

Затем всплывает и другое: есть имена рек, каждому понятные. Река ВЕЛИКАЯ. Никто не спросит, что значит ее имя. Есть реки БЕЛАЯ, ЧЕРНАЯ, СИНЯЯ: раздумывать о смысле их названий не приходится. В то же время они показывают, что в именах рек смысл бывает, есть… Почему бы ему не быть и в имени реки Москвы?

Возникает еще одно удивление. Мы уже знаем: есть в нашей стране реки КОЙВА, МИЛЬВА, НЫТВА на северо-востоке. Есть НАРВА, НЕВА, НАСВА на северо-западе. Есть МОСКВА, ПРОТВА, СМЕДВА — в самом центре страны… Что это значит?

Когда мы встречаем группу слов с одинаковыми составными частями — «цыпленок», «котенок», «жеребенок», «ребенок», — мы понимаем: между ними в самом значении их есть нечто общее. А тут как же?

Очевидно, только языковеды могут объяснить нам, в чем дело.

Но речных имен с окончанием «-ва» много на востоке, попадаются на западе, а вот на юге их вроде как и совсем нет. Почему? Запад, юг, восток — понятия географические: очевидно, надо привлечь к делу географию…

Передо мною выписка из многих книг. Вот какие гипотезы были предложены среди прочих для объяснения гидронима Москва. Гидронима потому, что очень редко река получает имя по поселению, несравненно чаще — и чем глубже в прошлое, тем закон неотменимее — поселок или город наименовывается по реке, на которой он встал.

«Имя образовалось из вотских и зырянских слов „маска“ — телка и „ва“ — вода. „Коровья вода“, „коровий брод“ — вот оно что значит».

Таких названий в мире много: вспомните Оксфорд и Оксенфурт.

Это было бы очень убедительно, если бы хоть когда-либо вотские и зырянские границы захватывали нынешнюю Московскую область и бассейн Москва. Не было такого. Предположение отпадает. Историки решительно против.

«Имя сложено из мерянско-марийских „маска“ — медведь и „ава“ — самка».

Тут не согласны топонимисты: тогда имя Москва оказывается единственным исключением в группе имен на «-ва»; другие-то не имеют никакого отношения к понятию о поле животного.

«Из финского „муста“ — черный и пермско-зырянского „ва“ — вода».

Это снова не устраивает филологов: «муста» — живет в языке западных финнов-суоми, а «ва» — у финнов восточных. На суоми вода — «веси». Вряд ли возможен такой гибрид.

А. Соболевский утверждал, что «Москва слово иранско-скифского происхождения», и понимал его как «сильная гонщица», «охотница», что должно было характеризовать быстрое течение реки. Но течение Москвы не такое уж бурное, в особенности рядом со многими горными реками, хорошо известными скифам… Версия не получила признания.

К «скифам» тянул и другой крупный ученый, Н. Марр, находя в имени Москва «скифояфетическое» слово «маск» — скот. Однако никаких доказательств своему утверждению он не привел.

Пытались соединять несоединимое: этноним кавказского народа «мосхи» сочетать с финским «ва»; вещь вообще невероятная. Пытались вывести имя Москва из славянского «мост, мостки». Это осталось образчиком курьезных домыслов. Пытались притягивать сюда за волосы такое слово, как «москатель» — химические и красильные товары. Забавно, что другие этимологи одновременно стремились слово «москательный» вывести из названия «Москва», как бы роя туннель навстречу топонимистам. Но и те и другие имели в виду Москву-город, тогда как бесспорно, что имя реки много старше имени города и что к реке, носившей его с незапамятной древности, никак не привяжешь слова с таким значением.

«Западники» указывали на итальянское «москотель», сторонники отечественных гипотез припоминали старорусское «моск» — кремень и основу «хов» (ховать, ховаться), здесь призванную означать «укрытие».

В то же время и некоторые языковеды на Западе обращали внимание на близкие топонимы в далеких западных областях Европы, некогда населенных славянами.

Так, Р. Фишер на IV съезде славистов в 1958 году доложил, что им на карте XV века в бассейне реки Зааль, у Эйхфельдта и Рудольштадта, далеко в центре Тюрингии, где никогда за всю историю Европы не было отмечено присутствия финских племен, обнаружена деревня МОСГАУ. Он это имя возводит к основе «Москва». Но тогда все финские версии сразу же отпадают.

Теперь и на самом деле исследователи склоняются к мысли о том, что имя нашей столицы могло возникнуть из «своих», славянских основ. Может быть, из близких к таким словам, как «мозглый», «мозг». Тогда первоначально оно означало «сырое, болотистое место».

Были возражения: «Москва — город гористый, болот в ней нет». Но ведь речь-то шла не о городе, о реке. Ее имя могло возникнуть вовсе не обязательно под нынешним кремлевским холмом, а в совсем других ее плесах…

У некоторых читателей может мелькнуть досадливая мысль: топонимика, топонимика, а какая ей цена, если даже имя многовекового великого города, столицы народа нашего, столицы не только России, но всего Советского Союза, она до сих пор не может с полной уверенностью раскрыть!

Да, так, но досадовать тут не приходится. Если взять на поверку имена пяти или семи великих городов Европы — БЕРЛИНА, РИМА, ПАРИЖА, МАДРИДА, ЛОНДОНА, ВЕНЫ, то почти про каждое из них можно повторить то же.

Слово «Берлин» — славянское. По-вендски оно означало «свободное место».

Имя «Берлин» — западнославянское. Возникло либо от «лужа, болото», либо «выгон для домашней птицы», либо же от «место, обнесенное забором».

От славянского личного имени Берла. «Берло» означает «палка, посох» в польском, чешском языках.

Означает «воровской притон» или же «утиное и гусиное место».

Кроме того, предложены кельтские, балтийские, славянские этимологии, исходящие из самых разнообразных значений: и «озеро», и «речная лука», и «холм», и «запруда», и «таможня», и «место суда». Как говорится, «что угодно для души», а окончательного решения нет, как и по Москве.

Мы знаем, что название города Парижа восходит к имени галльского племени паризиев, но очень слабо представляем себе, что означал в галльском языке этот этноним: может быть, «корабельщики», а может быть, и «пограничники». Совсем неясно происхождение и первоначальное значение имени Рим: всего вероятнее, что оно связано с этрусским древним названием реки Тибра, но что этот гидроним мог значить, не известно никому.

Словом, куда ни кинь, всюду клин. Хорошо разбираемся мы по преимуществу в сравнительно новых, уже в исторические времена созданных названиях.

Мы знаем, что НЬЮ-ЙОРК первоначально значил «новый город дома герцогов Йоркских». Нам известно, что КЕЙПТАУН означает «город на мысу».

Но — чуть подальше, и уже следы теряются. Да что — подальше? Имя столицы Австралии КАНБЕРРА закреплено за городом только сорок лет назад, в 1927 году, но никто не знает, откуда оно взялось и что значит.

Имя столицы Уругвая — МОНТЕВИДЕО, казалось бы, раскрывается просто и ясно, поскольку «монте вйдэ эу» по-португальски значит «вижу гору я», а предание вложило именно такое восклицание в уста одного из Магеллановых матросов, усмотревшего в тумане вершину невысокой горы Эль-Серро над устьем Ла-Платы. Но вот выдвигается утверждение, согласно которому дело было не так. Имя, говорят, возникло из своеобразной ошибки картографов, которые неверно прочитали запись в шканцевом журнале Магеллана.

Мореплаватель-де по тогдашним правилам занес в тетрадь «MONTE VI DE О», то есть «гора шестая от запада», а они прочли цифру «VI» как «ви»… Не буду сейчас оценивать сравнительные достоинства обоих предположений, скажу только, что если на расстоянии четырехсот пятидесяти лет возможны такие колебания, точто же надо сказать о более удаленных от нас временах?..

К чему я рассказываю все это?

Только для того, чтобы вернуться к началу главки: если хочешь стать топонимистом, недостаточно прочитать даже самую лучшую научно-популярную книжку об именах географических. Надо пройти солидную университетскую подготовку лингвиста, географа, историка, археолога, этнографа. Надо долго и пристально заниматься специальными разделами филологии, трактующими вопросы ономастики в широком смысле слова. Надо…

Надо ощутить в себе то непреодолимое влечение к данной отрасли знания, без которого вообще не может родиться на свет специалист.

Я не собирался и не собираюсь приводить всех моих читателей в ряды ученых-топонимистов. Более того, одной из моих целей, пока я писал книгу, было отпугнуть от топонимики тех, кто предполагает, что перед ним легкодоступная наука. Скорее полунаука, полуискусство, что-то вроде хиромантии… Затвердил несколько правил, посмотрел на руку доверчивого человека, и распространяйся насчет «линий его судьбы»: все равно проверить твои выводы никто не может.

Теперь, я думаю, вы убедились, что это далеко не так.

Чтобы стать топонимистом, имеющим право исследовать и предполагать, надо прежде всего быть широко образованным человеком. Образованным и вообще и в частности в области некоторых специальных, обязательных дисциплин (я их уже перечислял).

Теперь примите в расчет вот еще что.

Ученые установили, например, что в пределах Московской губернии (данные относятся к середине двадцатых годов) из 2000 с лишним нанесенных на карты и зарегистрированных в перечнях ее рек и речек у большей половины (у 1350) нет никаких названий. Они безымянны.

Представьте себе, какой переполох поднимется, если выяснится, что в большом городе у половины улиц и переулков нет имен?

Что же, действительно так: речки безымянны, и все тут? Восемь считанных веков существует Подмосковье, и за восемь веков его жители не удосужились подобрать имена половине его рек, ручьев, болот, лесов? Конечно, нет: имена существуют (или существовали когда-то). Только известны они обитателям ближайших к ним мест. А вот администраторам, землемерам, топографам, в былые дни дьякам и подьячим, в наши времена — работникам земельных отделов и исполкомов они нередко остаются неведомыми. И, не попав ни в какие списки, имена исчезают одно за другим.

Тысяча триста неназванных из двух тысяч! Только имена рек! И только в одной Московской области! А названия лесных рощ, моховых болот и болотцев, распашек и запущенных нив, дорожных росстаней и заброшенных карьеров, глухих озерков и росистых полян в дремучей чаще? Их-то уже десятки тысяч, никем не взятых «на карандаш», не записанных, не раскопанных… В Подмосковье!

И если вы примете во внимание, что из этих тысяч топонимов пусть даже в одном проценте отложились некогда факты, события, словесные формы, воспоминания о бывшем и прошедшем, от которых уже нигде, кроме как в названии места, ничего не сохранилось и о которых уже неоткуда, кроме как из него, узнать ни историку, ни географу, ни лингвисту, — вы поймете и поверите мне, как необходимо проделать неописуемо огромную работу не по объяснению, не по исследованию, хотя бы по простой грамотной регистрации валяющихся в мусоре у нас под ногами никому не заметных драгоценностей.

Помните, что я говорил: в маленькой Швеции взято на учет около 12 миллионов топонимов, а Советский Союз превышает по площади Швецию в 50 раз. С другой стороны, по самым различным причинам во многих небольших странах Западной Европы топонимикой занимаются всерьез уже очень давно и очень упорно, а в нашей стране она только «набирает пары».

Мое дело — зажечь (пусть не в каждом, пусть в одном из сотни моих читателей) интерес к удивительной, нелегкой и прекрасной науке. Если это случится, вы найдете, как проложить пути к углублению ваших сведений о ней. Вы свяжетесь с топонимистами, работающими в университетах и филологических институтах. Вы начнете интересоваться специальными работами по научной топонимике. И вовсе не обязательно, чтобы каждый из вас стал профессором в этой науке. Вполне достаточно, если некоторые из вас найдут в себе силы и желание помочь советским топонимистам хотя бы на первой, необходимой ступени их работы — в собирании первоначального материала по нашим географическим именам.

…Существует несколько градаций в самом отношении человека к топониму. У французского писателя Марселя Пруста есть в одном из его произведений короткий диалог рядового благополучного буржуа с его знакомым буквоедом-топонимистом:

«— Я охочусь чаще всего в лесу ШАНТПИ, — проговорил господин де Камбремер.

— Он оправдывает свое название? — спросил его Бришо.

— Я не улавливаю смысла вашего вопроса…

— Я хочу сказать: много ли там поет сорок?

— Вот видите, — сказал господин де Камбремер, — что значит поговорить с ученым! Я уже пятнадцать лет охочусь в лесу Шантпи и никогда не задумывался, что значит его имя…»

По-французски «шантэ» — «петь», «пи» — «сорока»… На свете бесчисленное множество Камбремеров, гуляющих по миру и никогда не обращающих на него, и в частности на его имена, никакого внимания. Это одна ступень.

Есть вторая.

«— Кинешма? — рассеянно произнесла путешествующая по Волге на теплоходе героиня романа В. Верховской „Молодая Волга“ по имени Нина. — Нерусское слово какое-то.

— Почему нерусское? — возмутился ее спутник, волгарь. — Кинешма — „кинешь мя“. Решма — „режь мя“. Даже легенда есть насчет этих названий…»

О легендах я уже имел удовольствие с вами беседовать. Теперь я просто хочу еще раз осудить такую легкомысленную «авторитетность».

Один ничего не видит и не знает. Второй видит очень мало, но «знает» уже все. Я надеюсь, что, прочитав мою книгу, вы сумеете занять среднюю позицию: научитесь видеть, слышать, обращать внимание и с живым интересом добиваться правильных решений каждой топонимической загадки. Но не утверждать!

И я завидую вам. Есть счастливые люди — собиратели грибов, ягод, охотники, рыболовы. С котомками за плечами, с ружьями или спиннингами они бродят по самым душистым, самым росистым, самым солнечным и самым тенистым уголкам земли нашей, и на каждом шагу их ожидают пленительные возможности удачи.

Но у них есть и свои полосы огорчений. Грибы, как известно, появляются «слоями». Ягоды могут быть, а может их не быть. И какие-нибудь зайцы или куропатки делают все, что от них зависит, чтобы радость охотника возникала не слишком часто.

Ваша добыча — топонимы — не подвержена никаким колебаниям. На них всегда урожай. Они не прячутся, никуда не убегают.

Идите к ним, они вас ждут.

Вы идете по сосновому бору за городом Лугой и видите речку, вытекающую из озера. Там, где она ныряет под железнодорожное полотно, есть основательный каменный мост, под ним ребята ловят раков. Спросите у них, как имя моста, и они ответят вам — ТРУБЁНКА! Если вы задержитесь в ближней деревне, то узнаете, что имя осталось за железнодорожным мостом с дней строительства дороги: это не мост, а только труба, хотя и очень солидная. И кто-то из инженеров пренебрежительно назвал трубу «Трубёнкой», так она и осталась с этим именем.

Спуститесь вниз, к ручью. Вы узнаете, что его имя ЛУКОМКА, и на вас пахнет уже куда более давними временами. А извилистое узкое озеро справа, из которого вытекает Лукомка, называется ЛУКОМО. И надо уже лезть в словари и справочники. Тогда из ценного «Словаря местных географических терминов» Э. и В. Мурзаевых вы узнаете, например, что на севере России живет еще слово «лукома», связанное с «лука» — извилина — и означающее «извилистый овраг». Все станет вам понятно. И вы углубитесь в тенистые заросли над речкой, и выйдете на место, именуемое «НА ВИРУ» («вир» в диалектах «омут»), и спросите, как зовется видная оттуда деревня, и вам скажут, что ее имя СМЕРДИ, и вы перенесетесь уже в совсем далекую даль веков, в какой-нибудь XII и XIII век, когда еще существовали смерды — хлебопашцы, когда как раз и возникали названия первых поселений в этих стародавних русских местах.

Такие до предела русские, такие полные глубокого обаяния и такие часто загадочные: НАДЁВИЦЫ и ЗАТУЛЁНЬЕ, ЧЕРНАВКА-речка и ПАГУБА-река, ВРАГИ и СЕРЕБРЯНКА. И вдруг среди них, как кол на равнине, ФАН-ДЕР-ФЛИТ?!

Идите, собирайте их, задумывайтесь над ними, ищите их разгадки. Счастливого вам пути!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги Дмитрий Мережковский: Жизнь и деяния автора Зобнин Юрий Владимирович

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ В июле 1879 года тайный советник Сергей Иванович Мережковский, зная о стихотворных опытах четырнадцатилетнего сына Дмитрия и весьма одобряя его литературные пристрастия, повез юного поэта в Алупку к княгине Елизавете Ксаверьевне Воронцовой


НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги Лариса Рейснер автора Пржиборовская Галина

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Яркая 30-летняя жизнь Ларисы Михайловны Рейснер притягивала внимание многих людей. Легенды рождались уже при ее жизни, а после смерти возникли разные толкования ее личности вплоть до полярно противоположных. Жизнь Ларисы Рейснер похожа на


Несколько вступительных слов

Из книги Адам Мицкевич. Его жизнь и литературная деятельность автора Мякотин Венедикт Александрович

Несколько вступительных слов Жизнь великих творцов литературы имеет обыкновенно сильное влияние на создаваемые ими произведения. Поэтому вполне понять и оценить эти последние возможно только после обстоятельного знакомства с событиями жизни писателя, с теми


Несколько вступительных слов

Из книги Бенджамин Франклин. Его жизнь, общественная и научная деятельность автора Абрамов Яков Васильевич

Несколько вступительных слов Описание жизни Бенджамина Франклина представляет собою одну из самых поучительных биографий, несравненно более поучительную, нежели большинство биографий, вошедших в “Жизнеописания” Плутарха. Будучи обязан, как и многие другие


НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Из книги Записки министра автора Зверев Арсений Григорьевич

НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ О чем я думаю. — Будущее кибернетики. — Неизбежны нововведения. — Научно-техническая революция. — Как финансировать науку? — Экономические механизмы. — Этапы решения.Когда берешь в руки перо и переносишь на бумагу то, что накопилось в


НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги Владислав Ходасевич. Чающий и говорящий автора Шубинский Валерий Игоревич

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Посмертная судьба Владислава Ходасевича парадоксальна. С одной стороны, он давно и прочно признан одним из великих русских поэтов XX века. Горячий интерес вызывают и его проза (мемуарная и биографическая), и историко-литературные труды, и


Несколько слов вначале

Из книги Любовь и жизнь как сестры автора Кучкина Ольга Андреевна

Несколько слов вначале …Любовь и смерть как сестры, сказал классик. И был прав. Любовь и жизнь как сестры, говорю я. И я права. Мои замечательные разговоры с самыми замечательными людьми подтверждают известное: любовь воспроизводит жизнь, жизнь воспроизводит любовь. Мир


Несколько слов от автора

Из книги Свободная любовь автора Кучкина Ольга Андреевна

Несколько слов от автора Свободная любовь – на первый взгляд, вещь довольно сомнительная. В обиходе за этими словами скрывается внебрачная, а то и продажная любовь. Ею занимались жрицы любви, чью профессию именовали второй древнейшей. Потеряв флер загадочности и даже


Несколько слов об учителе

Из книги «Пламенные моторы» Архипа Люльки автора Кузьмина Лидия

Несколько слов об учителе Рассказывает Михаил Михайлович Гойхенберг.«Архип Михайлович Люлька – патриарх отечественной авиационной и ракетной техники, признанный во всем мире. Он имел уникальное свидетельство – «Золотой сертификат», предоставленный ему как создателю


Несколько слов о Бабеле

Из книги Наедине с осенью (сборник) автора Паустовский Константин Георгиевич

Несколько слов о Бабеле Мы верим в первое впечатление. Принято думать, что оно безошибочное. Мы убеждены, что, сколько бы раз ни меняли свое мнение о человеке, все равно рано или поздно мы возвратимся к первому впечатлению.Веру в первое впечатление ничем нельзя объяснить,


Несколько слов o Пушкине

Из книги Куда несешься, Русь? [Мысли у дороги] автора Гоголь Николай Васильевич

Несколько слов o Пушкине При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. B самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более назваться национальным; это право решительно принадлежит ему. B нем, как будто в лексиконе, заключилось все


Несколько слов об авторе

Из книги Дневник разведчицы автора Аверичева Софья Петровна

Несколько слов об авторе Дневник Софьи Аверичевой — суровая и достоверная повесть человека, избравшего в незабываемые дни Великой Отечественной войны одну из самых отважных и самых опасных военных профессий — профессию разведчика.Молодая актриса театра имени


НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ

Из книги Саша Черный: Печальный рыцарь смеха автора Миленко Виктория Дмитриевна

НЕСКОЛЬКО ВСТУПИТЕЛЬНЫХ СЛОВ Саша Черный интересен уже тем, что он — легенда. «Легенда в легенде», ведь в историю русской литературы он вошел знаменитым сатириконцем, одним из трех, наряду с Аркадием Аверченко и Тэффи. Журнал «Сатирикон» стал легендой, когда все его


Несколько предварительных слов

Из книги Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя. Том 1 автора Кулиш Пантелеймон Александрович

Несколько предварительных слов В этих "Записках" повторено все, что напечатано в моем "Опыте биографии Гоголя", кроме мест, потребовавших исключения, или замены новыми, вследствие точнейшего изучения предмета и вновь открытых материалов. Считаю нужным объяснить причины,


Несколько слов в заключение

Из книги Человек системы автора Арбатов Георгий Аркадьевич

Несколько слов в заключение Я не знаю страны, в которой исторический процесс не был бы трудным, мучительным, не приносил бы много разочарований и был скуп на сюрпризы и надежды. Но Россия, несомненно, относится к числу стран, к которым история проявляла особенно малую