Отец и сын (Павел на троне)

Отец и сын (Павел на троне)

5 ноября 1796 года с Екатериной случился удар, на следующий день она умерла. Смерть ее была ожидаемой — один удар уже был, но при этом «совершенно неожиданной». Императрица вполне оправилась от первого удара, все признаки легкого паралича исчезли, а главное — невозможно представить, как жить без великой светлейшей государыни. В мире тревожно, во Франции бунтуется чернь, все государства Европы в панике — не может быть такого, чтоб Она умерла! И совершенно непонятно, кто наследует трон. В «Записках» Д. И. Фонвизина (великого нашего драматурга и экс-секретаря покойного Н. И. Панина) мы читаем, что бумага о престолонаследии уже написана и хранится у Безбородко и что 24 ноября, в день тезоименитства государыни, это будет объявлено. Петербург был такого же мнения, все с уверенностью говорили, что 1 января 1797 года будет обнародован важный документ о престолонаследии и, конечно, наследником будет объявлен Александр, Павел ненадежен.

Р. С. Эдлинг: «Намерение Екатерины касательно престолонаследия стало ему (Александру. — Авт.) известно. Он отнесся к нему с (…) негодованием, и я знала человека, который слышал от него следующие достопамятные слова: «Если верно, что хотят посягнуть на права отца моего, то я сумею отклониться от такой несправедливости. Мы с женой спасемся в Америку, будем там свободны и счастливы, и про нас больше не услышат». Трогательное излияние молодой и чистой души, от которой Россия могла ожидать себе всяческого блага».

«Излияние молодой души» пропало втуне, в Америку бежать не понадобилось. 6 ноября из Гатчины в Петербург был призван Павел. Существует много версий о судьбе написанной Екатериной бумаги о престолонаследии. Выберу самую, с моей точки зрения, достоверную. В Петербурге Павла провели к Безбородко. Хитрый царедворец и мудрый политик, разбирая государственные бумаги, указал Павлу на пакет, перевязанный лентой. Оба поняли друг друга без слов. Через секунду указ о назначении наследником Александра пылал в камине. Павел Петрович был провозглашен императором, а Безбородко получил титул светлейшего князя.

Первым своим деянием сорокадвухлетний император испугал и озадачил Петербург. Он приказал извлечь из могилы в Александро-Невской лавре останки отца и торжественно перенести их в царскую усыпальницу в Петропавловском соборе. Гроб провезли через весь город. В необычайно пышной процессии шел убийца, уже глубокий старик Алексей Орлов, он нес корону Петра III. Затем была произведена коронация покойника: за восемь месяцев правления Петра III не успели короновать. Столица отнеслась ко всему этому как к зловещему спектаклю, целью которого было унизить память великой Екатерины. А Павел просто считал, что справедливость должна торжествовать.

Ключевский пишет: «Император Павел I был первый царь, в некоторых актах которого как будто проглянуло новое направление, новые идеи». Идеи проглянули, кто же спорит, но они тут же потонули в невообразимом хаосе, из-за которого историки двести лет спорят — нормален был царь или психически болен.

Он начал правление разумными и справедливыми делами. Из Шлиссельбургской крепости выпустили осужденного Екатериной Новикова. Освободили также польских повстанцев, в том числе и генерал Костюшко. Сразу после коронации в 1797 году Павел издает закон «Учреждение об императорской фамилии». Закон возвращал старый порядок наследования трона — от отца к сыну, а при отсутствии сыновей — к старшему из братьев. В отличие от указа Петра I от 1722 года закон Павла прекращал дворцовые перевороты и чехарду на царском троне.

Он много работал. За четыре года его правления в Сенате было решено около 75 тысяч дел — цифра небывалая. Главную свою задачу он видел в том, чтобы ликвидировать «несправедливые деяния покойной матери». Она во всем попустительствовала дворянству, распустила его и развратила, совершенно забыв, что в России еще есть купечество, мещанство, солдаты, крестьяне, наконец. Он хотел быть справедливым и служить всем сословиям.

Павел искренне хотел улучшить положение крестьян, для чего издал в 1797 году «Манифест о трехдневной барщине». Этим манифестом запрещалось оставлять крестьян без земли. Он борется с дороговизной продуктов. При нем понижены цены на соль, хлеб стали продавать в казенных магазинах. Он заботится о здоровье подданных, при Павле открыто высшее медицинское учреждение, в Дерпте основан университет.

Павел хотел напрямую общаться со своим народом. Он приказал повесить на Зимнем дворце специальный ящик. Каждый мог написать прошение на высочайшее имя и послать его лично царю. Ключ от ящика хранился у императора, он сам его вскрывал. Скоро в заветный ящик стали помимо прошений поступать другие послания — с едкими эпиграммами и карикатурами. Павел приказал снять ящик. Народ его не понимал.

Можно долго перечислять разумные дела, совершенные Павлом. Их было немало для четырехлетнего правлёния. Кажется, какое отношение вся эта информация имеет к Александру? Прямое. Теперь он цесаревич, прямой наследник трона, ему перевалило за двадцать лет, и он очень внимательно следит за деяниями отца. Великих князей Александра и Константина Павел тоже определил на должности. Из мемуаров Н. А. Саблукова: «Александр был назначен шефом Семеновского полка, Константин — Измайловского. Александр, кроме того, был назначен военным губернатором Петербурга. Ему были подчинены военный комендант города, комендант крепости и петербургский обер-полицмейстер. Каждое утро в семь часов и каждый вечер в восемь великий князь подавал императору рапорт. При этом необходимо было отдавать отчет о мельчайших подробностях, относящихся до гарнизона, до всех караулов города, до конных патрулей, разъезжавших в нем и в его окрестностях, и за малейшую ошибку давался строгий выговор. Великий князь был еще молод, и характер его был робок; кроме того, он был близорук и немного глух; из сказанного можно заключить, что эта должность не была синекурой и стоила Александру многих бессонных ночей».

Отношение его к установившемуся в стране правопорядку критическое. 27 сентября 1797 года он пишет Лагарпу (письмо передано тайно через друга графа Новосильцева, который едет в Швейцарию): «Мой отец, по вступлении на престол, захотел преобразить все решительно. Его первые шаги были блестящими, но последующие события не соответствовали им… Военные почти все время теряют исключительно на парадах. Во всем решительно нет никакого строго определенного плана. Сегодня приказывают то, что через месяц будет отменено. Благосостояние государства не играет никакой роли в управлении делами: существует только неограниченная власть, которая все творит шиворот-навыворот. Невозможно перечислить все те безрассудства, которые совершаются здесь. Мое несчастное отечество находится в положении, не поддающемся описанию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и личное благосостояние уничтожены. Вот картина современной России, и судите сами по ней, насколько должно страдать мое сердце…»

Уроки Лагарпа не пропали даром. Молодой цесаревич искренне страдает, но как-то «по-книжному». Можно подумать, что в России когда-то было время, когда «свобода не была стеснена». «Неограниченная власть» существовала во все правление Екатерины, правда, при Павле она приобрела своеобразный оттенок. На последующие двести лет Павел приобрел репутацию очень плохого царя. К письму Александра не придерешься, там все правда, но деяния Павла I требуют подробного разбирательства.

В 1799 году Павел приказал отменить выплату пенсии Лагарпу, вычеркнул бывшего воспитателя из списка кавалеров ордена Святого Владимира, как будто бы был даже приказ отыскать Лагарпа в Швейцарии, силой привезти его в Петербург и отправить в ссылку в Сибирь.

Как уже говорилось, Павел хотел честно служить всем своим подданным, но, пытаясь уравнять сословия, он не давал новых прав низшим классам, а забрал свободу у высших. Желая уничтожить чрезмерные привилегии дворянства, он отменил Жалованную грамоту, ограничил дворянское и городское самоуправление, вернув бразды правления в руки чиновников, отменил дворянские губернские выборы.

Задачей Павла было разрушить все, что создала Екатерина, и на обломках державы создать новую — прекрасную. Главной его любовью была армия. Как и мечталось, он переодел всю русскую армию в прусские мундиры и заставил ее денно и нощно маршировать, отрабатывая красоту строя. Шильдер в своей книге «Император Александр I. Его жизнь и царствование» пишет: «Гренадерская шапка, штиблеты, тесная форма — все это мешает, стесняет солдата». Но кто об этом думал? Павел менял военную форму шесть раз, затратив на эти бессмысленные преобразования очень большие деньги.

На плацу и разыгрывались главные драмы. В гвардии плохо приживались гатчинские порядки. Избалованные милостями Екатерины, гвардейцы не хотели заниматься пустой муштрой. Они высказывали свое недовольство и пачками отбывали в ссылки. Иные сами уходили в отставку, отбывая в свои имения, других ждала Сибирь. При этом император никому не делал поблажек, даже верный Аракчеев угодил в отставку. Его родственник в чем-то провинился, Аракчеев свалил все на невиновного, обман открылся, и «преданный без лести» царедворец уехал в ссылку в имение Грузино.

При Екатерине был заведен негласный порядок для «благородных родителей» — записывать детей чуть ли не с младенческого возраста в гвардию. К восемнадцати годам такой недоросль уже имел приличный чин. С этим Павел боролся очень жестко. Все должно быть честно! Жалованная грамота освобождала дворян от телесных наказаний. Здесь Павел поступил просто. Появилось «разъяснение»: «Коль скоро снято дворянство, то уж и привилегия до него не касается. Почему и впредь поступать». Оставаясь верным старому правилу, Павел самолично лишал неугодных дворянства, а дальше уже можно унтер-офицеру из дворян влепить пятьдесят палочных ударов.

Как известно, в России идиотизм некоторых распоряжений смягчается неаккуратностью их исполнения. При Павле жестокость и несправедливость своих приказов смягчал он сам, отходчив был и, опомнившись, отменял ссылку и телесное наказание. «…Наш романтический император…» — так называет его Пушкин.

Сильно ущемлены были права штатских дворян, которые в былые времена организовывали дворянские общества и собрания, выбирали губернских и уездных представителей, дворянских депутатов.

«Так как через вывезенные из-за границы разные книги наносится разврат веры, гражданских законов и благонравия, то отныне впредь до указа повелеваем запретить впуск из-за границы всякого рода книг, на каком бы языке оные ни были, без изъятия, в государство наше, равномерно и музыку». Вот такой был принят указ от 18 апреля 1800 года. То есть уже и ноты нельзя было ввозить. После французской революции Павел опустил настоящий «железный занавес». Термин этот, правда, придуман много позднее, но от этого он не теряет своего значения и никого из людей моего поколения не удивляет.

Была введена цензура, цензурированию подвергались не только книги, но и Гайдн, Моцарт, какую в их музыке крамолу искали — непонятно. Ну ладно, цензура — понятное для нас слово, цензуру отменили всего полтора десятка лет назад, но как понять, например, такое: «Запретить синие женские сюртуки с кроеным воротником и белою юбкою…» Надо понимать, что это французская мода. Еще было запрещено носить круглые шляпы, «широкие большие букли», иметь бакенбарды, запрещено было танцевать вальс, носить башмаки с лентами (только с пряжками!). Приказ от 20 января 1798 года запрещал носить фраки, и… «позволяется иметь немецкое платье с одним стоящим воротником шириной не менее как в три четвертых вершка, обшлага же иметь того цвета, как и воротники». В этом мелочном, подробном всматривании в человеческий быт есть что-то унизительное и омерзительное. Какого черта? Что хочу, то ношу. Я Петру Великому готова простить даже казни, у него было много врагов, но то, что он принудительно брил бороды людям, брил жестоко, нагло, а потом переодевал в чуждую ему одежду, — простить не могу.

Запрещены были к употреблению некоторые слова, например «совет», «клуб», «представитель» и пр. В этих словах Павлу чудился привкус якобинства. Переименовывались города: так, Севастополь прозывался Ахтияром. И никто толком не знал, каким будет наказание на неисполнение. Может, пожурят, а может, и в крепость посадят. И как ко всему этому относился Александр?

Из иностранной дипломатической почты: императрица Мария Федоровна «не имела права приглашать к себе без дозволения государя ни сыновей своих, ни невесток. Александр жил с женой уединенно: ему служили только преданные императору лица. Чтобы не навлечь на себя и тени подозрения, он не принимал никого и с иностранными министрами и вельможами разговаривал иначе как в присутствии отца».

Саблуков в своих «Мемуарах» выражает общее мнение: «Оба великих князя смертельно боялись своего отца, и когда он смотрел сколько-нибудь сердито, они бледнели и дрожали как осиновый лист. При этом они всегда искали покровительства у других, вместо того чтобы иметь возможность самим его оказывать, как это важно было ожидать, судя по их высокому положению. Вот почему они внушали мало уважения и были непопулярны».

Вот еще несколько рассказов, надергала по нитке из разных мемуаров. Однажды адъютант императора во время парада стремительно подбежал к Александру, прокричал на одной ноте: «Его Величество приказал мне сказать, что Оно никогда не видело такого дурака, как Ваше высочество!» — и ускакал назад. Вокруг стояли старшие офицеры. Наверное, императору и в голову не приходило подумать, как тяжело переносит Александр подобное унижение, да и присутствующим при этом было неловко, не знали, куда глаза деть. Но Павлу было не до этого, он просто желал подчеркнуть, что никому не делает поблажек, если дело касается его любимого плаца.

А вот еще… Павел застал Александра за чтением «Брута» Вольтера, «этого якобинца»! Возмутительно! Император немедленно передал великому князю книгу о Петре I, заранее отметив страницу о пытках, суде над царевичем Алексеем и смерти его. Мол, не забывай сынок, как поступают с новоявленными русскими брутами.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Павел Хлебников. Крёстный отец Кремля Борис Березовский, или история разграбления России

Из книги Крёстный отец Кремля Борис Березовский, или история разграбления России автора Хлебников Павел

Павел Хлебников. Крёстный отец Кремля Борис Березовский, или история разграбления России Джиму Майклсу – за то, что сделал из меня журналиста Журналу «Форбс» – за несгибаемость Музе – за поддержку Все рушится, основы расшатались, Мир захлестнули волны


Глава седьмая Охотник на троне

Из книги Петр II автора Павленко Николай Иванович

Глава седьмая Охотник на троне Неуемная страсть Петра II к охоте и разгулам во многом объяснялась влиянием, которое оказывал на него князь Иван Алексеевич Долгорукий.Иван Долгорукий принадлежал к тому кругу посредственных личностей, которые остались бы незамеченными


Глава 7 ОТРЕПЬЕВ НА ТРОНЕ

Из книги Минин и Пожарский [litres] автора Скрынников Руслан Григорьевич

Глава 7 ОТРЕПЬЕВ НА ТРОНЕ Бояре не для того избавились от Годуновых, чтобы безропотно передать корону безвестному проходимцу. «Принцы крови» Шуйские не забыли того, что их предки превосходили знатностью предков самого Грозного. Отрепьев так и не дождался к себе на поклон


Глава II На непрочном троне

Из книги Екатерина Великая автора Павленко Николай Иванович

Глава II На непрочном троне В первые два-три года царствования Екатерина напряженно искала пути утверждения на троне, проявляя при этом крайнюю осмотрительность и осторожность. Она еще не освоилась с новой для себя ролью и либо продолжала претворять в жизнь политику,


БОРИС ЕЛЬЦИН НА ЦАРСКОМ ТРОНЕ

Из книги Клан Ельциных автора Гранатова Анна Анатольевна

БОРИС ЕЛЬЦИН НА ЦАРСКОМ ТРОНЕ Капитан без командыНа юбилей люди ожидают разных подарков. На свое 60-летие Борис Ельцин подарил себе целую страну. Еще в канун путча 1991 года казалось, что речь идет всего лишь о союзном государстве. Но прошло три месяца, и оказалось, что Ельцин


Отец Павел Груздев

Из книги Под кровом Всевышнего автора Соколова Наталия Николаевна

Отец Павел Груздев К святым, которые на земле, и к дивным Твоим — к ним все желание мое. (Пс. 15,3) Как-то я узнала, что в доме знакомого нам священника гостит весьма почтенный старец. Я поехала к Шатовым с сильным желанием увидеть еще раз в жизни избранный сосуд Божией


Внук на троне

Из книги Цезарь [Maxima-Library] автора Геворкян Эдуард

Внук на троне После смерти Гостилия римляне избрали нового царя — им оказался Анк Марций, сын дочери Нумы Помпилия. Пообещав уставшему от войн народу, что все будет как при покойном дедушке, Анк принялся наводить порядок в святилищах и алтарях, дабы восстановить прежнее


Чехарда на троне

Из книги Княжна Тараканова автора Курукин Игорь Владимирович

Чехарда на троне Одним из последствий петровских преобразований стал явный разрыв с прежними московскими нормами и обычаями в том, что касалось «имиджа» монарха. Пётр I путешествовал инкогнито за границей, демонстративно нарушал придворный этикет, владел далеко не


Отец Павел Егорович Чехов

Из книги Чехов без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

Отец Павел Егорович Чехов Александр Павлович Чехов (псевд. А. Седой; 1855–1913), старший брат Чехова, журналист, прозаик:Павел Егорович был таганрогским купцом второй гильдии, торговал бакалейным товаром, пользовался общим уважением и нес на себе общественные — почетные, а


Борис Ельцин. Бунтарь на троне

Из книги 10 вождей. От Ленина до Путина автора Млечин Леонид Михайлович

Борис Ельцин. Бунтарь на троне В разгар одной из антиельцинских кампаний заборы в Москве были испещрены надписями «Беня Эльцин – предатель». Заборы разрисовывали озлобленные граждане, которые не знали, как бы еще больнее уязвить президента России, виновного, по их


ИВАН IV ГРОЗНЫЙ Артист на троне

Из книги Рюриковичи автора Володихин Дмитрий

ИВАН IV ГРОЗНЫЙ Артист на троне Что произошло бы в шекспировской Дании, когда бы принц Гамлет избежал удара отравленной шпагой? О, конечно, он насытил бы жажду отмщения. И все виновные в гибели его отца и прочих злодейских интригах подверглись бы пристойному наказанию. Так


«Я пел на троне добродетель»

Из книги Пушкин: «Когда Потемкину в потемках…» [По следам «Непричесанной биографии»] автора Аринштейн Леонид Матвеевич

«Я пел на троне добродетель» В начале 1819 г. Пушкин посвятил восторженные строки Императрице Елизавете Алексеевне: Свободу лишь учася славить, Стихами жертвуя лишь ей, Я не рожден Царей забавить Стыдливой Музою моей. Но, признаюсь, под Геликоном, Где Касталийский ток


ПЕРВЫЙ РУССКИЙ НА ШАХМАТНОМ ТРОНЕ

Из книги Алехин автора Шабуров Юрий Николаевич

ПЕРВЫЙ РУССКИЙ НА ШАХМАТНОМ ТРОНЕ Приняв предложение издательства дать предисловие к книге Ю. Шабурова «Алехин», я вспомнил, что уже среди первых книг серии ЖЗЛ, в 1936 году, была издана книга «Стейниц. Ласкер» — о первом и втором чемпионах мира по шахматам. Затем в 1973 году в