РИМСКИЙ ПУРИТАНИН

РИМСКИЙ ПУРИТАНИН

Сильно ошибется, однако, тот, кто, прочтя об этом мрачном фанатике, который даже чтение греческих стихов и ношение яркого платья считал грехом, вообразит себе Катона каким-нибудь истощенным аскетом, вроде святого Антония, и решит, что Порций питался акридами, спал на голых досках, убегал от женщин и не притрагивался к золоту. Ничего подобного! То был рачительный хозяин, язвительный и колкий собеседник, с искорками веселого юмора и насмешки. И вовсе он не убегал от света, напротив. Он, который целовал жену только во время грозы, не избегал, кажется, самых грязных притонов. Передают следующий рассказ: «Когда какой-то известный человек выходил из притона, Катон высказал божественную по мудрости мысль:

— Хвалю тебя за твою доблесть, — сказал он, — ведь когда низменная похоть раздувает жилы, юношам надлежит спускаться сюда, а не бесчестить чужих жен» (Hor. Serm., I, 2, 31–34).

Совет несколько рискованный для строгого блюстителя нравов. А вот что пишет он о семейной верности: «Если ты узнаешь о прелюбодеянии своей жены, ты можешь без суда безнаказанно убить ее. Она же не смеет и пальцем тебя тронуть, если прелюбодействуешь ты: нет такого закона» (Cato Orat., fr. 222).

Но поразительнее всего история его второй женитьбы. Овдовев, Катон жил вместе со взрослым сыном и его семьей. Ему было уже за восемьдесят лет, но он сохранил железное здоровье и, очевидно, не желая бесчестить чужих жен, а с другой стороны, считая, что ему не по возрасту самому ходить по притонам, приглашал к себе на дом какую-то девицу. Между тем невестка жила тут же, подрастали дети, и такое слишком игривое поведение деда смущало и шокировало всю семью. Но воспитанный в безусловной покорности и почтении к отцу юный Марк не решался прямо заговорить со стариком. «Но однажды, когда эта бабенка прошла мимо спальни, держась, по-видимому, слишком развязно, старик заметил, что сын, не сказав, правда, ни слова, посмотрел на нее с резкой неприязнью и отвернулся… Никого не упрекая и не порицая, Катон (после этого. — Т. Б.), как обычно, отправился на Форум и по пути, обратясь к некоему Салонию, который прежде служил у него младшим писцом, громко спросил, просватал ли тот уже свою дочь. Салоний сказал, что никогда не решился бы этого сделать, не спросивши сначала его совета.

— Что же, — заметил Катон, — я нашел тебе подходящего зятя… Вообще-то жених хоть куда, но староват.

В ответ Салоний просил его принять на себя эту заботу и отдать дочь тому, кого он сам выберет: ведь она его клиентка и нуждается в его покровительстве. Тогда Катон, не откладывая, объявил, что просит девушку за себя» (Plut. Cat. mai., 24).

Салоний сперва ушам не поверил и решил, что это одна из обычных катоновских шуток. Осознав, наконец, правду, он был счастлив, что пристроит дочь-бесприданницу за богатого старика. Намерение Катона стало тотчас же известно всему Риму и, конечно, наделало шуму: Порций, которому уже девятый десяток, женится на пятнадцатилетней девочке![159] На родственном совете решено было остановить старика и замять соблазнительный скандал.

«Сын вместе с родственниками явился к Катону и спросил, не потому ли появляется в семье мачеха, что он как-нибудь упрекнул или огорчил отца.

— Да что ты, сын мой! — вскричал Катон. — Все в тебе совершенно… Просто я бы хотел оставить после себя еще сыновей, чтобы у государства было побольше таких граждан, как ты» (Plut., ibid.).

Точно так же трудно представить Порция истощенным аскетом. Он светился здоровьем, любил есть по-деревенски — просто и вкусно, оставил нам много рецептов домашних пирогов и, если рабы готовили плохо, сразу после трапезы порол их ремнем (ibid., 21).

И уж вовсе нелепость думать, будто Катон презирал деньги. «Усердно хлопоча о приумножении своего имущества, он пришел к мысли, что земледелие — скорее приятное времяпрепровождение, нежели источник дохода, и потому стал помещать деньги надежно и основательно; он приобретал водоемы, горячие источники, участки, пригодные для устройства валяльных мастерских, плодородные земли с пастбищами и лесами (ни те ни другие не требуют забот), и все это приносило ему много денег, так что, по словам самого Катона, даже Юпитер был не в силах причинить ущерб его собственности. Занимался он и ростовщичеством, и вдобавок самым гнусным его видом… Он ссужал в долг и собственным рабам. Те покупали мальчиков, а потом через год, как следует их выучив и вымуштровав на средства Катона, продавали… Стараясь и сыну внушить интерес к подобным занятиям, он говорил, что не мужчине, а слабой вдове приличествует уменьшать свое состояние. Еще резче высказался он, не поколебавшись назвать божественным и достойным восхищения мужем всякого, чьи счета после смерти покажут, что за свою жизнь он приобрел больше, чем получил в наследство» (Plut. Cat. mai., 21). Катон не упускал ни малейшей возможности нажиться. Он даже разрешал своим рабам и рабыням сходиться друг с другом за определенную плату (ibid.).

Но и став богачом, Катон оставался столь же пуритански простым в своих привычках человеком. Он сам ходил на рынок, торговался, считал, что, заплати он хоть один лишний медный асс за покупку, — он в убытке (Cato Carmen de moribus, fr. 4). Жил и одевался он с предельной скромностью. «Ездил на мерине, да еще вьючил его мешками вперемет, чтобы возить с собой пожитки» (Sen. Ер., LXXXVII, 9). Старых рабов он продавал, чтобы не кормить дармоедов (Plut. Cat. mai., 4), и даже коня, на котором он ездил в Испании, он оставил, не желая обременять государство — и тем более себя — перевозкой его через море (ibid., 5).

И вот стали появляться люди, которые открыто называли Катона лицемером, одним из тех людей, про которых Плавт сказал, что на словах они превозносят нравы предков, а на деле их только грязнят (Trinum., 295). Действительно, неужели позорнее поцеловать собственную жену, чем посещать грязные притоны, развратничать, изменять жене, да еще именовать это доблестью. Неужели женитьба восьмидесятилетнего старика на пятнадцатилетней девочке не есть самый гнусный разврат?! И затем, разве его способы наживы не есть преступление в глазах тех самых предков, к нравам которых он всю жизнь так страстно звал вернуться? Катон сам написал, ссылаясь на авторитет предков, что ростовщик — хуже вора (Cato De agr. cult., pr., 1). Когда его спросили, как разбогатеть, он сказал, что надо разводить скот и пахать землю. «Когда же собеседник спросил:

— А отдавать деньги в рост?

Катон в свою очередь спросил:

— А убить человека?» (Cic. De off., II, 89).

Значит, ростовщик был в глазах предков хуже вора и убийцы, а сам Катон втайне сделался ростовщиком.

«Неутомимый страж законности прекрасно обходил с помощью подставного лица закон, запрещающий сенаторам заморскую торговлю… Он скупал детей… Римский магистрат, занимающийся систематической работорговлей, становился в один ряд с mangones, людьми презираемыми. И он не только работорговец, хуже, он сводник, leno, он превратил свой дом, дом консуляра (а может, уже цензора), в лупанар и как заправский ленон продает рабам право иметь сожительницу. Он объявил сельское хозяйство самым чистым и верным источником дохода (De agr. cult., I, 1), но отрекся от него» — так излагает взгляды этих людей М. Е. Сергеенко.[160] Плутарх же выразил все эти недоумения так:

«Ведь бедность позорна отнюдь не сама по себе… у человека рассудительного… все свои добрые качества посвятившего родному городу, она служит признаком величия духа и величия ума… Я бы охотно спросил самого Катона:

— Если наслаждаться богатством не зазорно, почему ты кичишься тем, что, владея многим, довольствуешься скромной долей своего имущества? Если же прекрасно (а это и на самом деле прекрасно!) есть хлеб, какой придется, пить то же вино, что пьют наши работники и слуги, и смотреть равнодушно на пурпурное одеяние и выбеленные дома — значит, во всем правы были Аристид, Эпаминонд, Маний Курий, Гай Фабриций, отказываясь владеть имуществом, пользоваться которым они не желали. Право же, не стал бы человек, который считает репу самым вкусным кушаньем и собственноручно варит ее… поднимать такой шум из-за одного асса и поучать, каким путем можно скорее всего разбогатеть» (Plut., Cat. mai., 31).

Иными словами, те самые предки, которых воспевал Катон, жили в простых домах и ели репу не потому, что, хотя сундуки их ломились от золота, они не хотели его тратить, но потому, что были действительно бедны, бедностью своей зачастую гордились и если и не презирали богатства, то считали его чем-то второстепенным.

Доводы эти очень убедительны, и все же я думаю, что эти люди неправы: лицемером Катон не был. Странное же, на первый взгляд, его поведение объяснялось следующими причинами. Во-первых, Катон был, пожалуй, первый политик, который создал свой образ и образ этот рекламировал. Все, что мы знаем о жизни Катона, о его скромности и умеренности, мы знаем только с его слов. Я не хочу сказать, что враги Катона говорили о себе только правду. Напротив, они могли сильно преувеличить свои подвиги, превратить ничтожную битву в великую победу, а взятую деревеньку — в огромный город. Но ни Сципиону, ни Титу и в голову бы не пришло рассказывать, какое вино они пили и сколько стоит их обед,[161] когда и при каких обстоятельствах они целуют свою жену. Между тем именно эти-то детали и создают образ, причем каждая черта этого образа тщательно продумана.

Но есть и еще одна причина столь необычного поведения Катона. Прежде чем сказать о ней, я хочу обратить внимание на один странный факт: Катон, этот поклонник старины, был вовсе не консерватор, а самый смелый и решительный новатор. Новатор во всем — первый написал историю на латыни, первый составил медицинский трактат, первый построил базилику, первый ввел суды как способ нападения,[162] первый ввел совершенно новые методы хозяйствования, от которых предки пришли бы в ужас. И тем не менее он упорно держался за авторитет предков. Это похоже на одно явление из другой эпохи: если мы сравнивали годы после Ганнибаловой войны с ранним Возрождением, то Порция с его проповедью можно сравнить с пуританами, явившимися в Европе как реакция на Возрождение. Как и Катон, эти сумрачные люди в черном, с коротко остриженными волосами, чуждые всяких забав, проклинали роскошь и языческую мерзость окружающего мира. Они звали вернуться тоже к предкам — к чистым временам первых христианских общин, когда ни храмы, ни частные жилища не осквернены были суетными украшениями. В то же время известно, что эти угрюмые фанатики отнюдь не пренебрегали земными интересами, более того, благословили предпринимательство, занимались коммерцией и даже ростовщичеством, которое запрещала католическая церковь. Между тем протестанты окружали себя простым и суровым бытом, тогда как легкомысленные кавалеры в кудрях и расшитых камзолах бывали зачастую по сравнению с ними нищими. Известно, что только благодаря протестантизму стал возможен в Европе капитализм. Как и в случае с Катоном, глядя на темные одежды этих людей и бедную обстановку, трудно было решить, живут ли они так из презрения к языческой мишуре или же не желая потратить лишнюю копейку.{81}

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Passo romano» – римский гусиный шаг

Из книги Мемуары 1942-1943 автора Муссолини Бенито

«Passo romano» – римский гусиный шаг После посещения казарм фашистской милиции в феврале 1939 года он написал следующее: Произведенное на меня впечатление – огромно. Гидония[160] является самым генератором силы для нашей завтрашней войны, и из всех ваших творений это, возможно,


Римский Вакх

Из книги Микеланджело автора Брион Марсель

Римский Вакх Великолепный Лоренцо, настоящим сообщаю вам, что в четверг мы благополучно прибыли. Мы сразу же отправились к Кардиналу Сан Джордже, чтобы вручить ему ваши рекомендации. Как мне показалось, он был рад моему визиту и пожелал, чтобы я сразу же осмотрел некоторые


Римский пляж

Из книги Прорабы духа автора Вознесенский Андрей Андреевич

Римский пляж По пляжу пиджачно-серый идет отставной сенатор. За ним сестра милосердия носит дезодоратор. И Понтом Эвксинским смыло в путевочном море толп заискивающую ухмылку и лоб, похожий на боб. «Сик транзит глориа мунди». Народ вас лишил мандата. Где ваши, сенатор,


РИМСКИЙ ИМПЕРАТОР ИЛИ ВОЛЖСКИЙ БУРЛАК

Из книги Репин автора Пророкова Софья Александровна

РИМСКИЙ ИМПЕРАТОР ИЛИ ВОЛЖСКИЙ БУРЛАК В Чугуев почта приходила через день. И тогда почтальон приносил большую пачку книг, журналов, газет и писем для Репина. В глуши художник продолжал жить интересами столицы. Ответные письма к друзьям — это раздумья, впечатления от


РИМСКИЙ КАРНАВАЛ (1787)

Из книги Из «Итальянского путешествия» автора Гёте Иоганн Вольфганг

РИМСКИЙ КАРНАВАЛ (1787) Принимаясь за описание римского карнавала, мы боимся, как бы нам не возразили, что такое торжество, собственно, нельзя описать. Ведь столь большая масса чувственных предметов должна непосредственно двигаться перед глазами, чтобы каждый мог на свой


РИМСКИЙ КАРНАВАЛ (1787)

Из книги Том девятый. Воспоминания и встречи автора Гёте Иоганн Вольфганг

РИМСКИЙ КАРНАВАЛ (1787) Принимаясь за описание римского карнавала, мы боимся, как бы нам не возразили, что такое торжество, собственно, нельзя описать. Ведь столь большая масса чувственных предметов должна непосредственно двигаться перед глазами, чтобы каждый мог на свой


ГРЕКО-РИМСКИЙ КЛУБ

Из книги ОбрАДно в СССР автора Троицкий Сергей Евгеньевич

ГРЕКО-РИМСКИЙ КЛУБ Итак после 7 класса, я снова отправился на Миусскую площадь (что около м. Новослободская), с целью проследо­вать на модных ИКАРУСАХ в пионер лагерь «СОЛНЕЧЬ-НЫЙ». Каждый год, часть людей, оставались прежними, и вскоре у нас образовалась неплохая компания,


Часть 1. РИМСКИЙ КОСМОС

Из книги Константин Великий [Maxima-Library] автора Малер Аркадий Маркович

Часть 1. РИМСКИЙ КОСМОС


1. Римский миф

Из книги Листы дневника. В трех томах. Том 3 автора Рерих Николай Константинович

1. Римский миф Римский император Флавий Валерий Константин I (272–337) относится к тем немногим личностям в истории человечества, про которых можно прямо сказать, что они повернули ход мировой истории, а их деятельность оказала влияние на весь мир и на все времена.Конечно, и


Римский-Корсаков

Из книги Записки цирюльника автора Джерманетто Джованни

Римский-Корсаков Из Америки пишут:"Нас просил Базыкин о следующем: в Мае исполняется столетие со дня рождения Римского-Корсакова, и там будут большие юбилейные торжества. Нас просят собрать всяческий материал, касающийся постановок его опер здесь, в Америке — афиш,


Глава XXXV Римский салют

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

Глава XXXV Римский салют Через несколько месяцев после моей «смерти» я возвратился на родину.Поэты и националисты называют Италию «садом Европы», но сад этот охраняется недобрыми садовниками, поливающими цветы его кровью трудящихся.Передо мной встала задача проникнуть в


РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич

Из книги Мои Великие старухи автора Медведев Феликс Николаевич

РИМСКИЙ-КОРСАКОВ Николай Андреевич 6(18).3.1844 – 8(21).6.1908Композитор, педагог. Член объединения «Могучая кучка». Оперы «Псковитянка» (1867–1872, 1894), «Майская ночь» (1878–1879), «Снегурочка» (1880–1881), «Млада» (1889–1890), «Ночь перед Рождеством» (1894–1895), «Садко» (1893–1896), «Моцарт и Сальери»


Дмитрия Панина принял папа римский

Из книги «Мы прожили не напрасно…» (Биография Карла Маркса и Фридриха Энгельса) автора Гемков Генрих

Дмитрия Панина принял папа римский Исса Яковлевна Панина умерла в Париже в марте 2004 года в глубокой старости. В моем аудиоархиве остался ее голос – фрагменты наших разговоров.– После свадьбы вам с Паниным пришлось уехать из СССР…– Да. Наша свадьба состоялась 8 февраля


Римский город на Мозеле

Из книги автора

Римский город на Мозеле Карл смотрел на мир открытыми глазами. Дорога в школу проходила через главный рынок, где он ежедневно мог видеть задавленных нуждой крестьян, а в населенных городской беднотой кварталах наблюдать нищету поденных работников, безработных и